— Ты понимаешь, что у нас в этом месяце дыра в бюджете образуется из-за твоей принципиальности? — голос Регины в трубке вибрировал от плохо скрываемого раздражения.
— О какой принципиальности ты говоришь, Регина? — Наталья спокойно поставила чашку с чаем из чабреца на деревянный стол веранды.
— О той самой! — почти выкрикнула невестка. — Где наши три мешка картошки, ящики с яблоками и закрутки? Конец сентября на дворе, а багажник Игоря пуст.
— Так ведь и огород в этом году пуст, дорогая, — Наталья взяла паузу, услышала, как на том конце провода заскрипели зубы. — Я же говорила вам весной: сажать не буду. Земля устала, урожая не даст. А закрутки — так у меня банки все пустые стоят.
— То есть ты нас решила голодом уморить? — Регина перешла на шипение. — Мы на твой огород рассчитывали! Игорь сказал, ты каждый год по двадцать банок огурцов закрываешь, варенье варишь, картошку до весны хранишь. А сейчас, значит, решила на диету сесть?
— Региночка, я не обязана вас кормить. У вас свои руки есть, свой огород можно посадить. Или в магазине купить — там всё есть, слава богу.
— Ах, вот оно что! — голос невестки взлетел на октаву. — Ты решила нас проучить за то, что мы в прошлом году картошку не всю выбрали? Да? Обиделась, что мы на дачу редко приезжали? Так у нас работа, Наталья Петровна, дети, ипотека! А ты тут сидишь на своей веранде, чаи гоняешь и думаешь, как бы нам насолить!
Наталья вздохнула. Этот разговор повторялся каждую осень на протяжении трёх лет, с тех пор как Игорь женился. Раньше она действительно кормила всю семью — и сына, и невестку, и внуков. Таскала тяжёлые сумки с урожаем в город, стояла в очередях на электричку, надрывала спину. А благодарности — ноль. В прошлом году Регина даже не позвонила сказать спасибо за тридцать литров варенья. Просто молча сгрузила банки в подвал.
— Регина, я не обижена, — мягко сказала Наталья. — Просто я устала. Мне шестьдесят три года, у меня спина больная, давление скачет. Я хочу пожить для себя. Посадила немного зелени, помидоров пару кустов — себе хватит. А вы уж как-нибудь сами.
— Прекрасно, — ледяным тоном ответила невестка. — Значит, ты выбрала войну. Я запомню.
Трубка запищала короткими гудками.
Наталья отставила чашку. Чай остыл, да и аппетит пропал. Она смотрела на пустой огород, на голые грядки, на засохшую ботву. В голове крутилась одна мысль: «Правильно ли я поступила?»
Но другой голос, внутренний, твёрдо отвечал: «Правильно. Хватит быть дойной коровой».
---
Через три дня приехал Игорь.
— Мам, ты чего творишь? — спросил он с порога, даже не поздоровавшись. — Регина места себе не находит. Говорит, ты нас бросила, не любишь внуков, решила со свету сжить.
— Игорёк, я внуков люблю, — Наталья обняла сына, но он стоял каменным. — И тебя люблю. Но я не обязана вас кормить. Вы взрослые люди.
— Мам, ты не понимаешь, — Игорь прошёл на кухню, сел на табурет, обхватил голову руками. — У нас финансово туго. Регина в декрете, я один работаю. Кредит за машину, ипотека. Каждая копейка на счету. Твои закрутки и картошка — это серьёзная экономия. Мы на них рассчитывали.
— Сынок, я понимаю, — Наталья присела рядом, положила руку ему на плечо. — Но я тоже не железная. Я тридцать лет пахала на этом огороде. Спину рвала, руки сбивала. А теперь хочу отдохнуть.
— Отдохнёшь на пенсии! — буркнул Игорь и тут же осекся под её взглядом.
— Я уже на пенсии, Игорь. И я устала.
Сын поднялся, не глядя на неё.
— Ладно, мам. Как знаешь. Но Регина теперь на тебя зла. Сама виновата.
Он ушёл, даже чаю не выпил. Наталья осталась одна в пустом доме.
---
Через неделю Наталья собралась в город — купить себе новые сапоги к зиме. Ходить по магазинам не любила, но старые развалились, а зима обещала быть холодной.
В автобусе она случайно встретила Зинаиду, свою давнюю подругу.
— Наталья, привет! — Зинаида плюхнулась на соседнее сиденье. — Ты как? Что-то давно тебя не видно.
— Да нормально, — улыбнулась Наталья. — Огород забросила, теперь время появилось.
— Ой, правильно! — всплеснула руками подруга. — Сколько можно спину гнуть? Ты лучше расскажи, что у тебя с невесткой? Мне Людка из твоего подъезда говорила, у вас там война?
Наталья поморщилась:
— Да не война. Просто я отказалась их кормить. Регина обиделась.
— Обиделась она! — фыркнула Зинаида. — Да она тебя использует, дуру! Ты ей нужна только как бесплатная рабочая сила. Пока ты урожай таскала — ты была хорошая. А как отказалась — сразу враг народа. Знаю я таких невесток.
— Зин, не говори так. Она мать моих внуков.
— А ты бабушка её детей. Это не значит, что ты должна пахать на них до седьмого пота.
Наталья задумалась. Подруга была права, но на душе всё равно скребли кошки.
---
Через месяц, в конце октября, Наталья решила навестить внуков. Соскучилась. Купила им по шоколадке, надела новое пальто и поехала в город.
Квартиру сына она открыла своим ключом — Игорь когда-то дал, «на всякий случай». В прихожей было тихо, но из кухни доносились голоса.
— …она специально это делает, — узнала голос Регины. — Хочет нас унизить. Показать, что она тут главная.
— Регина, не начинай, — устало ответил Игорь. — Мама имеет право отдыхать.
— Имеет она! А мы имеем право на её помощь? Я что, должна работать за двоих? Я и так с детьми сижу, готовлю, убираю. А она там в своём доме прохлаждается!
— Она не прохлаждается, она…
— Да плевать мне! Если она не хочет помогать, пусть тогда вообще не приезжает! Я не желаю её видеть!
Наталья замерла в прихожей, сжимая пакет с шоколадками. Внуки играли в комнате, не слыша скандала. Она тихонько положила ключи на тумбочку, развернулась и вышла.
На лестничной площадке постояла минуту, глотая слёзы. Потом медленно спустилась и поехала домой.
---
Ночью Наталья не спала. Лежала, смотрела в потолок и думала. Вспоминала, как десять лет назад, когда Игорь только женился, она отдала им все свои сбережения на первый взнос за квартиру. Как потом каждый год таскала урожай, как сидела с внуками, когда те болели. Как отказывала себе во всём, чтобы помочь. И вот теперь — «пусть вообще не приезжает».
Утром она приняла решение.
Наталья достала с антресолей старый чемодан. Собрала вещи. Закрыла дом на замок. Позвонила Зинаиде:
— Зин, я к тебе на недельку приеду.
— А что случилось? — встревожилась подруга.
— Ничего. Просто решила, что хватит. Поживу у тебя, подумаю, что дальше делать.
Зинаида, конечно, всё поняла.
— Приезжай. У меня диван свободный.
---
Через два дня Наталье позвонил Игорь.
— Мам, ты где? Я приехал, дом закрыт.
— Я у Зинаиды, — спокойно ответила она.
— Зачем? Ты чего? Мы же вчера тебя ждали в гости. Регина сказала, ты ключи оставила.
— Я заходила, — тихо сказала Наталья. — Но услышала, что Регина не желает меня видеть. Решила не навязываться.
В трубке повисла тяжёлая пауза.
— Мам, она не то имела в виду…
— Игорь, я всё слышала. И я устала. Устала быть удобной. Устала, что меня ценят только за то, что я даю. Я уезжаю к Зинаиде погостить. Надолго. Дом закрою, ключи оставлю соседям.
— Мам, погоди. Давай поговорим.
— Некогда говорить, сынок. У меня автобус через час. Позвоню, как устроюсь.
Она отключилась и выдохнула. На душе было горько, но впервые за долгое время — свободно.
---
Месяц Наталья прожила у подруги. Они ходили в кино, в парк, сидели в кафе. Наталья вязала внукам шарфы — не потому, что должна, а потому что хотела. Зинаида научила её пользоваться смартфоном, и Наталья открыла для себя мир онлайн-магазинов и видео с котиками.
— Вот видишь, — говорила подруга. — Жизнь не закончилась. Она только начинается.
В конце ноября позвонил Игорь. Голос был виноватый:
— Мам, мы с Региной поговорили. Она поняла, что была неправа. Мы хотим, чтобы ты вернулась. И… извиниться.
— Пусть она сама извинится, — сказала Наталья. — Не ты. Она.
— Она не может, — вздохнул Игорь. — У неё гордость.
— А у меня — достоинство, — ответила Наталья. — Я не вернусь, пока она не попросит прощения. Лично. При встрече.
— Мам…
— Всё, Игорь. Я сказала.
Она повесила трубку и посмотрела на Зинаиду.
— Правильно, — кивнула подруга. — Пусть знает, что бабушку просто так не сломать.
---
Прошёл ещё месяц. Наталья вернулась в свой дом. Навела порядок, перебрала вещи, выбросила хлам. Купила новые шторы — цвета морской волны. В огороде решила ничего не сажать, только цветы.
В середине декабря раздался звонок в дверь.
На пороге стояла Регина. Одна. Без Игоря, без детей. В руках — коробка конфет.
— Здравствуйте, Наталья Петровна, — тихо сказала она. — Можно войти?
Наталья посторонилась, пропуская невестку в дом. Та прошла на кухню, села за стол, поставила коробку. И заплакала.
— Я дура, — всхлипнула Регина. — Простите меня. Я вела себя как последняя эгоистка. Думала только о себе. А вы… вы всю жизнь на нас работали, а я даже спасибо не сказала ни разу.
Наталья молча налила чай, поставила перед невесткой чашку.
— Я не заслуживаю вашего прощения, — продолжала Регина, вытирая слёзы. — Но я хочу попробовать всё исправить. Если вы позволите.
Наталья посмотрела на неё долгим взглядом. На бледное лицо, на красные глаза, на дрожащие руки.
— Регина, я не держу зла, — сказала она наконец. — Я просто хочу, чтобы меня уважали. Не за то, что я даю, а просто так. Как человека.
— Я поняла, — кивнула невестка. — Честно. Я теперь по-другому смотрю на многие вещи.
Они сидели на кухне до вечера. Говорили о детях, о жизни, о планах. Регина призналась, что у них с Игорем финансовые трудности, но они справляются. Наталья предложила помочь с внуками — но не огородом, а деньгами. Немного, сколько могла.
— Нет, — твёрдо сказала Регина. — Мы сами. Вы достаточно сделали.
Наталья улыбнулась впервые за долгое время.
— Тогда давайте просто будем семьёй. Без картошки.
Регина улыбнулась в ответ.
— Договорились.
---
Весной Наталья всё-таки посадила немного картошки и огурцов. Но не для того, чтобы кормить, а для души. А в августе Регина приехала с детьми помогать собирать урожай. Игорь жарил шашлыки, внуки бегали по двору, Наталья сидела на веранде и смотрела на них.
— Бабушка, а почему у тебя цветы красивые? — спросила младшая внучка, подбегая к ней.
— Потому что я их люблю, — ответила Наталья и погладила девочку по голове.
— А меня ты любишь?
— Больше всех на свете, — искренне сказала она.
И это была правда.