Маргарита, 44 года, фармацевт первого стола в аптеке в Запсковье. Я как раз мазала крем на тыльную сторону ладони, пока касса думала над чужой скидкой. К вечеру руки после антисептика белые, как будто я не в аптеке стою, а у Виталия на мешке с штукатуркой подрабатываю.
Женщина у первого стола смотрела не на монитор, а на тюбик.
— Дорогой у вас.
Я сразу подтянула его к клавиатуре. Она это тоже заметила.
— Обычный.
— Обычный? — Она сняла очки, протёрла их платком. — Это вам по работе положено?
У неё в корзине лежали суставной комплекс, капли для глаз, магний в красивой банке и пластырь, который мои соседки обычно переворачивают ценником вниз и ставят обратно. За спиной уже кашлянули. Потом ещё раз.
— Карта или наличные?
— Вы не про то. — Она кивнула на мои руки. — Фармацевты обычно попроще берут.
Я подвинула коробку с мелочью, лишь бы не смотреть ей в лицо.
— Обычно — это кто?
— Люди по средствам.
— Я тоже.
Она помолчала. Потом вытянула карту двумя пальцами, как будто я ей сейчас не покупку пробью, а свою жизнь по пунктам отчитаю.
— За такие деньги крем — это смело.
— Чек нужен?
— Нужен.
Я пробила. Отдала пакет. Она ещё постояла секунду.
— Я просто спросила.
— Я просто ответила.
Дверь хлопнула. Я взяла тюбик, сунула в карман халата, потом вынула обратно и положила возле коробки с масками. Алла Сергеевна вышла из подсобки, увидела его и меня.
— Рит, это что тут?
— Крем.
— Я вижу, что не шпроты.
— Значит, всё понятно.
Она фыркнула и ушла к витрине. Я докрутила крышку. На ладони ещё блестела полоска, которую я не успела втереть.
Домой я принесла его в сумке отдельно, не в общем пакете. Как будто не покупку несла, а лишнее слово.
Виталий сидел на кухне, доедал макароны из глубокой тарелки. У хлебницы лежали его ключи, саморезы в бумажке и этот мой тюбик, который я достала почти сразу, как вошла.
— Ты чего вынула?
— Да так.
— Купила себе?
— Угу.
Он перевёл взгляд с тюбика на меня.
— Дорогой, что ли?
Я поставила чайник. Крышка звякнула громче, чем надо.
— У вас сегодня сговор, что ли.
— У кого у вас?
— У тех, кому очень интересно.
Он отложил вилку.
— Рит, я спросил нормально.
Я открыла кран, сполоснула контейнер от салата, закрыла. Вода стекала в раковину, а сказать всё равно пришлось.
— В аптеке одна тоже спросила. Прямо при очереди.
— И что?
— Ничего. Купила магний за две тысячи и решила, что мой крем ей тоже надо обсудить.
— Ну и дура.
— Не в ней дело.
Он вздохнул и ткнул вилкой в пустую тарелку.
— Если денег впритык, можно и попроще взять.
На столе от чайника расползся мокрый круг. Я взяла тюбик, закрутила крышку до щелчка и провела ладонью по воде, будто от этого круга что-то зависело.
Кириллу в воскресенье репетитор по информатике. У Даши через неделю выступление, купальник ещё не оплачен. Коммуналка магнитом к холодильнику прижата. Тут и без подсказок всё видно.
— Хлеб завтра купи.
Он поднял на меня глаза.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Из-за крема?
— Из-за хлеба.
— Рита.
Я вытерла стол полотенцем, сложила его вчетверо. Потом ещё раз.
— Что?
— Ты заранее оправдываешься. Я тебе ещё слова не сказал, а ты уже как на кассе стоишь.
Я так и осталась у мойки с этим полотенцем.
— Вот это и противно.
— Что именно?
— Что я уже всё внутри проговорила. И тебе, и той тётке, и ещё, наверное, Алле Сергеевне на сдачу.
Он встал, поднёс тарелку к раковине, поставил рядом со мной.
— Я про крем не ругался.
— А я уже объяснила, зачем он мне. Видишь, как удобно.
Он дёрнул плечом.
— Я деньги считаю.
— Я тоже.
— И что?
— Ничего.
Он ушёл в комнату. Не хлопнул дверью, ничего такого не сказал. Просто ушёл. И от этого хуже. Когда человек молчит, у тебя времени вагон, чтобы самой себе всё договорить. А я и так, если честно, дома чаще удобная, чем живая.
Утром Даша искала вторую белую резинку и ныла из прихожей, что опаздывает. Кирилл гремел чашками и снимал что-то на телефон у окна, там у нас из кухни колокольню видно. Я уже надела халат под куртку, в карман сунула пропуск и мелочь на маршрутку.
Виталий стоял у двери, перебирал связку ключей.
— Рит.
— Ну?
— Покажи.
— Что?
— Крем свой.
Я достала тюбик из сумки. Он не взял сразу. Сначала посмотрел, потом вытер пальцы о джинсы и только тогда взял.
— Маленький.
— А ты чего ждал?
— Не знаю. Банку с ползарплаты.
Из кухни крикнул Кирилл:
— Мам, кофе нет!
— В шкафу справа.
Виталий повертел тюбик в руках, прочитал что-то мелкое, вернул мне.
— Тебе хватает?
Я уже открыла рот сказать своё старое, удобное: да ладно, обойдусь, не надо, чего уж. Даша в этот момент дёрнула дверь и уронила на пол резинку. Я нагнулась, подняла, выпрямилась.
— Этого хватит.
— Я не про это.
— А я про это.
Он кивнул. Не так, будто понял. Так, для прохода.
Я сунула тюбик не в сумку. Поставила у зеркала, на полку, где у нас лежат ключи, жвачка и Дашины заколки. Потом надела куртку и вышла.