В семейном чате Тамару Алексеевну любили особенно громко в те дни, когда надо было что-нибудь организовать.
“Томочка, ты у нас волшебница”. “Без тебя праздник не праздник”. “Ты же знаешь, где взять хороший торт”. “Может, ты пока купишь, мы потом переведем”. Сердечки, цветочки, стикеры с обнимающимися медведями. Тамара Алексеевна ставила телефон на кухонный стол, читала и шла проверять, хватит ли контейнеров для салатов.
Ей было пятьдесят семь. Она работала в бухгалтерии школы, вставала рано, ноги к вечеру гудели, но в семье числилась человеком легким. Не в смысле беззаботным — беззаботным ее никто не видел. Легким в обращении. Ей можно было написать поздно. Ее можно было попросить “забежать по дороге”. Ей можно было перевести половину суммы через неделю и забыть вторую половину. Она не устраивала сцен.
Семья была большая: сестра с мужем, двоюродные, племянники, дети племянников, тетя Нина, которую все называли бабушкой, хотя она никому не была родной бабушкой. Праздники у них получались шумные, теплые, с длинным столом, смешными тостами и обязательным спором о майонезе.
Все вспоминали эти праздники с нежностью.
Тамара Алексеевна вспоминала их по спискам.
Купить курицу. Забрать торт. Заказать такси для тети Нины. Найти свечи. Напомнить Игорю перевести за подарок. Сделать селедку без лука для Кати. Привезти складные стулья. Увезти после праздника пакеты с мусором, так как у хозяйки “и так голова кругом”.
Очередной сбор был на юбилей сестры.
В чате сразу начался восторг: ресторан дорого, дома душевнее; надо сюрприз; надо красиво; надо без лишней суеты. Тамара Алексеевна смотрела на фразу “без лишней суеты” и знала, что суета просто переедет к ней.
Она написала:
“Давайте в этот раз распределим заранее. Я могу сделать один салат и купить свечи”.
Чат замолчал на семь минут.
Потом племянница прислала: “Том, ну ты же лучше всех понимаешь, как надо”. Сестра поставила смеющийся смайлик: “Не отлынивай, мать-командир”. Игорь написал: “Я деньгами”.
Тамара Алексеевна хотела ответить резко. Вместо этого положила телефон экраном вниз и стала чистить картошку для ужина.
В пятницу она все же поехала за тортом. Потом за цветами. Потом в магазин, где были хорошие огурцы. В автобусе держала пакеты между коленями и чувствовала, как ремешок сумки врезается в плечо. На телефон сыпались сообщения: “Том, а ты взяла салфетки?”, “Томочка, Нине надо без острого”, “Том, ты ангел”.
На слове “ангел” у нее вдруг заболели глаза.
В день юбилея она приехала к сестре за три часа до гостей. Сестра была в бигуди и халате.
— Ой, ты уже? Спасительница моя.
Тамара Алексеевна поставила пакеты на пол.
— Где остальные?
— Сейчас подтянутся.
Они не подтянулись. Пришли ближе к началу, нарядные, с букетами, веселые. К этому времени Тамара Алексеевна уже нарезала, разложила, переставила стол, нашла скатерть, вымыла бокалы и успела вспотеть так, что блузка прилипла к спине.
Когда сели за стол, места ей не хватило. Она сама принесла табурет с кухни.
Первый тост сказал Игорь:
— За нашу семью, где каждый всегда готов подставить плечо.
Все закивали.
Тамара Алексеевна посмотрела на свои руки. На пальце был порез от ножа, заклеенный пластырем. Плечо у нее было одно, и на нем сегодня сидела вся их семейная нежность.
После торта сестра попросила:
— Том, ты чай поставишь? У тебя как-то быстрее.
Тамара Алексеевна встала. Потом села обратно.
— Нет.
Стол не сразу понял, что произошло.
— В смысле? — улыбнулась сестра.
— В прямом. Я сейчас сижу. Чай поставит кто-нибудь другой.
Игорь шутливо поднял руки:
— Началось восстание.
— Нет, — сказала Тамара Алексеевна. — Закончилась бесплатная доставка тепла.
Фраза вышла жестче, чем она планировала. Но зато все услышали.
Сестра покраснела:
— Мы же тебя любим.
— Я знаю. Только вы любите меня особенно удобно.
Тишина была неловкой, вязкой. Тетя Нина вдруг сказала:
— И правда. Дайте женщине поесть.
Это спасло вечер от скандала. Игорь пошел ставить чай. Племянница собрала тарелки. Кто-то впервые спросил Тамару Алексеевну, какой кусок торта ей оставить.
Праздник стал беднее. Чай заварили слишком крепко, салфетки нашли не те, посуду потом мыли все вместе и ссорились из-за губки. Никто не сказал “как раньше хорошо”. Раньше хорошо было в основном тем, кто приходил к готовому столу.
В семейном чате на следующий день Тамара Алексеевна написала новый порядок: к каждому празднику один общий список, каждый выбирает дело, деньги переводятся до покупки, “Томочка потом разберется” больше не пункт.
Ответы были разные. Сестра прислала обиженное “поняла”. Игорь — “ок”. Племянница — “извини, я правда не замечала”.
Тамара Алексеевна не стала отвечать всем длинно. Она поставила чайник для себя, достала последний кусок торта, который вчера ей все-таки оставили, и села у окна.
Семья не распалась от того, что одна женщина перестала бегать между кухней и чатом.
Просто в тепле наконец появилась цена. И платить ее начали не только сердечками.