Людвигсхафен. Около восьми вечера.
Я заглушил двигатель в 19:52. Тахограф зафиксировал данные. Всё, рабочее время на сегодня закрыто.
Тахограф — это бортовой самописец для коммерческого транспорта (автобусов, такси, грузовиков). Он автоматически записывает маршрут, скорость, а также время, которое водитель провел за рулем. Главная задача этого прибора — не допускать переутомления водителей, чтобы предотвращать аварии на дорогах.
Белый DAF XF 480 стоит на заводском паркинге BASF (Германия) – один из многих, но не последний. Ещё светло, и видно, как пара водителей ходят между фурами, курят, разговаривают по телефону на каком-то восточноевропейском. Химического запаха вроде нет. Или он есть, но такой привычный здесь, такой вплавленный в воздух Людвигсхафена, что нос его уже не считает запахом. Просто фон, как шум трассы.
Беру телефон, чтобы смонтировать ролик по челленджу с отжиманиями.
206 отжиманий сегодня – восемь подходов: 30-26-25-25-25-25-25-25. Последние четыре по двадцать пять, и каждый раз, опускаясь вниз, думал, что следующий не осилю. Осиливал. 196-й день подряд. Начал 25 октября, с десяти. Тогда казалось: ну и что, десять отжиманий, несерьёзно. Сейчас 206! И несерьёзно уже не кажется.
Тело хочет лечь. Голова не отпускает.
Вчера нанял маркетолога. Весь день переписка, голосовые, экраны с воронками и контент-планами. Личный бренд. Лайфстайл-блог. Слова, которые два года назад звучали как чужой язык, теперь постоянно использую. Параллельно Владимир давит третью неделю: «Андрей, Kangen – это не просто вода, это здоровье, это система, это сеть». Я читал про Kangen сегодня два часа в пробке под Мангеймом. MLM (многоуровневый маркетинг. – Авт.) или честный бизнес – граница там тонкая, и Владимир её не проговаривает. Мы с Мариной за ЗОЖ, это честно. Я не пью с 29 июня прошлого года; дата, которую помню точно. Не курю вообще. Если вода реально работает – почему нет. Но что-то останавливает; не страх, скорее, инстинкт. Слишком много энтузиазма у Владимира. Слишком похожи все его аргументы на скрипт.
Завтра подъём в 4:30. Bitterfeld-Wolfen, завод Allnex, выгрузка. Потом – сколько хватит тахографа. До Франкфурта не доеду, встану где-то на трассе. Выходные. В понедельник в пять утра – старт, мойка цистерн, и куда дальше, пока неизвестно. Диспетчер скажет.
Вот это моя жизнь: диспетчер скажет, тахограф закроется, паркинг найдётся.
Открываю приложение для монтажа. Руки режут видео уже автоматически – 196 дней практики. За окном Людвигсхафен не спит: BASF – это не завод, это город внутри города, со своей пожарной охраной, своими дорогами, своими огнями, которые не гаснут ночью. Один из крупнейших химических комплексов планеты. А я паркуюсь здесь между рейсами, как паркуюсь в Кракове, в Варшаве, в Роттердаме; просто очередная точка, координаты в навигаторе.
Я вожу химию по Европе. Восемь месяцев в году – кабина, паркинги, тахограф. Отжимаюсь и снимаю это на телефон. Изучаю ионизаторы воды в пробках под Мангеймом. Хочу запустить авторский проект и начать продавать собственные приложения. Нормально? Нормально.
«Опубликовать». Телефон на зарядку.
* * *
И тут оно приходит, как всегда, когда наконец-то становится тихо.
Песочница.
Не мысль – картинка. Лето. Есьмановцы, Вилейский район, Минская область. Мне лет восемь или девять. Сандалии сняты, потому что жмут. Мы с пацанами строим между двумя домами дороги, гаражи, целый город в песке. Машинки едут по магистралям, которые мы сами придумали и проложили. Где-то рядом Вилия; если замолчать, слышно воду. Три месяца каждое лето. Бабушка. И ощущение, что время не кончается и торопиться некуда.
Я не понимал тогда, что строю. Просто строил.
Сейчас мне 44. Я сижу в белом DAF на паркинге химического завода в Германии. Думаю про воронки, про Kangen, про пять источников пассивного дохода и тёплую страну в ЕС.
Песочница никуда не делась. Просто масштаб другой.
В 4:30 тахограф откроется. Можно будет ехать.
Продолжение следует…