О счастье иногда думают как о состоянии, которого можно достичь и в нём остаться, будто это место, куда однажды приходишь. На практике никто там не задерживается надолго, даже те, у кого, казалось бы, есть для этого всё.
Есть парадокс, который замечает каждый, кто хоть раз слушал жалобы успешного человека. Топ-менеджер с зарплатой в несколько миллионов сидит за ужином с однокурсником, у которого дела пошли скромнее, и искренне рассказывает, как он устал, как всё не то, как радости нет. Однокурсник слушает и думает: «Я бы на твоём месте был самым счастливым человеком на земле».
Психика так устроена, что счастье невозможно законсервировать. Как только хорошее становится постоянным, психика перестаёт его замечать и начинает искать дальше. Это не дефект, это устройство.
Французский психоаналитик Жак Лакан сформулировал короче всех: «Желание — это нехватка бытия». Там, где нет нехватки, нет движения; там, где нет движения, нет жизни.
История человечества вся об этом. Римская империя — цивилизация, построившая дороги, по которым Европа ходила ещё тысячу лет после её падения, а дойдя при императоре Траяне до своих крайних пределов, от Британии до Месопотамии, в следующем же поколении начала не расширяться, а обороняться. Его преемник Адриан приказал строить валы и каменные стены вдоль границ, и империя замерла в собственном величии. Дальше были ещё века великолепия, но движение уже кончилось и медленно, незаметно, изнутри колосс начал ветшать, пока в 476 году вождь варваров Одоакр без боя не снял корону с последнего римского императора Ромула Августула. Большое часто начинается там, где чего-то очень не хватает, и заканчивается там, где не хватать перестаёт.
Чувствовать тепло к тому, что уже есть к близким, к работе, к собственной жизни, возможно. Но это не происходит само и держится на двух вещах одновременно:
- Во-первых, объект должен оставаться живым: меняться, стареть, удивлять, ускользать. Психика выдерживает постоянство только там, где внутри постоянства есть движение; то, что застыло окончательно, она перестаёт воспринимать как живое.
- Во-вторых, нужна внутренняя работа — возвращаться к одному и тому же и снова видеть его, не давать привычке стереть ценность. Иногда это называют работой любви: каждый день немного терять вчерашний образ близкого и встречаться с сегодняшним.
Современный мир не сильно настроен, нам помочь в этом, ведь он устроен так, чтобы мы не успевали всматриваться и стремились к новому. Достаток, в свою очередь, создаёт иллюзию, что другой вообще не нужен: можно не зависеть, не договариваться, не выдерживать чужую инаковость. А там, где исчезает необходимость в другом, исчезает и сам другой как живой объект, а взамен остаётся гнетущая пустота.
Эрих Фромм ещё полвека назад описал этого человека: внешне свободного и обеспеченного, внутренне отчуждённого, тревожного и одинокого, потому что он потерял способность быть в живой связи с тем, кто рядом.
Получается, дело не в том, чтобы получить всё, и не в том, чтобы отказаться от желаний. Счастье живёт в мере между движением вперёд и способностью чувствовать то, что уже рядом. Современный мир эту меру стирает, а психика помнит и часть взрослой работы над собой как раз про то, чтобы нащупать её внутри себя заново. Иногда в этом помогает терапия как пространство, где можно учиться снова чувствовать то, что рядом.
Если откликнулось и появилось желание разобраться с проблемами — напишите мне
Мой телеграмм канал