Главная тема апрельского номера журнала – Чернобыль.
26 апреля 1986 года, 40 лет назад, произошла катастрофа на атомной электростанции.
Андрей Ванденко в своей рубрике побеседовал с участником событий. «Пожарный Николай Чебышев: говорю, ребята, у вас полминуты, чтобы исчезнуть отсюда. Не послушали…» - так называется публикация.
«Когда 26 апреля 1986-гопроизошла авария в Чернобыле, майор Николай Чебышев командовал пожарной частью в Курчатове, обслуживавшей и Курскую АЭС. Через неделю был командирован в Киев, чтобы на месте оказать посильную помощь коллегам.
Восемь дней вблизи от разрушенного огнём и страшно фонившего четвёртого блока могли стоить Николаю Михайловичу не только здоровья, но и жизни. Обошлось».
Сейчас Н.М. Чебышев на пенсии, полковник в отставке. Он рассказал о себе и поделился своими воспоминаниями о том, как всё было.
Читать этот рассказ настолько страшно, что у меня во время всего прочтения стояли слёзы в глазах.
Рассказал Чебышев и о причинах аварии.
«Товарищи учёные решили провести эксперимент: как поведёт себя турбина, если прекратить подачу воды через систему охлаждения. Сколько времени это может продолжаться без последствий?»
Эксперимент и показал, как всё это может кончиться.
Продолжает тему Чернобыля доктор исторических наук Пётр Базанов со статьёй «О чём можно писать после Чернобыля? О Чернобыле…»
В этой публикации приведены выдержки из дневников современников аварии – Председателя Совета Министров СССР В. Воротникова, кинорежиссёра А. Тарковского, диссидента Л. Копелева, биохимика Л. Остермана, хирурга Н. Амосова, писателя Ю. Нагибина, и других.
Меня удивило мнение хирурга Николая Амосова. Он в своём дневнике (то есть, писал не для публикации, а для себя) пишет, что посчитал: доза радиации ничтожная, опасности нет!
«К тому же в литературе не сообщалось об учащении уродств и онкологических болезней после Хиросимы».
Это как?
Зато биохимик Лев Остерман прямо говорит о том, что скрывать аварию было чудовищным поступком, преступлением! Я, кстати, и сейчас не могу понять, как можно было даже не отменить в Киеве первомайскую демонстрацию? При том, что те, кто были тогда у власти, свои семьи, своих детей вывезли.
В следующую публикацию, подготовленную кандидатами исторических наук Никитой Пивоваровым и Ольгой Чагадаевой – «Несчастье не позволяет молчать…» - вошли впервые опубликованные письма советских трудящихся в ЦК КПСС.
В письмах – не только возмущение тем, что катастрофа замалчивалась, но и предложения помощи пострадавшим районам в преодолении последствий катастрофы: деньгами, субботниками, лотереей.
От себя добавлю: тогда ещё никто, наверное, не понимал, что даже месячным окладом, перечисленным в Чернобыль, ситуацию уже было не спасти.
В первом чернобыльском десанте советских репортёров был и постоянный автор «Родины» Николай Долгополов. Его статья называется «Постыдная статья сидит занозой…»
«Получилось так, что пришлось отправиться в Чернобыль в первой группе журналистов, допущенных в закрытую 30-километровую зону. И ничего страшнее тех 17 дней командировки в моей не короткой жизни уже не будет».
А дальше Николай Долгополов пишет:
«Уверен, именно Чернобыль был среди тех, кто убил Советский Союз. Его выстрел был нацелен в самое сердце. Он показал изношенность всей системы, в которой мы жили и добросовестно, а в тяжёлые времена и героически, 69 лет. Не знаю, что пришло в негодность раньше – экономика или идеология. Бежали к трясине наперегонки, рука об руку, нога об ногу».
В данном случае, как мне кажется, опередила всех идеология. Как же – хотели к первомайскому празднику предъявить новое научно-техническое достижение: мол, мы можем всё, даже укротить атом! Человеческий фактор? Наверное. Но ведь на тех исполнителей, которые конкретно проводили эксперимент, оказывалось давление: давайте, давайте, скорее, скорее! Тут поневоле подумаешь: уж лучше бы соврали, отчитались, сказали бы: да, провели успешный эксперимент.
«А молодой генсек Михаил Горбачёв проявил трогательную заботу о психологическом состоянии населения. Во избежание паники, которая давно началась, приказал провести первомайские демонстрации и в Киеве, и в Минске. И провели под палящим солнцем, когда удар радиации был особо чувствителен для здоровья».
Конечно, тогда ещё не знали, насколько серьёзно то, что случилось (ой ли?). Мне вот интересно: а если бы знали, то что-нибудь изменилось бы для нас, простых людей? И ведь, повторю, своих детей же догадались вывезти!
Думаю, что Чернобыль навсегда останется в нашей истории не только самой тяжёлой, но и самой постыдной темой.
Подозреваю, что из-за острой темы этому моему обзору просмотров не дадут, но поверьте, в самом журнале написано всё гораздо жёстче.
Переходим к следующим темам.
Кандидат исторических наук Андрей Смирнов в своей статье «ЯК-120» пишет о конструкторе Александре Сергеевиче Яковлеве (1906-1989), создателе победных самолётов.
В статье рассказано о биографии авиаконструктора, о его жизненном и научном пути, о его непростом характере, о его литературном таланте (А.С. Яковлев – автор интересных, увлекательных мемуаров).
Статья приурочена к 120-летию Александра Сергеевича Яковлева.
Книжную новинку представляет нам доктор философских наук Семён Экштут в статье «Смерш» без грифа секретности».
«На излёте 2025 года состоялась презентация большого 800-страничного сборника рассекреченных архивных документов «Абакумов – Сталину: «Особая папка» ГУКР «Смерш» НКО СССР»
Это документальное издание с обширными комментариями, выпущено Общественным советом при ФСБ России.
О деятельности «Смерша» известно очень мало, хотя само название подразделения у всех на слуху. О «Смерше» писал, пожалуй, лишь Владимир Богомолов в своём романе «В августе 44-го», да упомянул Константин Симонов в романе «Последнее лето».
«Сам факт существования «Смерша» был государственной тайной. Во время войны и долгие годы после неё в открытой печати запрещалось любое упоминание об этой спецслужбе и её сотрудниках».
По этой причине публикация архивных документов стала не только научной, но и общественной сенсацией.
Предисловие к сборнику написал кандидат исторических наук Дмитрий Хохлов.
200 лет назад родился классик русской литературы Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин. Этой дате посвящена статья доктора экономических наук Якова Миркина «Другой Салтыков-Щедрин».
Почему «другой»? Потому что в статье говорится не столько о произведениях писателя, сколько о его личности, характере, о его семье, о любви и ненависти к жене, о его материальных проблемах. Салтыков-Щедрин был человеком не бедным, но женившись на молоденькой бесприданнице, получил в комплекте её страстное желание жить богато, богаче, чем он мог ей предложить. От этого в семье бурлили страсти, и чувства супругов колебались от любви до ненависти.
В рубрике «Литературный салон «Родины» сегодня статья-путеводитель кандидата философских наук Вячеслава Недошивина «Ахматова. Петербург. Дом за домом».
Автор статьи предлагает пройтись по четырём петербургским адресам Анны Андреевны, которые связаны с тремя влюблённостями поэтессы.
Адрес первый. Тучков пер., 17/20. Здесь Ахматова с Гумилёвым снимали комнату, когда у них уже родился сын. В это время она познакомилась с художником Борисом Анрепом. Их роман был совсем недолог, потому что Анреп уезжал на фронт. Она посвятила ему более 30 стихотворений. Гораздо позже
«Анреп, став выдающимся мозаичистом, в Национальной галерее в Лондоне, где ему предложат выложить многофигурную мозаику, создаст в центре композиции под названием «Сострадание» лик и фигуру Ахматовой».
Адрес второй. Миллионная ул., 5/6. Живя в этом доме, Ахматова уже была замужем за ревнивцем Шилейко и убегала оттуда через низкие ворота, чтобы встречаться с подругой Ольгой Судейкиной и её мужем – комиссаром Музотдела Наркомпроса музыкантом Артуром Лурье. А потом и вовсе переехала к ним в дом Пашковых, что на набережной Фонтанки, 18. Это третий адрес.
Настоящее имя Артура Лурье было Наум Лурья. У них с Ахматовой был бурный роман ещё в 1913 году, а теперь, в 1921-м, они год прожили втроём. В 1922 году комиссар Лурье сбежал за границу, а Ахматова больше десяти лет навещала его родителей, которых он оставил. Он же писал музыку на её стихи.
Адрес четвёртый. Наб. Фонтанки, 2/36. Здесь Ахматова жила со своим третьим мужем Николаем Пуниным, пока его не сослали в лагерь, где он и кончил свой жизненный путь.
К статье приложена петербургская адресная книга Анны Ахматовой. В ней 20 адресов, из них только один не сохранился.
В рубрике «Кухня Родины» - статья Екатерины Зайцевой «Вся империя пришла на угощение владычицы…», и речь в ней пойдёт о том, что подавали к столу на балах в императорских дворцах.
В качестве примера побываем на балу, который устроил в Таврическом дворце 235 лет назад светлейший князь Григорий Александрович Потёмкин.
«Ужин, который был выше всяческих похвал, гости вкушали из золотой посуды. Потёмкин лично прислуживал Екатерине. По воспоминаниям современников, вина в тот вечер лились рекой, а яства удивляли даже самых искушённых гурманов».
К статье приложено меню изысканного ужина. Мне лично не приглянулось ничего.
В номере ещё немало интересных статей.