Весь мир давно и привычно находится в кризисе.
А вместе с ним в кризисы периодически попадает кто-либо из нашего окружения.
Подруга рыдает в трубку из-за бывшего.
Свекрови срочно понадобилось разнести в пух и прах всех врачей районной поликлиники, это, прчм, вечнозеленый кризис.
Взрослый сын никак не может заменить стиралку без вашего участия.
Бывший или все еще действующий муж уверен, что вы должны внимательно и не перебивая, выслушать его яркую речь о дуболомах, заседавших на Совете Федерации. И поддержать, поддержать!
И все эти разговоры исключительно о проблемах. Причем, исключительно не о ваших.
Наступает момент, когда вы машинально берете трубку и кладете ее назад. Эмоциональная реанимация закончена.
Вспомнила милых стюардесс, как эти прекрасные люди все время полета любезны, услужливы, то пледик заботливо принесут, то водички предложат.
(На Армянские авиалинии это не распространяется! Это единственная авиакомпания, где мне не предложили ни глотка воды. Покупайте и пейте!
Но это уже другой вопрос. Вопрос спроса и предложения в условиях, когда половина авиапортов закрыта, а лететь надо. Бог с ними.)
Так вот. За то, что эти девушки управляют своими эмоциями несколько часов кряду, не хамят самым противным пассажирам, за этот нелегкий эмоциональный труд им платят зарплату. И немалую.
Или, в крайнем случае, их благодарит командир экипажа.
А теперь ключевой нюанс
В семье и дружбе делая все то же самое, только значительно дольше по времени, мы чаще всего даже не получаем благодарности.
Мы разгребаем чужие завалы из соплей и слез просто так, «по умолчанию», потому что привыкли.
Нам внушали, вбивали в голову, что настоящая женская глубина не в чем ином, как в терпении.
Что всем вокруг тяжело: мужчинам, детям, родителям, друзьям.
Весь мир в кризисе!
Наталья, учитель русского языка и литературы, вырастила двоих детей, вышла замуж дважды. Оба раза удачно. Сейчас живет одна.
И вот уже лет семь не может выспаться, потому что её подруга Олеся звонит всякий раз с рассказом про свою жизнь. Рассказ длится допоздна.
Не с катастрофой, просто с жизнью.
Неудачный день на работе, ссора с мужем, сомнения в себе.
Наталья слушала, успокаивала, находила нужные слова.
Олеся засыпала умиротворенной, Наталья лежала без сна ещё час.
Один раз она позвонила сама. У неё болела голова, ей было плохо.
Олеся выслушала ровно две минуты, а потом принялась трещать про своего коллегу, который её задел и продавил.
В очередной раз Олеся позвонила в пятницу, поздно вечером:
– Натусик, Мне прямо сейчас так нужно...
– Олеся, я только что завалилась с работы, ещё и голова болит. Может быть, завтра?
– Ну, я не знаю, что мне делать, я сойду с ума до завтра!
– (пауза, а потом вздох) Давай рассказывай.
Интересно, сколько еще это будет продолжаться?
Подождет до пятидесяти или пошлет пораньше?
Почему именно после шестидесяти
Тут срабатывают сразу несколько вещей.
Количество спасенных чужих браков, пережитых чужих срывов, чья-то вечная неустроенность или неготовность взрослеть, перевалило за ватерлинию.
Или остановиться, или пойти ко дну.
Уже не просто устаешь, но пустеешь, теряешь вкус к жизни, а иногда здоровье. В конце концов гормональную перестройку этих лет никто не отменял. Организм требует и требует настоятельно внимания к нему, а не ко всем подряд.
И главное.
К своим шестидесяти уже видно, как люди, которым вы помогали годами, не меняются.
Как ваше «спасение» не спасает.
Как после очередного марафона поддержки вы лежите без сил, а человек через неделю снова в том же кризисе, будто ничего не было.
И тогда приходит мысль, кто сказал, что чужой кризис должен быть моей работой.
Что же, вы больше теперь никому не поможете?
Нет, это значит, что теперь вы будете выбирать, кому, когда и сколько.
Некоторым людям трудно всегда. Не потому, что жизнь особенно жестока именно к ним. А потому, что они привыкли жить в режиме своего эмоционального приоритета.
Их кризис важнее.
Их состояние всегда должно быть в центре внимания.
Их растерянность требует уважительного молчания окружающих.
Их нестабильность обязательно должна кем-то компенсироваться.
Знаете что? А можно, этим кем-то буду не я?
Когда мы перестаем обслуживать чужие кризисы, мы не становимся черствыми. Мы становимся зрелыми.
Можете порадовать меня донатом.
И пусть вам вернется в 1000 раз больше!