— Трусы с начёсом не забудь, командировочный ты мой. А то в Твери нынче сыро, простудишь своё… стратегически важное.
Валерия аккуратно укладывала в чемодан мужа стопку свежевыглаженных рубашек. Антон стоял перед зеркалом в прихожей. Поправлял галстук. Суетился. Постоянно одёргивал пиджак, словно тот вдруг стал ему мал в плечах. Он вообще в последние полгода стал каким-то дёрганым перед этими своими регулярными выездами «на объекты».
Собранный чемодан щёлкнул замками. Антон подхватил его за ручку, чмокнул жену куда-то в район уха, мазнув носом по волосам. Бросил дежурное «Ну, всё, Лер, я погнал». Хлопнула входная дверь.
Тишина опустилась на квартиру мягким пушистым пледом. Валерия выдохнула. Впереди были три дня абсолютной свободы от готовки ужинов из трёх блюд, сбора разбросанных носков и выслушивания пространных рассуждений о политике. У неё на этот вечер были свои, сугубо женские планы.
Месяц назад на барахолке в интернете она присмотрела потрясающее винтажное зеркало в тяжеленной деревянной раме. Продавец, какой-то мутный студент, долго не выходил на связь, а сегодня утром вдруг объявился. Написал, что готов отдать за полцены, если она заберёт его прямо сегодня вечером. Ехать предстояло на самую окраину, в спальный район, застроенный одинаковыми серыми панельками.
Навигатор упрямо водил её кругами по незнакомым дворам. Узкие проезды были заставлены машинами так плотно, что приходилось буквально протискиваться между бамперами. Моросил мелкий противный дождь. Дворники ритмично размазывали грязь по лобовому стеклу.
Очередной поворот не туда завёл её в глухой тупик у старой трансформаторной будки. Валерия уже начала тихо материться сквозь зубы, сдавая задом. Взгляд привычно скользнул по припаркованным вдоль тротуара автомобилям.
Тормоз вжался в пол сам собой.
Справа, под раскидистым мокрым тополем, стояла тёмно-синяя иномарка. В городе таких тысяч сто, наверное. Но на заднем стекле этой конкретной машины красовалась дурацкая, выцветшая по краям наклейка — жёлтый кот, вцепившийся когтями в стекло. Валерия сама купила эту глупость года три назад на заправке. Сама лично лепила, пока Антон возмущался, что она портит солидный вид его кредитного корыта. Ошибиться было невозможно.
Мотор тихо урчал. Валерия смотрела на наклейку. Достала телефон из сумки. Гудки шли долго, тягуче. Она почти физически видела, как он сейчас смотрит на экран, решая, брать или не брать.
— Да, Лерочка? — голос мужа звучал приглушённо, словно он прикрывал динамик ладонью.
— Антон. Ты доехал уже? Как там Тверь? Не смыло?
— Доехал, доехал. Погодка так себе. Я тут… ну, понимаешь, мы с партнёрами уже на объекте. Совещание у нас важное. Сметы готовим, согласовываем.
На заднем фоне, пробиваясь сквозь его придушенный шёпот, отчётливо звякнуло стекло. Бокалы. А потом раздался смех. Заливистый, молодой, абсолютно не похожий на суровый бас тверских подрядчиков. Смех женщины, которой прямо сейчас наливают вино.
— Понятно. Согласовывайте. Успешных переговоров вам там. Всем.
Она сбросила вызов. Положила телефон на соседнее сиденье. Никакой паники не случилось. Никто не хватал ртом воздух, не заламывал руки, не бился головой о руль. Валерия просто сидела и смотрела на жёлтого кота.
Студент с зеркалом получил короткое сообщение с извинениями об отмене сделки. Машина резко газанула, вырвавшись из тесного двора на широкий проспект.
Спустя сорок минут она парковалась у своего подъезда. Ещё через десять — набирала номер.
— Жанн. Ты не занята?
— Лер, я маску на лицо намазала, сижу пугаю кота. А что?
— Смывай. Заводи свой танк и дуй ко мне. У нас тут, как бы это сказать… инвентаризация намечается.
Жанна приехала через полчаса. В спортивном костюме, без макияжа, с огромным термосом кофе. Она была из тех подруг, которые сначала помогают прятать труп, а потом спрашивают, за что убили. Выслушав короткий, сухой рассказ Валерии, она только присвистнула.
— Тверь, значит. Ну-ну. Мешки есть?
— Обижаешь. Стодвадцатилитровые. Синие. Специально для крупногабаритного мусора брала на дачу.
Работа закипела. Женщины без лишних слов, вытряхивали содержимое шкафов прямо на пол.
Дорогие костюмы летели на дно первого мешка. Сверху сыпались рубашки, те самые, которые она гладила сегодня утром, только из другой стопки.
— Свитер этот уродский со снегирями, который свекровь дарила, тоже туда кидай, — командовала Валерия, не отрываясь от ящика с бельём. — Носки, трусы.
Второй мешок поглотил обувь. Третий — рыбацкие снасти, спиннинги, его драгоценные эхолоты и коробки с воблерами, которые годами пылились в кладовке. Антон выезжал на настоящую рыбалку от силы раза два, но амуниции накупил на небольшую артель.
— Слушай, а он у тебя минималист, — хмыкнула Жанна, утрамбовывая четвёртый мешок, куда отправилась парфюмерия, бритвенные принадлежности и ноутбук с зарядками. — Пятнадцать лет жизни, а влезли в четыре куска полиэтилена. И то, если ногой придавить, можно было в три уложиться.
Звонок в дверь прервал их увлекательное занятие. На пороге стоял хмурый мужичок с чемоданчиком инструментов.
Мастера по замкам Валерия вызвала ещё из машины, пока ехала домой.
— Здравствуйте. Хозяйка? Документы на квартиру покажете? — хрипло спросил он.
Валерия молча протянула выписку. Квартира была куплена до брака на деньги от продажи бабушкиной однушки. Единственное, в чём она когда-то проявила железобетонную твёрдость, отказавшись оформлять её в совместную собственность.
Визг дрели наполнил лестничную клетку. Мастер работал быстро. Старые личинки со стуком посыпались на бетонный пол. Запахло нагретым металлом. Через пятнадцать минут Валерия держала в руках связку новых, блестящих ключей. Старые полетели в мусоропровод с глухим звоном.
Мешки оказались тяжёлыми. Жанна чертыхалась, волоча по ступенькам рыбацкий инвентарь. Запихнув всё это богатство в багажник широкого кроссовера, они плюхнулись на передние сиденья.
— Ну что, Сусанин, показывай дорогу к объекту, — Жанна завела двигатель.
Город уже накрыли плотные вечерние сумерки. Дождь усилился, превратившись в настоящую осеннюю слякоть. Они снова кружили по тому самому спальному району. Фары выхватывали из темноты лужи, облезлые фасады, мусорные баки.
— Вон он. Под тополем, — Валерия указала пальцем на знакомый силуэт.
Жанна припарковалась вплотную, перегородив выезд. Женщины молча вылезли под дождь. Открыли багажник.
Первый мешок с одеждой приземлился ровно у водительской двери. Второй, с обувью, встал сзади, подперев багажник с дурацкой наклейкой. Третий и четвёртый надёжно заблокировали пассажирскую сторону. Тёмно-синий седан оказался в плотном кольце из пухлых синих глыб. Со стороны это выглядело как странная инсталляция современного искусства, посвящённая бренности бытия.
Валерия окинула композицию критическим взглядом. Поправила мешок со спиннингами, чтобы он стоял ровнее.
— Ну всё, поехали? — Жанна поёжилась от холода, кутаясь в капюшон.
— Секунду. Последний штрих.
Валерия сделала шаг назад. Размахнулась. И со всей силы, вложив в этот удар все десять лет брака, все его пустые обещания и враньё, пнула по переднему колесу тяжёлым осенним ботинком.
Машина дёрнулась. Воцарившуюся тишину спального двора разорвал истошный, визгливый вой сигнализации. Жёлтые поворотники заморгали в панике, освещая синие мешки. Звук эхом отскакивал от панельных стен, заставляя зажигаться окна на нижних этажах.
— Ходу! — скомандовала Валерия.
Они запрыгнули в кроссовер. Жанна вдавила газ. Отъехав метров на двести, за угол соседнего дома, они притормозили. Сигнализация продолжала надрываться.
Спустя минуту из крайнего подъезда, путаясь в ногах, выскочил мужик. На нём были накинутые наспех спортивные штаны и какая-то нелепая футболка. Он бежал к машине по лужам, размахивая брелоком. Пискнул замок, вой оборвался. Мужик тяжело дышал, озираясь по сторонам. А потом опустил взгляд.
Даже издалека, сквозь пелену дождя, было видно, как изменилась его поза. Антон стоял среди синих мешков, ссутулившись, словно из него разом выпустили весь воздух. Он пнул один из пакетов, тот предательски звякнул катушками эхолота.
Кроссовер плавно тронулся с места, растворяясь в мокрой темноте.
Дома Валерия заварила себе крепкий чай. Села на диван. Включила торшер. Квартира казалась огромной и удивительно чистой. Не было раскиданной обуви в прихожей, не пахло его тяжёлым одеколоном. Дышалось легко.
Она ждала. Понимала, что этот спектакль требует финальной сцены.
Скрежет в замочной скважине раздался примерно через полтора часа. Кто-то остервенело пихал ключ, пытался провернуть его, дёргал ручку. Снова пихал.
Потом начался стук. Сначала робкий, костяшками пальцев. Затем в ход пошли кулаки.
— Лера! Лерочка! Открой!
Голос Антона срывался. В нём звучала неприкрытая паника пополам с одышкой. Понятное дело, тащить четыре тяжёлых мешка на себе — то ещё удовольствие.
Валерия неспеша поставила чашку на стол. Подошла к двери. В глазок было видно его искажённое лицо. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Он прижимался к двери, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь оптику.
— Лера, я знаю, что ты там! Это какая-то ошибка! Открой, нам надо поговорить!
Она прислонилась лбом к прохладной стали двери. Говорить громко не хотелось.
— Я тебя прекрасно слышу, Антон. Не ори, соседей разбудишь.
— Лера! Господи… Ты всё не так поняла! Это вообще не то, что ты думаешь! Я был на совещании, там просто… ну, корпоративная квартира, нас там разместили! Я всё объясню!
Слушать это блеяние было почти физически тошно.
— Антон. Успокойся и выдохни, — её голос звучал ровно, как у диктора новостей, читающего прогноз погоды. — Свои вещи ты уже забрал с асфальта. Я аккуратно упаковала, ничего не забыла. Кредитную машину оставляешь себе. Будешь на ней в свои командировки ездить. Завтра утром я подаю заявление на развод.
За дверью повисла тяжёлая пауза. Было слышно только его прерывистое дыхание.
— Лер… ну подожди. Ну какая парковка? Какие мешки? Я только что приехал из Твери, гнал как проклятый, потому что телефон сел! Открой, пожалуйста.
Валерия усмехнулась. Эта упёртость даже восхищала. Идти на дно, до последнего отрицая пробоину в борту.
— Антон, прекрати. Я сама видела, как ты бежал в своих трениках спасать машину. Не унижайся ещё больше, а то мне за тебя даже как-то неловко становится.
Стук прекратился. Человек по ту сторону двери окончательно понял, что скрипт сломался. Варианта «упасть в ноги и вымолить прощение» в меню больше не было. Не было скандала, не было слёз, за которые можно было бы зацепиться и перевернуть ситуацию в свою пользу. Была только стальная дверь и абсолютно равнодушный голос жены.
— Лер… — тихо, почти жалобно пискнул он напоследок.
Она ничего не ответила. Просто протянула руку к выключателю и щёлкнула им. Свет в прихожей погас.
Валерия стояла в темноте ещё минуту. Слушала, как медленно, шаркая подошвами по бетону, удаляются шаги по лестнице. Хлопнула подъездная дверь.
Она вернулась в гостиную. Взгляд упал на пустой угол, где стоял рабочий стол мужа. Сюда отлично вписалась бы большая стойка с растениями. Или мольберт. Или то самое винтажное зеркало, за которым она так и не доехала.
Завтра надо будет обязательно написать тому студенту. Завтра будет отличный день для новых покупок.