— Соколова, у тебя глаз дёргается, когда ты злишься, ты знала?
Аня даже не успела закатить глаза, как рядом уже уселся Данил. Он бесил её каждый.
Кто-то заржал.
Аня медленно подняла голову.
— Отстань от меня Смирнов.
— Да я просто наблюдаю.
— Ты просто раздражаешь.
— Тоже вариант.
Он усмехнулся так спокойно, а она уже готова была его придушить.
— Смирнов, у тебя вообще есть кнопка «заткнуться»? — процедила Аня.
— Есть. Но она платная.
— Кто-нибудь скиньтесь уже.
Ребята засмеялись.
Данил довольно откинулся на стуле. Аня резко захлопнула тетрадь.
— Ты невозможный.
— А ты признайся уже, что меня обожаешь. Просто скрываешь.
— У тебя очень высокая самооценка для человека, который получил два за самостоятельную.
— Это была творческая двойка.
— Таких не существует.
— Теперь существуют.
Он говорил абсолютный бред с таким серьёзным лицом, что это почему-то бесило ещё сильнее.
Данил раздражал её слишком давно.
Еще с пятого класса. Он подкалывал, лез с комментариями, спорил ради спора, появлялся рядом именно тогда, когда она хотела тишины.
Иногда Ане казалось, что его главная цель в жизни — довести её до нервного срыва.
— Соколова, — снова начал он.
— Что ещё?
— Ты сейчас ручку сломаешь.
Аня опустила взгляд. И правда.
Она так сильно сжимала ручку, что пальцы побелели.
Данил тихо хмыкнул:
— А ты опасная.
— Хочешь проверить?
— Возможно.
Аня уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь убийственное.
Но в этот момент раздался звонок.
Класс сразу задвигался, пошли недовольные стоны перед алгеброй.
Данил поднялся и перед тем как уйти к своей парте, вдруг наклонился к Ане:
— Только не злись так сильно, Соколова. А то глаз правда дёргаться начнёт.
— Исчезни.
— Уже ухожу.
Он усмехнулся и наконец отошёл.
Аня смотрела ему вслед с таким раздражением, будто была готова кинуть в него учебником.
Их «война» длилась уже несколько лет, что класс перестал удивляться.
Если Аня и Данил молчали — это уже казалось подозрительным.
Они спорили всегда.
На уроках.
На переменах.
На классном часе.
Даже в очереди в столовой.
Иногда Ане казалось, что он просыпается утром с мыслью:
«Интересно, как сегодня побесить Соколову?»
И самое ужасное, что у него был талант.
Данил умел раздражать красиво. С улыбкой и спокойно.
Он вообще всё превращал в шутку.
Опоздал на урок?
— Я эмоционально был не готов приходить раньше.
Получил плохую оценку?
— Зато стабильно.
Учитель выгнал его с урока?
— Наконец-то хоть кто-то поверил в мою свободу.
Аня любила, когда всё нормально: без опозданий, домашка сделана, план на день составлен.
Данил был полной противоположностью. И почему-то постоянно крутился рядом.
— Соколова, дай списать.
— Нет.
— Жадина.
— Учись сам.
— Я пытался. Мне не понравилось.
Класс уже привык к их перепалкам настолько, что иногда даже не реагировал. Это стало фоном школьной жизни.
Однажды на биологии учительница устало сказала:
— Вы двое можете хотя бы один урок провести спокойно?
И Данил абсолютно серьёзно ответил:
— Нет.
Даже Аня тогда не сдержала смешок.
Но проблема была не в спорах.
А в том, что Аня замечала Данила слишком часто. Хотя очень не хотела это признавать.
Она автоматически искала его глазами в классе. Замечала, как он смеётся или кого-то защищает.
И это бесило сильнее всего.
Данил тоже слишком внимательно следил за ней.
Сразу видел, когда она злится, а когда просто делает вид.
Однажды на контрольной у неё сломалась ручка. Никто даже не обратил внимания. Кроме него.
Он молча кинул ей свою запасную и отвернулся обратно к работе, будто ничего особенного не произошло.
А позже снова начал её бесить:
— Только не забудь вернуть. Она мне дорога как память.
— Чем? Ты ею двойки получал?
— Именно.
А потом что-то изменилось.
Сначала Аня просто стала меньше спорить. И это уже было странно.
Потому что раньше их с Данилой перепалки были ежедневным ритуалом.
— Соколова, ты чего сегодня такая добрая? — подозрительно спросил он на перемене.
— Отстань.
Данил нахмурился.
— Не нравится мне это. Верните злую версию обратно.
Аня ничего не ответила.
Именно тогда он понял, что-то не так.
Она молчала на уроках. Не поднимала руку.
Даже ошибки Данила перестала исправлять. Хотя раньше не могла удержаться.
Подруги что-то рассказывали ей, смеялись, показывали видео в телефоне.
Аня кивала. Но будто не слышала половину слов.
Иногда просто зависала посреди разговора. Смотрела в одну точку.
Дома всё разваливалось.
Сначала родители просто много ругались.
Потом начались фразы:
— Я больше так не могу.
— Дело не только во мне.
— Не при ребёнке.
Однажды ночью она проснулась от хлопка двери.
Мама плакала на кухне. Отец собрал вещи и ушел.
И в тот момент Аня испугалась, что её семья заканчивается.
После этого она не высыпалась. Лежала ночами с телефоном в руках и слушала тишину квартиры.
Утром замазывала синяки под глазами и шла в школу.
Никто ничего не замечал. Кроме Данила.
Он начал видеть мелочи.
Как у неё дрожат пальцы.
Как она вздрагивает от резких звуков.
Как смотрит в книгу, не читая.
Однажды на химии Аня перестала писать.
Сидела неподвижно и смотрела на формулы на доске.
— Соколова.
Она не отреагировала.
— Аня.
Только тогда вздрогнула и подняла голову.
Учительница раздражённо сказала:
— Я вообще-то к тебе обращаюсь.
— Извините…
Голос у неё был тихий.
Данил сидел недалеко и не сказал ни одной шутки.
Только смотрел на неё внимательно.
Физкультура был последним уроком.
Аня стояла в конце строя в своих размышлениях.
Ночь опять была почти без сна. Мама вчера подала на развод.
Физрук свистнул:
— Соколова, опять витаешь в облаках? — раздражённо бросил он. — Третий раз повторяю.
Аня молча посмотрела на него.
— Форму забыла? Прекрасно. И как ты собираешься заниматься?
— Да какая вам разница вообще? — сорвалось у неё.
В спортзале сразу стало тихо.
Физрук удивлённо нахмурился:
— Что ты сказала?
Аня тяжело дышала. Сама уже понимала, что перегнула.
Но остановиться не могла.
— Да кому этот урок вообще нужен!
Кто-то ошарашенно выдохнул:
— Ого…
Физрук резко выпрямился:
— Соколова, выйди из зала немедленно.
— С удовольствием.
Она выбежала из спортзала.
И быстро пошла к лестнице, пытаясь дышать нормально.
И вдруг услышала за спиной шаги.
— Даже не начинай, — резко бросила она, не оборачиваясь.
Данил остановился рядом.
— Поздно.
— Отстань.
— Нет.
Она резко повернулась к нему:
— Я серьёзно.
— Я тоже.
Аня готова была просто взорваться.
— Что тебе вообще надо?
— Ничего.
— Тогда зачем ты пошёл за мной?
Данил несколько секунд молчал.
— Потому что ты явно не в порядке.
— Господи, какая тебе разница?
Аня быстро отвернулась.
Потому что глаза вдруг начали жечь.
— Ань…
— Не называй меня так.
Где-то далеко хлопнула дверь кабинета.
Аня стояла, обхватив себя руками, будто пыталась не развалиться прямо здесь.
И Данил вдруг тихо сказал:
— Ты всё время делаешь вид, что справляешься.
Она нервно усмехнулась:
— А ты у нас теперь психолог?
— Нет. Просто я тебя знаю.
Последний урок уже давно шёл.
— Кстати, — вдруг сказал Данил, — на физру я обратно не пойду.
Аня хрипло усмехнулась:
— Из солидарности?
— Нет. Просто не хочу слушать его лекцию про «дисциплину и уважение».
— Смело.
— Я вообще отчаянный человек.
Они вышли на улицу.
— Физрук сегодня тоже перегнул.
— Нет, — тихо сказала Аня. — Это я сорвалась.
— Имеешь право иногда.
— Нет такого права.
Они шли, а по дороге шумели машины. Ветер таскал по асфальту мокрые листья.
Аня устало потёрла лицо ладонями:
— Зачем ты вообще идёшь за мной?
Данил пожал плечами:
— Потому что ты сейчас выглядишь так, будто либо расплачешься, либо кого-нибудь убьёшь.
— Отлично.
— Я стараюсь быть наблюдательным.
— Не начинай.
Он на секунду замолчал.
Потом кивнул в сторону небольшого парка через дорогу:
— Пошли хоть сядем нормально.
Аня сначала хотела отказаться. Но сил спорить почему-то больше не было.
В парке почти никого не было. Только женщина с собакой медленно шла по дорожке и где-то далеко скрипели качели.
Они сели на влажную лавку под деревом. Несколько секунд Аня просто смотрела перед собой.
Телефон в кармане завибрировал.
Это звонила мама. Аня сбросила звонок. Сразу.
— Дома всё совсем плохо? — тихо спросил Данил.
И вот после этой фразы она наконец сломалась.
— Мама вчера подала на развод, — сказала она глухо.
Данил ничего не сказал.
— Они месяцами ругались, понимаешь? Потом делали вид, что всё нормально. А неделю назад папа взял сумку и ушёл. Вот так просто.
Она нервно усмехнулась:
— И самое тупое, что утром мама спокойно спросила, взяла ли я форму на физру.
Голос дрогнул.
— Как будто ничего не происходит.
Ветер качнул ветки над ними. Где-то рядом проехал велосипед.
Аня смотрела в землю.
— Я вообще не понимаю, что теперь будет дальше, — тихо сказала она. — Она разговаривает со мной так, будто я маленькая и ничего не понимаю.
Данил сидел рядом молча.
Аня нервно вытерла глаза:
— Блин. Ненавижу реветь.
— Ты не ревёшь.
Она посмотрела на него:
— А это тогда что?
— Ты просто устала.
Потом Данил тихо сказал:
— Я, может, и придурок, но не полный идиот. Вижу, что тебе тяжело. Можешь всегда рассчитывать на меня.
— Спасибо, — прошептала она.
Он встал и протянул ей руку:
— Пойдём? Провожу тебя.
Аня удивлённо моргнула:
— Зачем?
— Ну мало ли. Вдруг ты ещё кого-нибудь сегодня морально уничтожишь.
Она не выдержала и рассмеялась.
После того разговора в парке между ними будто исчезло что-то лишнее.
На следующий день:
— Соколова, ты опять ничего не взяла в столовой?
— Потому что там сегодня суп цвета ржавчины.
— Это называется «рассольник».
— Это называется «опасно для жизни».
Данил тихо усмехнулся и подвинул к ней свою булочку:
— На, она не токсичная.
— Я не просила.
— Просто бери. Я сегодня добрый.
Иногда Данил специально нёс какую-то абсолютную чушь, когда видел, что Аня снова уходит в себя.
— Слушай, важный вопрос, — заявил он как-то на перемене.
— Господи, что ещё?
— Как думаешь, если физрук и историчка будут драться, кто победит?
— Ты вообще нормальный?
— Нет, но ответь.
— Историчка. У неё взгляд опаснее.
— Вот! Я тоже так думаю!
И Аня смеялась. Это раздражало больше всего.
То, как легко у него получалось вытаскивать её из своих тяжелых мыслей.
Однажды на литературе учительница вызвала Аню к доске. Она пересказывала повесть и к концу вдруг замолчала.
Класс начал переглядываться.
Аня почувствовала, как внутри поднимается паника.
И в этот момент раздался голос Данила:
— Марина Викторовна, а можно вопрос не по теме?
Учительница раздражённо выдохнула:
— Что ещё?
— А если Пушкин жил бы сейчас, он бы стихи в телеграм выкладывал?
Класс сразу засмеялся. Напряжение рассыпалось.
Учительница переключилась на Данила:
— Господи… Смирнов, успокойся.
— Аня, спасибо, садись.
Аня медленно села обратно за парту.
И поняла, что он сделал это специально.
После урока она догнала его в коридоре:
— Ты специально перевёл тему?
Данил сделал максимально невинное лицо:
— Я? Никогда.
— Ты ужасный актёр.
Он усмехнулся.
Май тянулся медленно.
Контрольные. Шумные перемены. Разговоры про каникулы.
Жизнь шла как обычно. Только для Ани многое уже стало другим.
Однажды на большой перемене она сидела на подоконнике возле кабинета истории и листала телефон. Пытаясь не думать о разводе родителей.
Данил появился рядом внезапно.
— Соколова, ты опять смотришь на меня, будто хочешь убить.
Аня даже не подняла голову:
— Мечтаю.
— Это уже признание.
— Не льсти себе.
— Поздно.
Он сел рядом и бесцеремонно забрал у неё телефон.
— Эй!
— Проверяю, не пишешь ли ты там пост: «Как избавиться от одного идиота.»
— Верни сейчас же.
— А то что?
— Данил.
— О, по имени назвала. Всё серьёзно.
Аня закатила глаза. Но всё-таки улыбнулась.
И Данил сразу это заметил.
— Вот, — довольно сказал он. — Уже лучше.
— Ты невозможный.
— Зато полезный.
Раньше ей казалось, что Данил просто мешает ей жить.
Но на самом деле он оказался ближе остальных.
Данил вдруг толкнул её плечом:
— Чего зависла?
— Думаю.
— Это опасно.
— Очень смешно.
Он ухмыльнулся и протянул ей пачку чипсов:
— На, а то ты опять ничего не ела.
— Ты следишь за мной что ли?
— К сожалению.
Она тихо рассмеялась.