— Илюш, подожди!
Голос ударил в спину, как мяч на физре. Илья дёрнулся и чуть не врезался в кого-то в коридоре. Вокруг — гул, смех, кто-то орёт из кабинета, кто-то бежит по лестнице. Он уже понял, кто это, но всё равно обернулся — медленно, будто надеялся, что ошибся.
— Мам… — вырвалось у него, и он тут же пожалел.
Она стояла у стены, неловко прижимая к груди пакет. Улыбалась. Той самой улыбкой, от которой раньше становилось спокойно, а сейчас — почему-то стыдно.
— Я тебе сменку принесла, — сказала она громче, чем надо. — Ты утром забыл.
— Эй, это чё, твоя? — прыснул кто-то за спиной.
Илья почувствовал, как у него вспыхнули уши. Он даже не посмотрел на пацанов — знал, что они смотрят на него.
— Вы ошиблись, — резко сказал он и сделал шаг в сторону. — Я вас не знаю.
Слова повисли в воздухе. Мама моргнула. Пакет чуть сполз из рук.
Кто-то хмыкнул:
— Жёстко.
Илья уже шёл дальше по коридору, не оглядываясь. Сердце колотилось так, будто он не просто сказал фразу, а что-то сломал.
Илья сам не понял, когда всё поехало.
Как будто однажды проснулся и стало тесно. В комнате, в школе, даже в собственном теле.
Ещё недавно он спокойно шёл рядом с мамой и не дёргался, если она брала его за руку. А теперь от этого жеста внутри что-то скручивалось. Хотелось отойти, сделать шаг в сторону, будто он маленький и его сейчас увидят.
— Как дела? — спрашивала мама.
— Норм, — отвечал Илья, не поднимая глаз.
Иногда он ловил себя на том, что специально говорит грубо. Не со злости, чтобы быстрее отстали. Чтобы не лезли туда, где у него самого всё было спутано.
В школе тоже стало странно.
Он начал замечать вещи, которые раньше не волновали. Как сидит одежда. Кто выше, кто шире. Кто смеётся, а кто смотрит оценивающе.
Особенно напрягало, что девчонки теперь смотрят. Не все. Не всегда. Но достаточно, чтобы сердце каждый раз дёргалось.
Илья всё время прокручивал в голове одно и то же: "Я нормальный? Я вообще нормально выгляжу?"
И в этом новом ощущении себя, мама вдруг стала выглядеть… не к месту.
Как напоминание о времени, когда он был маленьким, а это время он почему-то хотел забыть.
Родители этого не понимали. Говорили с ним как раньше. Спрашивали. Напоминали. Переживали вслух.
И чем сильнее они старались быть рядом, тем сильнее Илья отталкивался.
Он не хотел быть грубым. Просто не знал, как быть другим.
Дома стало непривычно тихо. Мама больше не заглядывала к нему просто так. Не спрашивала, поел ли он. Не напоминала про шапку.
Илья сначала даже порадовался: "Ну наконец-то."
Но через день поймал себя на том, что специально громко хлопает дверью. Включает музыку сильнее, чем надо. Как будто проверяет — заметят или нет.
— Потише можешь? — крикнул отец из комнаты. Илья убавил звук.
На следующий день в школе всё начало сыпаться по мелочам.
Учительница по русскому сделала замечание — Илья ответил дерзко.
Одноклассник случайно задел плечом — Илья толкнул в ответ.
— Ты чё, псих?
— Отвали, — сказал он и сам не понял, зачем.
После уроков он шёл домой медленно, пинал камни. В голове крутилась одна мысль: "Чего я вообще злюсь?"
Вечером мама позвала ужинать. Просто поставила тарелку на стол и ушла в комнату.
Илья ел молча. Было невкусно, хотя раньше он любил это блюдо.
Позже он услышал, как мама разговаривает по телефону в комнате. Просто двери были приоткрыты.
— Нет, он не хамит… — сказала она тихо. — Просто переходный возраст. Я понимаю. Он растёт.
Илья остановился в коридоре. Она его оправдывала. После того, как он поступил.
В голове всплыл тот коридор. Её улыбка. Его голос: «Вы ошиблись».
И вдруг стало мерзко от себя.
И тут до него дошло, одноклассники уже давно забыли этот момент. А она — нет. И всё равно молчит.
Он вернулся в комнату и закрыл дверь. На этот раз тихо. Музыку не включил. Лёг на кровать и уставился в потолок.
И вдруг впервые за долгое время почувствовал не злость. А тяжесть.
На следующий день Илья увидел маму снова. В классе.
Она стояла рядом с классной, держала какие-то бумаги и улыбалась. Илья замер на пороге. Кто-то впереди него присвистнул:
— О, к нам гостья.
Классная сказала:
— Это мама Ильи, она принесла документы по поездке.
Все обернулись.
Илья почувствовал, как у него внутри всё сжалось. Сердце билось где-то в горле.
Мама посмотрела на него. На секунду.
Не позвала. Не улыбнулась. Просто посмотрела.
Он мог сказать: «Да, это моя мама».
Всего одна фраза и напряжение бы спало.
Но Илья промолчал.
Классная забрала бумаги, поблагодарила.
Мама кивнула и вышла. Быстро. Даже не оглянулась.
Урок начался. Формулы, записи, чьи-то ответы.
Илья смотрел в тетрадь и не видел ни строчки.
И именно тогда Илья понял — он только что сделал выбор.
И стало страшно. Из-за того, что назад уже не вернёшься.
Дом встретил его тишиной. Илья разулся, постоял в коридоре, прислушался. Из кухни тянуло чем-то знакомым, мама готовила. Он хотел зайти сразу, но не смог. Снял куртку, повесил ровно, как давно не делал, и только потом прошёл дальше.
Мама стояла у плиты. Спиной.
— Я дома, — сказал Илья.
— Хорошо, — ответила она. — Ужин скоро.
Ни вопросов. Ни упрёков.
И от этого внутри стало ещё теснее.
Он сел за стол и уставился в столешницу. Хотел сказать что-то важное — не знал, как это сформулировать. Все слова казались либо слишком громкими, либо глупыми.
— Мам… — начал он и снова замолчал.
Слова «прости» застряли где-то в горле.
Она обернулась. Спокойно. Без напряжения.
— Да?
Илья сжал пальцы.
— Я… в школе сегодня… — он выдохнул. — Я видел тебя.
Мама кивнула.
— Я тоже.
Пауза.
— Я не хотел тебя обидеть, — сказал он наконец. И сам удивился, как легко это вышло.
Мама ничего не ответила. Просто поставила перед ним тарелку.
— Ешь, остынет.
— Мам, — сказал он и замялся. — А ты завтра… ну… ты опять в школу пойдёшь?
Она обернулась.
— Если нужно будет, да.
Илья кивнул.
— Понял.
Он вернулся в комнату и закрыл дверь, но не до конца. Оставил щель.
Он лёг на кровать и долго смотрел в потолок.
В комнате было тихо.
Он не стал взрослым за один день. Не стал смелее.
Но теперь он точно знал, самое страшное — это не когда над тобой смеются.
А когда ты сам отворачиваешься от тех, кто всегда рядом.
Илья повернулся на бок и вдруг подумал, что завтра, если мама снова придёт в школу, он больше не промолчит.
А вам в подростковом возрасте было стыдно за родителей или за себя рядом с ними?