Итак, решение принято. Сказано «да». Мы остаёмся. Мы будем пробовать. Мы справимся.
После того разговора наступило временное затишье. Как после бури — когда волны ещё бьются о берег, но уже не так яростно, и небо начинает светлеть. Мы обсудили бытовые моменты. Сели, включили головы, достали калькуляторы.
И знаете что? Выяснилось, что не так уж всё и плохо.
Финансовый аудит: миллион, две машины и одна надежда
У Алины — своя квартира. Ипотека, да, но своя. У меня — накопления. Почти миллион рублей. Да, я копил на первый взнос по ипотеке на дом, тот самый, который планировал взять после развода. Дом, где будут мои дочки, где будет своя комната, где не будет запаха чужой жареной картошки из подъезда.
Миллиона — это не миллиард, но для мужика с двумя детьми и алиментами — уже подвиг. Особенно если учесть, что год назад я жрал пельмени и запивал их полторашкой.
Проценты по ипотеке у меня были льготные — примерно те же, что я плачу за съём. То есть, по сути, вместо того чтобы отдавать деньги чужому дяде, я мог бы отдавать их банку, но уже за своё. Логика? Логика.
У нас две машины. Моя — китайский дракон, её — старенький, но надёжный форд. Оба на ходу, оба не жрут бензин как танки. У обоих неплохие зарплаты. Да, у меня расходов больше — алименты, дети, кружки, секции, новые кроссовки каждые три месяца (детям, не себе, себе я уже купил те уродливые, которые она выбрала). Но перспективы развития бизнеса тоже присутствуют. Брат нашёл новые контракты, дела потихоньку растут.
Всё складывалось нормально. Всё было в порядке. Не идеально, не «деньги на ветер», но вменяемо. Я даже начал строить планы: вот дети привыкнут, вот Алина родит, вот…
А потом случилось несколько штук. Которые стали началом конца.
Сестра. Та самая, которую никто не ждал.
К Алине переехала сестра. Не на выходные, не на месяц — жить. Постоянно. С чемоданами, с цветами в горшках, с привычкой громко говорить по телефону в шесть утра и засыпать все горизонтальные поверхности своими кремами.
— Она поживёт немного, — сказала Алина, когда я в очередной раз приехал и увидел в прихожей незнакомые тапки. — У неё сын вырос и уехал. Ей стало одиноко. Она планировала переезд ещё до того, как мы с тобой встретились. Я не могу ей отказать.
Я замер. В голове щёлкнуло. Как тот самый холодильник, который выключается и уже никогда не включится.
— То есть, — медленно сказал я, — ты хочешь сказать, что весь этот план — с твоей квартирой, с ремонтом, с «давай попробуем» — он предполагал, что здесь ещё будет жить твоя сестра?
— Не весь план, — вздохнула она. — Это временно.
— Временно? — я оглядел комнату. Сестра уже успела разложить свои вещи, занять полку в ванной, приклеить на холодильник магнит «Сувенир из Анапы». — Алина, я мужик, который прожил с тобой почти полгода практически без перерыва. Ты предлагаешь мне теперь ютиться на диване, пока твоя сестра будет ходить в моей футболке?
— Это моя футболка, между прочим.
— Это принц?
Мы замолчали. Я понял, что спорить бесполезно. Сестра уже жила. Вещи уже лежали. Алина уже устала от одного только разговора об этом, потому что её работа высасывала последние соки, а дома её ждал ещё один конфликт.
Я сдался. Не потому, что согласился. А потому, что не хотел разрушать то, что с таким трудом построил.
Теперь только по выходным
Мы могли видеться только по выходным. Потому что в студии у меня Алине было некомфортно — это факт. Там нет её вещей, её пространства, её запаха. Там я, китайский дракон, велотренажёр и Саня (который, кстати, уехал, оставив после себя пустые бутылки и мудрую мысль: «Дэн, если женщина не идёт на компромисс — беги. Но если бежать некуда — строй мост»).
Ей ехать от меня до работы — час в одну сторону. С учётом её графика, с учётом того, что у неё уже нет энергии даже на улыбку, — это была смертельная дистанция. Она приезжала, падала на диван и вырубалась. Иногда забывала поужинать. Я ставил еду рядом, она просыпалась в три ночи, ела холодное и снова засыпала.
Я работаю шесть дней в неделю. Моя работа — это не белые халаты и планерки, но она тоже выжирает силы. Плюс дети — их нужно забирать, отвозить, развлекать, кормить. Плюс я сам — спортзал, бег, подготовка к полумарафону (да, я его всё-таки пробежал, 21 км, пришёл четвёртым с конца, но пришёл, чёрт возьми).
Я начал маневрировать. Между собой, детьми, Алиной, работой, сестрой, которая теперь считала меня «тем самым парнем, который вечно занят». Я метался как загнанный конь. И чувствовал, что земля под ногами начинает трещать.
Оба вымотаны, оба горят, оба раздражаются
Мы ссорились. Из-за ерунды. Из-за того, что я не положил ложку в раковину, а оставил на столе. Из-за того, что она забыла купить молоко. Из-за того, что я не могу приехать в четверг, потому что у дочки тренировка. Из-за того, что она слишком много работает, а я слишком мало сплю.
Мы кричали. Потом молчали. Потом мирились. Потом снова кричали. Это было похоже на американские горки, только билет был куплен на всю жизнь, и выйти было нельзя.
Мы оба хотели одного — чтобы всё это закончилось. Чтобы она проснулась отдохнувшей. Чтобы я не думал о деньгах каждую минуту. Чтобы её сестра внезапно уехала в кругосветку. Чтобы мы могли просто сидеть на диване, тупить в телек и не чувствовать себя виноватыми.
Но чудес не случалось.
Повышение. Да, вы не ослышались, её повысили.
В самый разгар всего этого бардака Алину повысили. Завотделением — это вам не шутки. Там и так работы было по горло, а теперь добавилось ещё административной шелухи. Совещания, отчёты, планы, контроль, выговоры (она выговаривает, не ей).
— Это хорошо, — сказал я, когда она сообщила. — Зарплата выше, статус выше, квартиру быстрее закроете.
— Дэн, — она смотрела на меня уставшими глазами, — я не хочу выше. Я хочу спать. Я хочу, чтобы меня оставили в покое.
Мы рассмеялись. Потому что если не смеяться — заплачешь.
Но нагрузка выросла. И это стало последней каплей. Она не просто выгорала — она горела синим пламенем. Я пытался её вытаскивать — в кино, в кафе, в парк. Она соглашалась, а потом в последний момент отменяла, потому что «главный срочно вызвал» или «больная упала, надо заменить».
Я злился. Потом понимал, что злиться не на что. Потом злился на себя за то, что злюсь на неё. Замкнутый круг, который мы не могли разорвать.
Беременность не наступает
И главное. Самое главное, из-за чего всё это затевалось. Беременность. Мы пробовали. Честно. Регулярно, как по расписанию, когда у неё были «те самые дни» (она вела календарь, я верил ей на слово). Но ничего не происходило.
Месяц. Два. Три. Те самые полгода, которые дал врач, таяли как снег в апреле.
Алина нервничала. Я нервничал, потому что она нервничала. Сестра, кажется, вообще не понимала, что происходит, и однажды спросила: «А вы чего такие кислые? Поссорились?».
Мы не посорились. Мы просто тонули. Каждый в своём болоте. Я — в своём, она — в своём. И наши болота соединялись только по выходным, чтобы превратиться в одно большое, липкое, высасывающее силы озеро.
Юмор, куда же без него
Знаете, что спасает в такие моменты? Идиотизм.
Однажды мы лежали на диване, уставшие, злые, с красными глазами. Я посмотрел на Алину и сказал:
— Слушай, а давай бросим всё к чертям? Купим домик в деревне, заведём кур, будем продавать яйца. У тебя же медицинское образование — будешь лечить кур. А я буду строить заборы.
Она повернула голову, посмотрела на меня как на сумасшедшего, и вдруг засмеялась.
— Ты идиот, — сказала она сквозь смех.
— Я знаю. Но куры — это стабильно. Яйца всегда нужны.
— А если куры заболеют?
— Я в интернете найду, как их лечить. У меня есть ты — проконсультируешь.
Мы смеялись до слёз. Слёзы катились по щекам, но это были не слёзы отчаяния, а слёзы облегчения. Потому что в этом идиотском разговоре про кур мы на минуту забыли, кто мы и где мы.
Мы вспомнили, что мы — просто двое людей, которые любят друг друга. И которые пытаются выжить в мире, который всё время подкидывает им новых сестёр, повышений, ипотек и отрицательные тесты на беременность.
Мотивация (короткая, как терпение выгоревшего врача)
Друг, если ты думал, что после того как ты скажешь «да», жизнь станет легче — я тебя разочарую. Она станет сложнее. Потому что «да» — это не финиш, это старт. Старт гонки, в которой ты будешь спотыкаться, падать, вставать, снова падать, и иногда — бежать вприпрыжку, потому что рядом с тобой бежит тот, ради кого ты это делаешь.
Сестра переедет? Переедет. Повышение дадут? Дадут. Беременность не наступает? Не наступает. Ты будешь злиться, раздражаться, срываться. Но ты будешь возвращаться. Потому что ты обещал. Потому что ты не хочешь быть тем, кто сбежал при первой же серьёзной проблеме.
Продолжение следует.
Мне важно, чтобы эту историю читали. Не ради лайков — ради того, чтобы кто-то, кто сейчас в яме, понял: он не один. Подписывайся и поставь лайк, так эту историю увидит тот, кому она действительно поможет.