Глава 11
Утром Роман заступал на смену. Он уезжал затемно, когда Митя еще спал, но накануне вечером зашел к Лике — просто предупредить.
— Завтра меня не будет, — сказал он, стоя на пороге. — До вечера. Если что — Митя с Зоей Ивановной, но она после обеда уйдет. Я... можно, если что, он к вам забежит?
Лика удивилась. Еще неделю назад он запрещал ей приближаться к сыну, а теперь сам предлагал.
— Конечно, — ответила она. — Пусть приходит. Я буду дома.
Роман кивнул, помялся, хотел что-то добавить, но не добавил. Просто ушел в темноту.
А утром, когда Лика пила кофе, в калитку постучали. Митя. С рюкзаком за плечами и серьезным выражением лица.
— Теть Лика, можно? Папа сказал, что вы разрешили. А Зоя Ивановна ушла в магазин, а мне скучно.
— Заходи, — улыбнулась Лика. — Будешь завтракать?
Они сидели на кухне, ели кашу (Митя попросил «сладкую, как папа иногда делает»), и болтали. Митя рассказывал про школу, про мальчишку Витьку, который всё еще дразнится, про то, что хочет собаку, но папа не разрешает.
— Папа говорит, что собака — это ответственность, а у него работа, а я маленький. А я не маленький! Мне уже десять!
— Десять — это серьезный возраст, — согласилась Лика. — Но папа прав. Собаку надо выгуливать, кормить, воспитывать. Это как ребенок.
— А ты хочешь ребенка? — вдруг спросил Митя, глядя на неё своими огромными глазищами.
Лика поперхнулась чаем.
— Мить, это сложный вопрос...
— А мой папа хороший, — продолжал Митя, не слушая. — Он просто грустный. У него мама умерла, и он боится, что все уходят. А вы не уйдете?
Сердце сжалось. Лика посмотрела на этого серьезного мальчика, который так отчаянно искал хоть каплю тепла.
— Я не уйду, Мить. Обещаю.
День пролетел незаметно. Они рисовали, гуляли по участку, собирали последние осенние листья для гербария. Лика показывала Мите, как делать наброски углем, как смешивать цвета, как передавать настроение рисунком.
— Смотри, если хочешь нарисовать грусть, используй синий и серый. А если радость — желтый и оранжевый.
— А любовь? — спросил Митя, глядя на неё.
Лика задумалась.
— Любовь — это красный. Но не яркий, а теплый. Как закат. Или розовый, как утреннее небо.
Митя кивнул и принялся рисовать. Лика не видела, что именно, он закрывал лист рукой, делал вид, что секрет.
К вечеру они устали. Лика сварила макароны с сыром, Митя съел две порции и начал клевать носом.
— Спать хочешь? — спросила Лика.
— Ага, — кивнул он. — Но папа еще не пришел. Я хочу его дождаться.
— Давай я отведу тебя домой. Посидишь там, может, уснешь на диване.
Они пошли через двор. В доме Романа было темно и тихо. Лика включила свет в прихожей, помогла Мите раздеться.
— Я посижу с тобой, пока ты не уснешь, — сказала она.
Митя устроился на большом диване в гостиной, Лика укрыла его пледом. Он уже проваливался в сон, когда вдруг открыл глаза.
— Теть Лика, а можно я вас буду называть мамой? Ну, не мамой, а... второй мамой? У нас в классе у Кости есть вторая мама, он говорит, это когда папа женится.
У Лики остановилось сердце.
— Мить, — сказала она мягко. — Твоя мама была одна. И всегда будет. А я... я просто твой друг. Хорошо?
— Хорошо, — согласился он и тут же уснул.
Лика сидела рядом, смотрела на его безмятежное лицо, и чувствовала, как в груди разливается что-то огромное, теплое, пугающее. Она привязалась к этому мальчику. И к его отцу.
Она встала, чтобы уйти, и тут взгляд упал на ящик комода, стоящего в углу. Ящик был приоткрыт, из него торчал край старой газеты. Лика машинально хотела задвинуть его обратно, но газета выскользнула и упала на пол.
Она наклонилась поднять и замерла.
«Трагедия в небе: детский хор разбился при крушении вертолета».
Дата — восемь лет назад.
Лика смотрела на заголовок, и в голове что-то щелкнуло. Восемь лет. Восемь лет назад она потеряла сестру. Алинка погибла именно тогда, именно в такой катастрофе. Но это было в другой области, в другом месте... или нет?
Она всмотрелась в мелкий текст, пытаясь найти подробности, но газета была сложена, видна была только первая полоса. Она хотела развернуть, прочитать, но в этот момент хлопнула входная дверь.
— Лика?
Роман. Вернулся.
Он вошел в гостиную и застыл, увидев её с газетой в руках. На секунду в его глазах мелькнул такой ужас, что Лика похолодела.
— Что это? — спросила она растерянно. — Это та катастрофа? Где разбился хор?
Роман молчал. Смотрел на неё, на газету, и молчал. Лицо его стало серым.
— Роман?
— Положи, — сказал он хрипло. — Пожалуйста. Положи на место.
— Но почему? — Лика не понимала. — Это просто старая газета...
— Лика, прошу.
Он подошел, взял газету из её рук, убрал обратно в ящик. Руки у него дрожали.
— Ты чего? — тихо спросила Лика. — Что случилось?
Роман посмотрел на неё. В его глазах была такая мука, что у неё перехватило дыхание.
— Ничего, — сказал он. — Просто... это старая история. Моя работа. Не хочу об этом.
Он врал. Лика чувствовала это каждой клеточкой. Но не могла понять — зачем? Что он скрывает?
— Ладно, — сказала она осторожно. — Извини, я не хотела лезть. Митя уснул, я пойду.
Она пошла к выходу. Роман догнал её уже в прихожей.
— Лика, — позвал он.
Она обернулась.
— Спасибо, — сказал он тихо. — За сегодня. За Митю.
Она кивнула и вышла в ночь.
А Роман вернулся в гостиную, достал газету, долго смотрел на неё. Потом разорвал на мелкие кусочки и выбросил в мусорное ведро.
Но легче не стало.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ