Глава 9
После ухода Романа Лика долго не могла найти себе места. Руки помнили тепло его ладони, в голове крутились обрывки разговоров, а на душе было одновременно тревожно и радостно. Она заставила себя заняться делами — разобрала ещё две коробки, протёрла пыль, даже вымыла окна на кухне, хотя на улице было холодно и смысла в этом не было никакого.
Но мысли всё время возвращались к нему.
К его глазам. К его голосу. К тому, как он сказал: «Я боялся, что он привыкнет».
Он боялся не за себя. За сына. За мальчика, который тянулся к ней с такой отчаянной надеждой, что у Лики щемило сердце.
К вечеру она приняла решение. Надо отблагодарить. Не деньгами — он ясно дал понять, что не возьмёт. А чем-то тёплым, домашним. Тем, чего в их доме наверняка не хватало.
Лика порылась в коробках, нашла старую бабушкину книгу рецептов, которую взяла на память. Шарлотка. Просто, быстро, душевно. Яблоки в саду были — дикие, мелкие, но пахучие.
Она пекла и думала о том, как давно не делала ничего подобного. Игорь не любил домашнюю выпечку — говорил, что от муки толстеют, и покупал диетические хлебцы. А она любила. Любила этот запах яблок и корицы, любила, когда дом пахнет уютом.
К девяти вечера пирог был готов. Лика оделась потеплее, завернула шарлотку в чистое полотенце, перекрестилась на всякий случай и пошла к соседям.
Калитка была не заперта. Она прошла по дорожке, поднялась на крыльцо и замерла в нерешительности. Из-за двери доносились голоса — Роман что-то говорил, Митя отвечал тоненько. Обычные домашние звуки, от которых у неё защипало в глазах.
Она постучала.
Шаги. Дверь открыл Роман. В домашней футболке, с влажными после душа волосами, он выглядел совсем иначе — моложе, уязвимее. Увидел её, и в глазах мелькнуло удивление.
— Лика? — спросил он тихо.
— Я... — она протянула свёрток. — Это вам. За трубу. Шарлотка. Я сама пекла.
Он смотрел на полотенце, потом на неё, и не брал. Повисла неловкая пауза. Лика уже хотела развернуться и уйти, когда из-за спины Романа вылетел вихрь.
— Теть Лика! — заорал Митя, врезаясь ей в ноги. — Ты пришла! Ты к нам пришла! Пап, это теть Лика! Она пришла! С пирогом!
Мальчик буквально выхватил свёрток из её рук и потащил в дом, не обращая внимания на отца. Лика растерянно оглянулась на Романа, тот вздохнул и посторонился, пропуская её.
— Раз уж так вышло... заходите.
Она переступила порог и оказалась в прихожей. Большой дом, чисто, но без души — сразу видно, что здесь нет женской руки. Мебель добротная, но какая-то безликая, на стенах ни одной картины, только пара фотографий.
Митя уже тащил пирог на кухню.
— Пап, давай чай! Теть Лика, раздевайся, проходи! Я тебе свои рисунки покажу!
Лика послушно сняла куртку, повесила на крючок. Роман стоял рядом, и она чувствовала его взгляд.
— Извините, — сказала она тихо. — Я не хотела вламываться. Просто Митя такой активный.
— Ничего, — ответил он. — Проходите на кухню. Раз уж пришли с пирогом, надо пить чай.
Кухня оказалась большой, светлой, с окном в сад. Митя уже водрузил пирог на стол, нарезал (криво, но старательно) и теперь искал чашки.
— Пап, а где наши красивые чашки? Те, что маме дарили?
Роман замер на секунду, но быстро взял себя в руки.
— В шкафу, на верхней полке. Достань.
Митя притащил три чашки — фарфоровые, с цветочками, явно дорогие. Поставил перед Ликой с гордостью.
— Это мамины. Она их любила. А папа говорит, что они только для гостей. Ты же гостья, да?
Лика посмотрела на Романа. Тот стоял у плиты, спиной к ним, и возился с чайником. Напряжение читалось в каждом движении.
— Спасибо, Мить, — мягко сказала Лика. — Очень красивые чашки.
Чайник закипел. Роман разлил чай, сел напротив. Митя устроился рядом с Ликой и смотрел на неё влюблёнными глазами.
— Ты попробуй пирог, — сказала Лика, чтобы разрядить обстановку. — Яблоки из нашего сада. Кисловатые, но для шарлотки самое то.
Митя откусил огромный кусок, зажмурился от удовольствия.
— Вкусно! Пап, правда вкусно?
Роман отломил кусочек, прожевал. Посмотрел на Лику.
— Вкусно, — сказал он просто. — Давно такого не ел.
— А вы не печёте? — спросила Лика.
— Некогда, — ответил он. — Да и не умею. Зоя Ивановна иногда пирожки делает, но она больше по супам.
— Я могу научить, — выпалила Лика и тут же смутилась. — Ну, если хотите. Это несложно.
Митя подпрыгнул на стуле.
— Хотим! Пап, хотим! Пусть теть Лика нас научит! Мы будем вместе печь!
Роман посмотрел на сына, на Лику, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое.
— Посмотрим, — сказал он уклончиво, но Митя воспринял это как согласие.
Они пили чай, болтали о пустяках. Митя показывал рисунки, хвастался карандашами, рассказывал про школу. Лика слушала, смеялась, задавала вопросы. А Роман молчал, но молчание его было не тягостным — он просто наблюдал, впитывал каждое мгновение.
Когда чай закончился, а пирога осталась половина, Лика засобиралась.
— Поздно уже, — сказала она. — Мите завтра в школу.
— Оставайся! — захныкал Митя. — Ну пожалуйста! Мы ещё порисуем!
— Мить, — осадил его Роман. — Хватит. Теть Лика устала.
Митя надулся, но спорить не посмел. Лика погладила его по голове.
— Я завтра приду, — пообещала она. — Если папа разрешит.
Она посмотрела на Романа. Тот кивнул.
— Приходите, — сказал он. — Мы будем рады.
Эти простые слова согрели лучше любого чая.
Роман вышел проводить её до калитки. Они шли по тёмному двору, и где-то рядом ухнула сова.
— Спасибо, — сказал он тихо. — За пирог. И за... за Митей. Он сегодня счастливый.
— Он хороший мальчик, — ответила Лика. — Вы молодец, что растите его таким.
— Я ничего не делаю, — горько усмехнулся Роман. — Просто стараюсь, чтобы он не пропал.
— Этого достаточно.
Они остановились у калитки. Луна вышла из-за туч, осветила их серебристым светом. Лика подняла глаза на Романа и вдруг поняла, что стоит слишком близко. Что видит каждую морщинку у его глаз, каждый шрам на скуле. Что хочет прикоснуться к его лицу и сказать, что всё будет хорошо.
— Роман... — начала она.
— Лика, — перебил он. — Я... вы... мы...
Он замолчал, не в силах подобрать слова. А потом сделал то, чего она совсем не ожидала. Он шагнул вперёд и обнял её.
Просто обнял. Крепко, по-мужски, уткнувшись лицом в её волосы.
Лика замерла на секунду, а потом обняла его в ответ. Чувствовала, как колотится его сердце, как дрожат руки, как пахнет от него небом и сосновым лесом.
— Спасибо, — прошептал он ей в макушку. — За всё.
Они стояли так долго. А потом он отстранился, посмотрел в глаза, провёл большим пальцем по её щеке и быстро, будто испугавшись, ушёл в темноту.
Лика осталась одна. Луна светила, сова ухала, а она стояла и чувствовала, как мир перевернулся.
Она не знала, что Роман, вернувшись в дом, долго сидел на кухне, сжимая в руках ту самую старую газету. И смотрел на имя, которое теперь значило для него всё.
Имя её сестры.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ