Глава 5
Утро после вчерашнего выдалось тяжелым. Роман не выспался — всю ночь ворочался, прокручивал в голове разговор с рыжей соседкой. Её слова засели занозой: «А вы есть? Вы рядом с ним, когда он плачет?»
Он встал затемно, сварил себе крепкий кофе, сел у окна и смотрел, как медленно светлеет небо. Митя еще спал. Зоя Ивановна должна была прийти через час, чтобы собрать его в школу.
Роман достал из кармана вчерашний рисунок, разгладил на столе. Женщина с рыжими волосами. Сын, держащий её за руку. Счастье — вот что было на этом рисунке. То самое счастье, которого Роман не мог дать своему ребенку.
Он снова сложил рисунок и убрал в ящик стола. Подальше от глаз.
— Пап, — Митя появился на пороге кухни, сонный, взлохмаченный, в пижаме с самолетиками. — А теть Зои нет?
— Еще рано, — Роман кивнул на стул. — Садись, завтракать будешь.
Митя послушно сел, но смотрел на отца настороженно. После вчерашнего, когда папа узнал про соседку и ушел куда-то вечером, Митя боялся, что его будут ругать. Но папа молчал. Просто поставил перед ним тарелку с кашей и сел напротив.
— Мить, — начал Роман, сам не зная, как сформулировать вопрос. — Ты вчера... плакал?
Митя замер с ложкой в руке, покраснел.
— Нет, — буркнул он в тарелку.
— Не ври.
Мальчик поднял глаза, в них уже блестели слезы. Роман вздохнул, отодвинул стул, присел перед сыном на корточки.
— Расскажи.
И Митя рассказал. Про Витьку, который старше и злой. Про рисунок, который растоптали. Про то, как он сидел под кустом и плакал, потому что было обидно. И про тетю Лику, которая подошла и не стала жалеть, а просто села рядом и помогла нарисовать новый вертолет.
— Она хорошая, пап, — закончил Митя, глядя на отца с надеждой. — Ты на неё не сердись, ладно?
Роман молчал. В голове крутились вчерашние слова соседки: «Я не скотина». Нет, она не скотина. Она просто добрая. А доброта в их жизни была редким гостем.
— Я не сержусь, — сказал он наконец. — Ешь давай, в школу опоздаешь.
Весь день Роман думал об этом разговоре. И о рыжей соседке. И о том, как она смотрела на него вчера — без страха, без заискивания, прямо. Так на него давно никто не смотрел.
А Лика в это время занималась домом. Утро началось с похода в местный магазинчик — купить самое необходимое: хлеб, молоко, яйца, чистящие средства. Поселок оказался небольшим, но уютным. Магазин, школа, пара домиков сдавались под летний отдых, но сейчас, в октябре, было тихо и безлюдно.
Возвращаясь с сумками, она остановилась у своей калитки и невольно посмотрела на соседский забор. В щели между досками что-то белело.
Лика подошла ближе. В щель был просунут листок бумаги, сложенный в несколько раз. Она осторожно вытащила его, развернула.
Рисунок. На нем был изображен дом — её дом, судя по кривоватым окошкам и трубе. Рядом с домом стояла фигурка с длинными рыжими волосами. А сверху корявыми печатными буквами было выведено: «ТЕТЕ ЛИКЕ. СПАСИБО».
Сердце сжалось в теплый комочек. Лика оглянулась — за забором было тихо. Митя, наверное, в школе. Или уже вернулся и ждет, увидит ли она его послание.
Она зашла в дом, бережно положила рисунок на подоконник. Стояла и смотрела на него, и чувствовала, как внутри разливается то самое тепло, которого так не хватало последние годы.
— Ну, Митя, — прошептала она. — Ты даже не представляешь, как вовремя ты появился.
Ответ пришел сам собой. Лика достала из коробки с канцелярией (архитектор без карандашей — не архитектор) большую коробку цветных карандашей. Ярких, качественных, профессиональных. Такие обычно покупают для серьезной работы. Она вышла во двор, подошла к забору, к той самой щели.
— Митя, — позвала негромко. Тишина.
Она присела и просунула коробку в щель. С той стороны что-то звякнуло — коробка упала на землю. Лика улыбнулась, представив, как Митя найдет её вечером.
Она уже развернулась, чтобы уйти, когда услышала за спиной шорох. Обернулась — за забором, судя по звуку, кто-то был. Но не Митя. Шаги тяжелые, мужские.
Роман.
Он вернулся со смены пораньше и как раз зашел во двор, когда услышал голос соседки. Подошел к забору, увидел, как она просовывает что-то в щель. А потом нагнулся и поднял с земли коробку карандашей.
Лика замерла по ту сторону, понимая, что он там. Слышала его дыхание.
— Это... — начал он, но не закончил.
— Мите, — ответила Лика тихо. — Он мне рисунок передал. Спасибо. Я решила... ну, карандаши. Хорошие. Пусть рисует.
Молчание. Длинное, тяжелое. А потом Роман сказал то, чего она совсем не ожидала:
— Спасибо.
Всего одно слово. Но в нем было столько всего, что у Лики защипало в глазах.
— Не за что, — ответила она. — До свидания, Роман.
— До свидания, — донеслось из-за забора.
Она пошла в дом, а он остался стоять, глядя на коробку карандашей в своих руках. Дорогие. Профессиональные. Чужая женщина, которая ничего не должна его семье, купила его сыну лучшие карандаши, какие только можно найти.
Роман зашел в дом, положил коробку на стол в комнате Мити. А вечером, когда сын вернулся из школы и нашел подарок, радости не было предела.
— Пап! Пап, смотри! Это от тети Лики? Да?
Роман кивнул, глядя, как сын с благоговением открывает коробку, перебирает карандаши, нюхает их (дерево пахло кедром), прижимает к груди.
— Можно я её еще нарисую? Можно?
— Можно, — ответил Роман, сам удивляясь своим словам.
А ночью, когда Митя уснул, обнимая коробку с карандашами, Роман сидел на кухне и смотрел на стену, за которой была она. Рыжая соседка с добрыми глазами и смелостью, которой позавидовал бы любой мужчина.
И впервые за долгие годы ему захотелось с кем-то поговорить. Просто поговорить, не боясь, что его осудят, не жду подвоха.
Но он не пошел. Не мог.
Ведь он знал то, чего не знала она.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ