Ей было девятнадцать, когда начался суд.
Она не умела читать. Она не знала латыни. Она не понимала канонического права, процессуальных тонкостей, теологических ловушек. Она была крестьянской дочерью, которая утверждала, что слышит голоса святых, приказывающих ей вести армию.
Против нее сидели сорок докторов богословия. Лучшие юристы Европы. Люди, которые знали право так, как она знала молитвы.
Они допрашивали ее четыре месяца. Они задавали вопросы, на которые не было безопасных ответов. Они угрожали ей пыткой, вечным проклятием, костром. Они добивались от нее одного — признания, что голоса были не от Бога.
Она отреклась. А потом взяла свои слова обратно.
И тогда закон, который должен был защищать правду, приказал сжечь ее заживо на площади Старого рынка в Руане. Ей было всего двадцать один.
Это история о суде, которому было проще сжечь человека, чем признать его правоту.
1. Девушка, которая стала опасной
Голоса она услышала в тринадцать лет.
Святой Михаил. Святая Екатерина. Святая Маргарита. Они говорили с ней в поле, в церкви, во сне. Они сказали: ты должна спасти Францию. Короновать дофина Карла. Изгнать англичан.
Столетняя война шла уже почти век. Франция проигрывала. Половина территории была оккупирована, вторая половина разрывалась междоусобицами. Дофин Карл, законный наследник, даже не был коронован - Реймс, город коронаций, находился в руках врага. Страна умирала. И тут появляется девушка, которая говорит: я слышу Бога.
Современный человек назвал бы это психозом или видениями. Французы XV века назвали это надеждой. А англичане - угрозой.
Жанна убедила коменданта Вокулёра дать ей солдат. Она убедила дофина доверить ей армию. Она сняла осаду с Орлеана за девять дней - то, что опытные полководцы не могли сделать месяцами. Она провела дофина через вражескую территорию в Реймс и стояла рядом с ним, когда на его голову возложили корону.
Ей было семнадцать.
А через год она попала в плен. И тогда право решило: эту опасную женщину нужно уничтожить.
2. Суд, который ничего не решал
Процесс начался 9 января 1431 года в Руане. Городе, который находился под контролем англичан. Епископ Пьер Кошон - его имя, по мрачной иронии истории, происходит от слова «свинья» - возглавил трибунал. Англичане платили ему за это. Они же финансировали весь процесс. Они же гарантировали, что приговор будет тем, который им нужен.
Сорок асессоров - лучших богословов и юристов - собрались, чтобы допрашивать неграмотную крестьянку.
Первое, что они сделали - запретили ей адвоката. Церковный суд по делам ереси не предусматривал защиты. Обвиняемый должен был отвечать сам.
Второе - они отказались приглашать свидетелей защиты. Те, кто мог подтвердить, что Жанна действительно слышала голоса, что она была благочестива, что ее военные успехи были реальны, остались за дверями.
Третье - они изолировали ее. Держали в светской тюрьме под охраной английских солдат, которые издевались над ней, угрожали ей, не давали спать. Она была единственной женщиной среди мужчин-тюремщиков - и это было частью пытки.
Закон, который судил Жанну, не искал истины. Он обслуживал интересы победителей.
3. Ловушки для неграмотной
Протоколы допросов сохранились. Это поразительное чтение.
Сорок образованнейших мужчин своего времени пытались загнать неграмотную девушку в богословские ловушки. Они спрашивали ее: «В каком обличье являлся тебе святой Михаил - в мужском или женском?» Она отвечала: «В мужском». Они: «Был ли он голым?» Она: «Вы думаете, у Бога нечем его одеть?» Зал, как сообщает хроника, смеялся. Даже враги не могли сдержать улыбки.
Они спрашивали: «Находишься ли ты в состоянии благодати?» Это был смертельный вопрос. Ответить «да» означало проявить гордыню - смертный грех и доказательство ереси. Ответить «нет» означало признать себя грешницей, лишенной божественного покровительства. Жанна ответила: «Если я не в благодати, пусть Бог даст мне ее. Если я в ней, пусть Бог сохранит меня в ней». Юристы застыли. Она обошла ловушку, которую не смог бы обойти иной выпускник Сорбонны.
Самым опасным пунктом обвинения стало мужское платье. Жанна носила мужскую одежду - в тюрьме это была единственная защита от насилия. Но церковный закон запрещал женщине носить мужское. Это было «противоестественно» и, следовательно, еретично.
Суд быстро превратил это в главный пункт обвинения.
Закон нашел, к чему придраться. И начал закручивать гайки.
4. Отречение и возвращение
Двадцать четвертого мая 1431 года Жанну вывели на кладбище Сен-Уан. Перед ней поставили телегу с хворостом. Палач ждал.
Ей предложили выбор: отрекись от голосов - и будешь жить. Откажись - костер прямо сейчас.
Она сломалась. Поставила крестик на бумаге, которую не могла прочитать. Произнесла формулу отречения. Ей пообещали перевести в церковную тюрьму, где ее не будут сторожить мужчины. Обещали, что она сохранит жизнь.
Вернувшись в камеру, она обнаружила, что ничего не изменилось. Английские солдаты никуда не делись. Цепи остались. Мужское платье, которое она сняла после отречения, исчезло - ей оставили только женское. Через три дня она снова надела мужское.
Для суда это стало подарком. «Она снова впала в ересь» - так было записано в протоколе. Повторное впадение в ересь означало одно: смертную казнь без права на дальнейшее обжалование.
Закон получил то, что хотел. Жанна была обречена. Теперь костёр можно было оформить законно.
5. Костер на Старом рынке
Тридцатого мая 1431 года, через шесть дней после отречения, Жанну вывели на площадь Старого рынка в Руане.
На нее надели митру с надписью: «Еретичка, вероотступница, идолопоклонница». Привязали к столбу, возвышавшемуся над площадью на добрых три метра, - чтобы все видели. Она попросила крест. Один из солдат сломал палку надвое и связал обломки в подобие распятия. Она прижала его к груди.
Когда пламя охватило помост, она, по свидетельствам очевидцев, несколько раз произнесла имя Иисуса. Ее голос был слышен сквозь треск огня.
Потом она замолчала.
Палач получил приказ разгрести угли, чтобы толпа убедилась: она мертва. Ее тело сожгли дотла, а пепел бросили в Сену.
Правосудие свершилось. Враг Англии и церкви был уничтожен. А через двадцать лет начался другой процесс.
6. Реабилитация: закон пытается отмыться
В 1455–1456 годах, через четверть века после казни, состоялся второй процесс.
Франция уже победила в Столетней войне. Карл VII, тот самый дофин, которого Жанна короновала в Реймсе, сидел на троне. И ему было неловко. Получалось, что король Франции был коронован еретичкой. С этим нужно было что-то делать.
Был созван новый церковный суд. Он опросил 115 свидетелей - тех, кто знал Жанну в детстве, сражался с ней под Орлеаном, присутствовал на первом процессе. Их показания разрушили конструкцию обвинения. Выяснилось, что протоколы первого суда подделывались, а неудобные ответы Жанны изымались. Что ей угрожали. Что переводчик намеренно искажал ее слова. Что ее отказ от женского платья был вынужденным - в мужском она чувствовала себя в большей безопасности.
Суд признал первый процесс недействительным. Жанна была реабилитирована.
Закон попытался сделать вид, что ошибки не было. Что это были «неправильные судьи», «политическое давление», «стечение обстоятельств».
Но пепел уже остыл. Справедливость, пришедшая через двадцать пять лет, не возвращает к жизни.
7. Что осталось
В 1920 году католическая церковь канонизировала Жанну д'Арк.
Та самая церковь, чей суд отправил ее на костер, признала ее святой. Это невероятный, почти невозможный кульбит в истории права: один и тот же институт сначала приговорил человека к смерти, а через пять веков объявил его святым.
Каждый год 30 мая на Старом рынке в Руане зажигают свечи.
Но это не отменяет вопроса, который остается. Если закон может сначала убить, а потом покаяться — значит ли это, что правосудие работает? Или это значит, что право, как человек, боится, ошибается и пытается оправдаться задним числом?
Пепел Жанны лежит на дне Сены. Приговоры переписываются. Святые канонизируются. Но человек, сожженный по приговору суда, остается мертвым.