Я родилась в Тбилиси в 1978 году, когда игрушки были деревянными, кастрюльки — железными, а слово «гаджет» никто бы не выговорил с первого раза.
Кастрюля в кухне весила больше, чем мой сегодняшний ноутбук. И, кажется, стоила дешевле.
У маминых подруг дорогие ароматы были от фабрики «Заря», а для торжественного выхода в оперный театр доставали из шкафа флакон французских духов, бережно нанося на шею пару капель «Climat».
Тогда у нас были куклы. У меня их было полторы: одну красивые блондинку привезли из Германии, она была царицей кукол всей улицы, на которой мы жили.
Вторая - тоже царица, но уже с бандитским флером. Это была кукла, купленная в Тбилисском детском мире, разделившая со мной игры в прятки в подвале нашего дома.
Подвал в детстве был вторым миром: первым были дворы и свет, вторым - темный подвал с запахом сырости и винными бочками.
Естественно, когда у тебя нет младших братьев и сестер, то в прятках участвует кукла.
И чем больше ты ее таскаешь и лихо засовываешь в подвальные отверстия, тем меньше у нее остается целых конечностей.
Её не звали по имени бренда, у неё было своё имя, придуманное дома - Маквала. Ей шили платья, подравнивали челку, иногда неудачно.
Если что-то шло не так, никто не говорил «ой, она сломалась, закажем новую». Мы жили с последствиями в виде одной руки, частичной алопеции и черной от грязи щеки.
Когда я заканчивала университет, дипломы мы набирали на печатных машинках.
Это был не «ретро-стайл», а единственный доступный интерфейс.
Ошибся на последней странице — ну что ж, ты просто очень внимательный человек, сейчас ещё раз всё перечитаешь, пока будешь перепечатывать.
Звук каретки — это был наш первый «звук прогресса».
Сейчас его заменили тихие кнопки ноутбука, а иногда и вовсе голос: сказал — текст появился.
Тогда мы стирали ошибки белой лентой, сегодня — клавишей Backspace. Смысл тот же, ощущение другое.
И вот та девочка, которая знала, как тяжело носить кастрюлю, живёт в мире, где ноутбук легче кастрюльки, а рядом с ней — искусственный интеллект.
Там, где раньше стояла печатная машинка и банка с корректором, сейчас стоит ноутбук и открыто окно чата, в котором я разговариваю не только с людьми.
Иногда мне кажется, что я живу сразу в двух измерения:
🙃одной ногой — в кухне с железными кастрюлями и шорохом машинки,
🙃другой — в мире, где текст можно переписать десять раз, не порвав ни одной страницы.
И моя професcия где-то посередине: я человек, который помнит, как пахнет машинописный диплом, и при этом спокойно пользуется искусственным интеллектом, который не надо кормить и одевать.
Единственное, чему я стараюсь не изменять во всех этих мирах:
уважение к слову и к людям за ним.
Потому что ноутбуки худеют, программы обновляются, а вот «спасибо», «извини» и «я тебя слышу» всё ещё мы говорим сами, глядя в глаза близким людям, чувствуя их запахи и слыша голоса.