Часть 1. Дагви
Был поздний вечер 31 марта, когда офицер гильдии «Вольный Ветер» Дагви ввалился, потный и грязный, в свою каморку на окраине Ветрограда.
Он не любил этот район. Вечная грязь, пыльные торговцы, что волокли свой хлам на ночной аукцион, пьяные крики из кабака «Ухо дракона» — всё это напоминало ему о временах, которые он предпочёл бы забыть. Комната на втором этаже была тесна и пуста: деревянная койка, жестяной таз, икона Георгия Победоносца в углу да промасленный сверток с запасным наконечником для пики.
После того как финансовый отдел гильдии урезал награды за ежедневные задания — «дабы не нарушать баланс», как говорилось в циркуляре, — выбирать не приходилось.
— Какой, к демонам, баланс? — проворчал Дагви, стаскивая сапоги. — Опять кто-то спекулирует на бирже... а мы расхлёбывай.
Он хотел было лечь, но в дверь уже сунули сложенный вчетверо лист. Командирский почерк — строгий, с нажимом — не предвещал ничего хорошего.
Дагви протёр глаза и прочитал:
«Явиться завтра на рассвете к Башне. Тестирование боевого дредноута. Опоздание — выговор. Бруттен».
— Надеюсь, это не первоапрельская шутка, — буркнул ветеран, падая на койку.
Но сон не шёл. Нахлынули воспоминания.
Тридцать лет назад, такой же сырой вечер, только тогда он был не в Ветрограде, а далеко на юге — у Сухих Зубьев. Молодой, горячий, глупый. Они с отрядом попали в засаду. Из четырнадцати человек выжили трое. Дагви тогда впервые взял в руки пику убитого командира — и не выпускал уже никогда.
В память врезалось лицо старого воина, которого он волок на себе четыре версты. Тот умирал долго, и всё повторял: «Главное, парень, — не верь бумажкам. И не верь тем, кто баланс считает. Они костьми твоими баланс сведут...»
Потом была битва у Мёртвого Брода. Потом — штурм Чёрной Башни. Потом — годы мирной службы, которые оказались страшнее войны: интриги, доносы, урезание наград.
— Ничего, — сказал он сам себе в темноту. — Ничего, как-нибудь выкрутимся. Не впервой.
На рассвете площадь у Башни кипела народом.
Дагви отыскал Бруттена — тот стоял в окружении молодых офицеров, что-то чертил на карте и хмурился.
— Офицер Дагви по вашему приказанию...
— Отставить, — Бруттен перебил его взмахом руки. Во взгляде командира сквозила знакомая ирония. — Слушай сюда. Берёшь пульт. Летишь на Остров Печальных Истин. Говорят, после последнего ритуала нечисти там развелось — хоть косой коси. Делаешь задание. Заодно тестируешь новый дредноут. Вопросы?
— Почему я?
— Потому что разработчикам нужны впечатления воина, а не нытьё лабораторной крысы. — Бруттен на секунду смягчился. — И потому что ты, старый хрыч, единственный, кому я доверяю. Если эта штука развалится — ты скажешь правду. А не то, что они хотят услышать.
Дагви хотел спросить про «разработчиков» — кто они и откуда взялись, — но промолчал. В гильдии уже давно не задавали лишних вопросов.
Остров Печальных Истин встретил его сыростью и знакомым запахом сероводорода. Дагви поморщился: верный признак, что там, внизу, в древних склепах, неспокойно.
Он завернул к Холкиону — местному схимнику, который торговал лицензиями на отстрел нечисти. Старик долго крестил его и пульт, пробормотал что-то про «антихристову машину», но лицензию дал. Это и было его ежедневное задание - за сотню черепов давали паёк и запас маны на день, а также немного меди. Больше сотни приносить было бесполезно.
Дагви вытряхнул из ранца призывной рожок. Драконид-напарник появился через полминуты — радостно виляя хвостом и скаля зубы. Ветеран всегда удивлялся, как эти твари чуют его за версту, будто специально караулят. Но бился драконид отчаянно — не раз спасал шкуру в самых безнадёжных переделках.
— Ну что, брат, — сказал Дагви, — пойдём испытаем чудо техники. Он нажал красную кнопку на пульте.
Из эфира начал формироваться дредноут. Это заняло секунд пять. Когда конструкция обрела законченные очертания, Дагви невольно крякнул.
Огромное деревянное сооружение больше всего походило на орангутанга с табуретом вместо головы. Руки-рычаги, ноги-амортизаторы, а сверху — жёсткое сиденье с пристёгнутым к нему помятым шлемом.
— Тьфу ты, — выдохнул Дагви. — Такое чувство, что его пьяный гном рисовал. И с закрытыми глазами.
Он обошёл дредноут по часовой стрелке. Потом — против. Чуда не произошло: орангутанг оставался орангутангом.
— Не бойтесь, дядя! Залезайте — и вперёд!
Звонкий, задорный голос звучал откуда-то сверху.
Дагви поднял голову. На табурете сидела молоденькая эльфийка — зелёные волосы развевались на ветру, глаза светились озорством.
— А ты откуда?
— Я — волонтёр! — засмеялась она, спрыгнула, сделала пируэт и помчалась вперёд, оставив старика в облаке пыли. — Догоняй!
— Бесогонка зелёная... — проворчал Дагви, но беззлобно.
Он взгромоздился на табуретку, кое-как натянул шлем. Пульт крепился к левому подлокотнику. Два рычага, три кнопки, пиктограмма «прыжок» и сломанный тумблер, который, судя по царапинам, кто-то уже пытался заклеить изолентой.
— Демоны вас всех забери, — сказал Дагви неизвестным разработчикам и дёрнул рычаг скорости.
Дредноут плавно прыгнул. Потом ещё раз. И ещё.
Ветеран невольно захохотал — первый раз за много месяцев. Машина неслась со скоростью, о которой его старый боевой конь даже мечтать не мог. Ветроградский скакун, подаренный командиром за операцию в Тенебре, давно уже сдал по скорости молодым жеребцам, но Дагви любил его. Однако этот железный орангутанг... это было нечто.
— А ну-ка, — он ткнул в пиктограмму прыжка.
Дредноут взвыл реактивной струёй, взмыл вверх, проделал в воздухе нелепый пируэт и приземлился в тридцати метрах по курсу.
— Ещё один плюс, — хмыкнул в седой ус Дагви. — Хоть не развалился.
Осталось проверить главное — оружие.
Дагви направился к каменным развалинам — тому, что осталось от древней церкви. Чутьё воина, обострившееся за тридцать лет, крикнуло: здесь засада.
— Ладно, поглядим, — он прицелился. — Ракетный залп! Пуск!
Тишина.
— Ещё раз! Пуск!!
Опять тишина.
Приборы на пульте равнодушно светились зелёным: «Цель поражена. Боезапас израсходован».
— Что за... — не успел договорить Дагви.
Из развалин вывалилась целая армия. Мертвецы. Злобные, голодные, с ржавыми саблями и пустыми глазницами. Они не были поражены. С десяток — шатались и искрились магией, явно раненые, но остальные... остальные бежали на него, яростно стуча челюстями.
— Откуда столько?! — выдохнул Дагви.
Дредноут под ним с тихим шелестом развалился. Просто исчез, как не бывало. Ветеран рухнул на землю, выкатился, выхватил пику. Драконид с грозным шипением вылетел из кустов и отрубил голову ближайшему скелету.
— Держись, брат! — крикнул Дагви и ринулся в бой.
Он больше не думал. Не проклинал разработчиков. Не вспоминал урезанные награды. Только пика, дыхание, удар, шаг, укол, уклонение.
Три десятка лет — и всё это пригодилось снова.
— Эй, Дед! — раздался звонкий голос над ухом.
Дагви поднял голову. Эльфийка на своём дредноуте вылетела из-за обломков, с ходу сбив двух скелетов табуреткой.
— А я говорила — не бойся! Быстро чини свой! — крикнула она и ушла в разворот, поливая мертвецов очередью магических искр.
Дагви хмыкнул. Молодёжь, конечно, бестолковая, но отчаянная.
Вдвоём с драконидом и этой бесогонкой они управились быстро. К рассвету от нечисти остались только ржавые сабли да груды костей.
— Ну что, — сказал Дагви, вытирая пику, — ты как, живая?
Эльфийка спрыгнула с дредноута, поправила зелёные волосы и улыбнулась.
— А то! А твой, вижу, того... не выжил?
— Орангутанг подкачал, — буркнул старик.
Она звонко рассмеялась, хлопнула его по плечу и умчалась прочь, оставив после себя только запах серы и малины.
Дагви проводил её взглядом.
— Задание выполнено. Дредноут — развалился, как прошлогодний плетень. Орангутанг сдох, не успев родиться, — пробормотал он. — Но хоть не один был.
Когда солнце Орсана поднялось над островами и разогнало предрассветный туман, Дагви сидел на обломке стены и перевязывал рассечённую руку. Драконид вылизывал пораненное плечо и радостно помахивал хвостом.
Вокруг валялись остатки двух сотен скелетов. Остальные разбежались — или, как выражаются умники из гильдии, «деэскалировали конфликт».
Черепа были собраны в специальный мешок. Не давала покоя мысль о сломанном дредноуте.
— Отчёт писать... — устало сказал Дагви. — Целый отчёт. Про то, что ракеты не работают, а орангутанг разваливается от первого взгляда мертвяка.
Он уже собрался идти к порту, когда заметил всадника. Мальчишка-посыльный, на взмыленном коне, летел прямо к нему.
— Телеграмма, господин офицер!
Дагви развернул листок. Одна строка, без подписи:
«Всем воинам, испытывавшим дредноуты, срочно явиться в штаб гильдии».
Он долго смотрел на эти слова. Потом сложил бумагу и сунул за пазуху, рядом с иконкой.
— А помнишь, брат? — сказал он дракониду. Тот насторожил уши. — Тридцать лет назад, у Сухих Зубьев, тоже думали, что это конец. А оказалось — только начало.
Он усмехнулся, поднял пику и зашагал к порту. Драконид радостно побежал рядом.
Несмотря на провал задания, Дагви чувствовал странное спокойствие. В конце концов, его дело не менять этот мир и не балансировать биржу. Его дело — быть там, где другие отступают.
И он никогда не отступал.
Часть 2. «Железная кнопка»
Штаб гильдии «Вольный Ветер» располагался в бывшем зернохранилище у Южных ворот. Место Дагви не нравилось — пахло плесенью и канцелярией, а от обилия бумажных папок у него начинала болеть голова. Но Бруттен любил этот аскетизм. Говорил, дисциплинирует.
Когда Дагви вошёл в командный пункт, первое, что он увидел, — Бруттен, вытянувшийся во фрунт перед каким-то тощим штатским в длинном сюртуке. Гражданский что-то бубнил, тыкая пальцем в карту, Бруттен кивал, не поднимая глаз. Дагви замер у входа, стараясь дышать как можно тише.
Гражданский закончил, сухо кивнул, взял под мышку портфель и вышел, даже не взглянув на старого воина.
Наступила тишина.
Бруттен стоял неподвижно, глядя в пол. Потом медленно поднял голову. Лицо у него было мрачное — таким Дагви не видел командира уже лет десять, со времён прорыва у Мёртвого Брода.
— Что стоишь как пень? — голос Бруттена звучал глухо, без обычной командирской звонкости. — Быстро сюда, Дед!
«Дед». Дагви усмехнулся про себя. Позывной прилип к нему лет двадцать назад, когда он впервые поседел. Сначала обижался, потом привык. А теперь даже нравилось — коротко, уважительно, без соплей.
Он подошёл к столу. Бруттен развернул карту и тяжело опёрся на неё кулаками.
— Слушай сюда, Дед. Хорошего мало.
— Когда у нас было много хорошего? — буркнул Дагви.
Бруттен не улыбнулся. Он вообще сейчас не выглядел человеком, способным улыбаться.
— Орки. Дредноуты. Ты свой уже развалил, я знаю. Все разваливают. Твоя эльфийка, кстати, тоже жаловалась — у неё табуретка отвалилась на втором круге.
Дагви хмыкнул. Вот, значит, как. Не только у него.
— А у орков, — продолжил Бруттен, — не разваливаются. Совсем. Вообще. Ни разу. Получен надёжный источник: они совершили прорыв в изучении дредноутов. Сделали боевой экземпляр. И запустили в серию.
Дагви помолчал. Переварил.
— И что, наш «баланс» им не указ?
— Наш баланс, Дед, — Бруттен поднял на него тяжёлый взгляд, — это мы с тобой. А у них — железные орангутанги, которые не рассыпаются при первом выстреле. Чувствуешь разницу?
Дагви почувствовал. Холодок пробежал по спине.
— Что нужно делать?
— Нам мешает одно, — Бруттен понизил голос, хотя в штабе никого не было. — Нехватка элементарных разведданных. Мы не знаем, как они это сделали. Не знаем, кто им помог. Не знаем даже, где именно находится их опытный образец.
Он выдержал паузу.
— Твоя задача, Дед, — достать сведения. Любые. Почему боевые дредноуты орков не разваливаются через раз. Где их слабое место. Или, если повезёт, — где их чертежи.
Дагви молчал. Он смотрел на карту, но видел перед собой не линии и значки, а то утро на Острове Печальных Истин. Свою рассыпавшуюся машину. Толпу скелетов. И смех зелёной эльфийки, умчавшейся на своём орангутанге.
— Идти придётся одному? — спросил он наконец.
Бруттен покачал головой.
— Не одному. Эльфийку свою бери — она, говорят, на драконидов имеет влияние. И драконида, само собой. Втроём сподручнее.
— А если не вернёмся?
Бруттен отвернулся к окну. За мутным стеклом серел рассвет над Ветроградом.
— Тогда, Дед, я сам пойду. Потому что если орки запустят свои дредноуты в бой — нам уже никто не поможет. Ни разрабы, ни баланс, ни святые из Ростова.
Дагви выдохнул. Взял со стола карту, свернул, сунул за пазуху.
— Когда выступать?
— Сегодня ночью.
— А подготовиться?
— Будешь готовиться по дороге.
Дагви кивнул. Повернулся и пошёл к выходу. У двери остановился, не оборачиваясь.
— Командир.
— Что?
— Скажи честно. Тот гражданский — кто он?
Тишина длилась несколько секунд.
— Тот, кого мы называем «заказчик», — ответил Бруттен. — А теперь иди. Времени в обрез.
Дагви вышел. На улице его встретил холодный ветер с северных болот. Старый воин поёжился, поправил за плечом пику и зашагал к казарме — собирать драконида, эльфийку и всё, что осталось от его веры в человеческую справедливость.
Вечером Дагви вернулся в свою каморку на окраине Ветрограда. Усталость после разговора в штабе давила на плечи сильнее любого рюкзака с припасами. Он поднимался по скрипучей лестнице, переступая через выщербленные ступени, и уже на втором пролёте заметил её.
Эльфийка сидела на подоконнике, поджав под себя длинные ноги в новых сверкающих поножах. Зелёные волосы, влажные от вечернего тумана, рассыпались по плечам. В руке она вертела какой-то блестящий цилиндрик — то ли амулет, то ли деталь от дредноута.
— А ты долго, Дед, — сказала она, не оборачиваясь. — Я уж думала, ты сбежал.
Дагви хмыкнул, достал ключ, повозился с заедающим замком.
— Сбежать — это к молодым. А я, видишь, топчусь.
Он открыл дверь, посторонился, приглашая внутрь. Эльфийка легко спрыгнула с подоконника, прошмыгнула мимо и с ходу уселась на единственный стул, осмотрев каморку с любопытством кошки, впервые забежавшей в чужой дом.
— Уютно, — сказала она с такой интонацией, что было совершенно непонятно — иронизирует или говорит серьёзно.
Дагви решил не разбираться. Он скинул плащ, повесил пику на два гвоздя над кроватью и принялся разогревать в жестяной кружке вчерашний взвар.
— Зачем пришла? — спросил он, не оборачиваясь.
— Бруттен сказал, мы вместе летим. — Эльфийка закинула ногу на ногу. — А вместе — значит, надо познакомиться. Я, между прочим, знаю, кто ты. Дед. Старый ворчун. Пика в пол, усы в потолок. А ты меня нет.
Она встала, вытянулась, прижала руку к груди и отчеканила с пафосом, достойным придворного театра:
— ЖеКа. Разведчица, волонтёр, испытатель дредноутов и просто красавица. По эльфийски имя звучит как «Cylin Ferra» — что в переводе с нашего древнего означает «Железный Цветок». Но язык у вас, северян, для таких тонкостей не приспособлен, так что зовите просто — ЖеКа.
Дагви усмехнулся в усы.
— ЖеКа? Это что, как «железная каска»?
— Как «железная кнопка», — поправила она серьёзно. — Потому что я маленькая, но если нажать — будет громко.
Она снова уселась на стул и подперла щёку кулаком.
— А тебя как звать по-настоящему? Не «Дед» же, хотя и кличка боевая подходящая.
— Дагви, — сказал он. — Просто Дагви.
— Ну вот и познакомились, Дагви.
Они выпили взвара — эльфийка поморщилась, назвала его «растворимой тоской», но допила до дна. Потом разложили на столе карту, которую Дагви прихватил из штаба. ЖеКа водила по ней пальцем, быстрым, цепким, как лезвие.
— План такой, — сказала она. — С утра вылетаем. Телепорт в Серых Камнях работает до полудня. Высаживаемся у границы орков. Там, на нейтральной полосе, осталась одна деревня — Берёзовка. Её не разорили. Непонятно почему. Может, берегут для чего, может, руки не дошли. В общем, там организуем базу.
— В деревне люди? — спросил Дагви.
— Были. Сейчас — не знаю. Будем смотреть.
Она провела линию дальше, за реку, в ничейные земли.
— Дальше — лес. За лесом — передовая. Там у орков лагерь. Задача — разведка. Если повезёт, захватить вражеский дредноут. Или, на худой конец, инженера. Кто-то же их строит, этих железных орангутангов. Не сами они из земли вылезают.
Дагви молча смотрел на карту. Берёзовка. Он слышал это название много лет назад. Тихая, глухая деревня на краю ничьей земли. Хорошее место, чтобы пропасть. И хорошее место, чтобы умереть.
— Короче, — ЖеКа свернула карту и сунула ему в руки, — действуем по обстановке. Если пойдёт плохо — уходим. Если пойдёт хорошо — тоже уходим, но с добычей. Всё ясно, дед?
— Ясно, — сказал Дагви.
Она встала, потянулась так, что хрустнули кости, и направилась к двери. У порога обернулась.
— Дагви.
— М?
— У тебя пика старая. Почему не сменишь? Бруттен говорил, у тебя деньги есть.
Он посмотрел на своё оружие — на два гвоздя над кроватью, на потёртое древко, на зазубренный, но остро отточенный наконечник.
— Привык, — сказал он. — Не хочу менять.
Эльфийка пожала плечами.
— Старики странные, — сказала она без злобы. — Ладно. Завтра на рассвете у восточных ворот. Не проспи, Дед.
Она вышла. Легкие шаги простучали по лестнице и растаяли в вечернем шуме города.
Дагви вышел следом, остановился у подоконника, на котором она сидела. Внизу, на узкой мостовой, мелькнула знакомая фигура — новая броня блестела даже в сумерках. Дорогая броня. Хорошая. Он заметил это ещё в комнате: эльфийка была одета по-боевому, в отличный лёгкий доспех, с амулетами, с новыми ножнами. Всё подогнано, всё сияет.
Он посмотрел на свои руки. Старые, мозолистые, в шрамах. Потом — на пику, видневшуюся в комнате.
Он и сам мог бы сменить оружие. Давно мог. Деньги лежали в тумбочке — несколько серебряных кругляшей, отложенных за опасные задания. Но каждый раз, когда он думал о новой пике, о новом клинке, о чём-то более лёгком, более современном, рука не поднималась. Словно старое оружие помнило всё, что он помнил. Битву у Сухих Зубьев. Мёртвый Брод. Лицо того умирающего командира, которого он волок на себе. Этой пикой он его и прикрывал.
Как сменишь такое?
Дагви глубоко вздохнул, зашёл в каморку, закрыл дверь. Лёг на койку, не раздеваясь. Завтра — граница. Завтра — орки, дредноуты и неизвестность.
Он закрыл глаза. Драконид в углу тихо сопел, свернувшись калачиком.
— Ничего, — сказал себе Дагви. — Как-нибудь выкрутимся.
Часть 3. Поход
Высадились у телепорта в Серых Камнях задолго до рассвета. Воздух пах мокрым камнем и чем-то далёким, гнилым — дымом чужих костров. Драконид, которого ЖеКа назвала «Искра» (сама придумала, Дагви не возражал), бежал впереди, то и дело принюхиваясь и взбрыкивая хвостом.
— Шустрый у тебя напарник, — заметила эльфийка, легко перепрыгивая через упавшее дерево. — На дракончика похож. Только маленький.
— Маленький, да удаленький, — буркнул Дагви. — Не раз выручал.
Берёзовку нашли к полудню. Деревня и правда стояла нетронутая — ни пепелищ, ни разграбленных домов. Только тишина. Мёртвая, настороженная тишина, будто сама земля затаила дыхание.
— Никого, — сказал Дагви, обойдя три крайних избы. — Ушли. Или их увели.
— Или сами удрали, — эльфийка спрыгнула с крыльца, отряхнула руки. — Лагерь, говоришь, за лесом?
— По карте — за лесом. Дальше — ничейные земли. А там и передовая орков.
Они не стали задерживаться. Лес встретил их сыростью и густым подлеском, через который приходилось продираться чуть ли не ползком. Искра то и дело замирал, поднимал гребень и тихо рычал.
— Чует кого-то, — шепнул Дагви.
— Мы тоже скоро почуем.
Они вышли к поляне неожиданно. Лес расступился, словно перед ними открыли занавес. И замерли.
Поляна была аккуратная, ровная, будто специально расчищенная. А на ней — дредноут.
Не такой, как у них. Не деревянный орангутанг с табуреткой. Машина орков была грубой, кованой, с короткими толстыми ногами-рычагами и широкой тупой башней, похожей на черепаху. Всё в заклёпках, в масляных потёках, в наваренных поверх основной брони дополнительных листах. Никакой грации. Одна сила.
Вокруг дредноута стояло с десяток орков. Они о чём-то спорили, размахивая руками и тыча в машину. Голоса звучали грубо, отрывисто — Дагви не понимал ни слова, но тон улавливал: недовольство, злость, торг.
ЖеКа присела за кустом, приложила палец к губам.
— Сейчас, — прошептала она. — Сейчас они решат.
Орки разделились. Большая часть — семеро, судя по всему, — оседлали низкорослых мохнатых ящеров и ускакали куда-то вглубь леса. Осталось трое. Один — тощий, длиннорукий, с повязкой на глазу. Двое — здоровенные, как дубовые пни, с топорами наперевес.
— Трое, — сказал Дагви. — Полегче, чем десяток.
— Ты оптимист, дед, — усмехнулась эльфийка. — Я слева, ты справа. Искра — в центр, на отвлечение.
— А план?
— Простой. Победить.
Они не стали ждать. Искра вылетел из кустов с таким шипением, что орки вздрогнули и схватились за оружие. Пока они отвлеклись на драконида, ЖеКа уже была в воздухе — прыжок, кувырок, и один из здоровенных рухнул с пробитым горлом. Второй успел развернуться, но Дагви уже входил в удар. Пика вошла под лопатку, вышла из груди. Орк хрюкнул и осел.
Одноглазый оказался быстрее. Он ушёл в сторону, выхватил короткую сечку и ринулся на эльфийку. ЖеКа приняла удар на наруч, отскочила, снова бросилась вперёд — и через три секунды одноглазый лежал рядом с товарищами.
— Чисто, — выдохнула она. — Быстро осматриваем.
Дредноут стоял молчаливой железной тушей. Дагви обошёл его, постучал по броне — глухо, тяжело. Никаких тебе деревянных орангутангов.
— Где тут дверь? — спросил он.
— А вот, — ЖеКа уже ковырялась в боковой панели. — Смотри.
Крышка поддалась. Внутри, в глубине корпуса, тускло пульсировал магический шар. Большой, с человеческую голову, переливающийся грязно-зелёным светом. От него тянулись толстые жилы — в ноги, в башню, в рычаги.
— Сердце, — сказал Дагви. — Вот оно что.
— Бери, — велела эльфийка. — Это ценнее всего.
Он полез внутрь, с трудом протискиваясь в узкий люк. Шар был горячим, почти обжигал пальцы. Дагви кое-как отцепил его от жил, сунул в подсумок — тот надулся, как брюхо жабы.
— Есть, — сказал он, выбираясь обратно.
И в этот момент из леса выскочил отряд орков. Те самые семеро. Вернулись. Услышали? Почуяли? Неважно.
Они вылетели на поляну молча, без криков, с холодной злобой в глазах. Позади них топали ящеры, вздымая копытами дёрн.
— Дед, — голос ЖеКа стал железным. — Беги. Доставь шар.
— А ты?
— — Возьми дракончика!
Она свистнула. Драконид, который только что грыз убитого орка за ногу, встрепенулся, подбежал к Дагви и вцепился зубами в полу его плаща, потянул в сторону леса.
— Давай, Дед! Нет времени спорить!
Дагви хотел возразить. Хотел остаться, встать рядом, прикрыть её спину. Но шар — этот пульсирующий зелёный ком — жёг подсумок, напоминая, ради чего они пришли.
— Живо, Дед! — последнее, что он услышал.
И она бросилась вперёд.
Орки встретили её топорами. Она — как смерч. Зелёные волосы, сверкающая броня, два клинка, выхваченные из-за спины. Один орк упал сразу. Второй отшатнулся с рассечённой рукой. Третий — пропустил удар в шею.
Дагви бежал.
Ноги не слушались. Лес хлестал по лицу ветками. Искра тянул за полу, подвывая, оглядываясь назад. Они уже почти достигли края поляны, когда Дагви обернулся.
Она лежала на земле.
Эльфийка. Железная Кнопка. ЖеКа. Лежала лицом вниз, раскинув руки. Броня блестела в лучах заходящего солнца. Вокруг неё стояли орки. Четверо оставшихся. С топорами. С холодными, равнодушными мордами.
Кровь ударила в голову.
— Ах вы черти! — заорал Дагви.
Он не думал. Он не взвешивал. Он просто развернулся, выхватил пику из-за спины и метнул её через всю поляну.
Старая, потёртая, зазубренная пика. Верная спутница тридцати лет.
Она летела медленно — так ему показалось. С шумом рассекая воздух. Пролетела над головами орков, над телом эльфийки — и вонзилась сразу в двоих. Прошила насквозь, пригвоздив их друг к другу, к земле, к чёртовой несправедливости этого мира.
Орки замерли. Потом медленно, очень медленно повернулись к нему. Их глаза — жёлтые, без зрачков — смотрели без ненависти. С удивлением. Так смотрят на самоубийцу.
Двое оставшихся пошли на старого воина. Без спешки. Без крика. Просто пошли, зажимая топоры.
Дагви выставил щит. Первый удар он отбил — чуть не вывернул руку, но отбил. Второй — скользнул по краю, снёс кусок кожи с плеча. Третий — он пропустил. Топор прилетел в шлем. Сбоку. С дикой силой.
В глазах потемнело. Земля ушла из-под ног. Где-то далеко, на грани уходящего сознания, он услышал отчаянный визг Искры — а потом ничего.
Часть 4. Последнее испытание
Он очнулся не на поляне.
Вокруг была тишина. Не лесная, настороженная, а плотная, ватная, какая бывает только в закрытых помещениях с толстыми стенами. Дагви — нет, не Дагви — открыл глаза и увидел потолок. Белый. Ровный. Чужой.
Просторная комната. Затемнённые окна. В углах — никакого знакомого хлама, никакой иконы, никакой старой пики на гвоздях. Только кресло. Странное, анатомическое, облепленное проводами. И запах — горелый пластик, озон, что-то ещё.
Юноша лет семнадцати с трудом стянул с головы шлем.
Тот был тёплым. Слишком тёплым. Металлическая поверхность посерела, кое-где оплавилась, и от неё всё ещё тянуло гарью. Парень повертел шлем в руках, хмыкнул, положил на колени. Провода — несколько толстых жгутов — вели от кресла к его запястьям, к лодыжкам, к поясу. Он принялся отстёгивать их, двигаясь медленно, словно после долгого сна.
Лоб был мокрым. Он вытер его тыльной стороной ладони, провёл пальцами по короткой стрижке, вздохнул.
В углу комнаты, на столе, мигала кнопка вызова.
Он смотрел на неё несколько секунд. Красный огонёк пульсировал ровно, настойчиво, как сердце того магического шара, который он — Дагви — совсем недавно засунул в подсумок.
— Чёрт, — сказал он вслух.
Голос был не тот. Моложе. Тише. Без хрипотцы.
Кнопка мигала. Он нажал.
Над столом вспыхнуло голографическое изображение. Девушка. Молодая, лет семнадцати-восемнадцати, с яркими зелёными глазами и тёмными волосами, собранными в небрежный хвост. Не эльфийка. Человек. Но взгляд — тот самый. Насмешливый, чуть нахальный.
— Дагви? — спросила она.
Он помолчал. Потом кивнул.
— Да.
— Привет. Я Жека. Мне твой канал дали в гильдии.
Он не удивился. Уже не удивлялся ничему.
— Что случилось? — спросила она. — Почему ты вылетел из игры? Ты вдруг исчез, и квест мы провалили. Нужно было хотя бы дождаться окончания таймера...
Она говорила быстро, чуть раздражённо, но без злости. Скорее — с обидой. Будто её бросили на полпути.
Юноша — парень, который был Дагви, — протянул руку вперёд, показывая шлем.
— Вот, — сказал он. — Шлем подвёл.
Она приблизила изображение — голограмма послушно увеличила картинку.
— Ух ты! — выдохнула Жека. — Это же модель «Ал-2»! Раритет! Таких уже лет двадцать не выпускают. Да и аккаунт у тебя странный... он очень старый.
— Да, — ответил парень. — Тридцать пять лет.
Тишина. Жека замерла, перестала моргать. Даже голограмма, казалось, потеряла связь на секунду.
— Тридцать пять? — переспросила она тихо. — Но тебе же... сколько?
— Семнадцать.
— Откуда он у тебя?
Парень опустил шлем на стол, провёл пальцами по обгоревшему краю.
— Понимаешь, — начал он медленно, подбирая слова, — я давно мог купить новое оборудование. Такое, как у вас. Полная смена аккаунта, переход на современный интерфейс, все дела. Но... это полная смена всего.
Он помолчал.
— Этот аккаунт достался мне от деда. Он стоял у истоков. Тогда они только закончили разработку «Аллодов» и принялись тестировать новый мир. Мой дед был одним из первых испытателей. Он прошёл этот мир, когда здесь ещё не было гильдий, ни баланса, ни биржи. Когда всё делалось вручную, по-честному.
Жека молчала. Слушала.
— Я просто не могу его бросить, — сказал парень. — Слишком много с этим связано. Слишком много воспоминаний. Он меня вырастил, этот старый шлем. И аккаунт. И Дагви — это не просто персонаж. Это... ну, ты понимаешь.
— Понимаю, — сказала Жека. Уже не насмешливо. Совсем другим голосом. — У меня самой дед игрок. Старый. Ворчливый. Тоже до сих пор на «Аллодах» сидит, ни в какую не переходит.
Она вздохнула.
— И что теперь? Дредноут орков мы так и не взяли. Квест провален. Шар магический остался там, на поляне. Без тебя — никак.
Парень поднял шлем, повертел его, прислушался — внутри что-то жалобно звенело.
— Теперь... — сказал он. — Вряд ли я починю этот шлем. Сам понимаешь, запчастей на «Ал-2» уже не найти. А без него в игру не войти.
Повисла пауза. Жека на экране кусала губу, о чём-то думая.
— Слушай, — сказала она вдруг. — А ты где живёшь?
— Ветроград? — усмехнулся парень. — Нет, если честно. В Новосибирске.
— Серьёзно? Я в Академгородке.
— Это вообще рядом. — Он помолчал, собираясь с духом. — Слушай... А что ты делаешь сегодня вечером?
Жека на голограмме улыбнулась, поправила хвост.
— Сегодня? Пойдём бить монстра всей гильдией. Ты как, с нами?
Парень посмотрел на мёртвый шлем. На потухший экран монитора. На свои руки — молодые, без шрамов, без мозолей от пики. Потом снова поднял глаза на неё.
— Нет, — сказал он. — В этом мире. Давай встретимся?
Жека чуть прищурилась, потом улыбка стала шире.
— Давай. Я продиктую адрес. Знаешь Выставочный центр?
— Знаю.
— Там есть сквер за институтом ядерной физики. Через час. Не опаздывай, Дед.
Она подмигнула — точь-в-точь как та эльфийка на поляне. Изображение погасло.
Юноша сидел в кресле, смотрел на потухший шлем и думал о том, что, может быть, «баланс», о котором так любили говорить в гильдии, всё-таки существует. Просто не там, где он искал.
Он встал, потянулся — спина затекла, ноги занемели. Подошёл к затемнённому окну, раздвинул шторы.
За окном был обычный вечер. Огни города. Машины. Люди, которые спешили по своим делам и не знали ничего ни о дредноутах, ни об орках, ни о Железной Кнопке.
— Ничего, — сказал он вслух, как когда-то говорил Дагви. — Как-нибудь выкрутимся.
Только теперь это звучало не устало, а почти весело.
Конец.
_________________________________________
Читайте нас на канале "Хронотехник"