В нашей коммуналке на улице Волшебной, дом 13, живёт дед Василий. Ему 78 лет, он курит «Беломор», ругается на молодёжь и каждый вечер выходит на балкон. Только не за сигаретами. Он выходит посмотреть, как соседка из 17-й квартиры — фея, мать её, — сушит свои крылья на верёвке. И никого это не удивляет. Потому что в нашем доме у каждого есть свой скелет в шкафу. Или, как в моём случае, гремлин под ванной.
Наш дом — это не дом, а проходной двор для чудес.
Я снимаю здесь комнату уже три года. И до сих пор не привык.
Утром по лестнице может спускаться девушка в деловом костюме, а за ней — призрак в цепях, который торопится на работу (он работает оператором в колл-центре, пугает клиентов по телефону). В лифте иногда застревает домовой — маленький, лохматый, он вечно забывает свой пропуск.
Но самое интересное начинается после заката.
Тогда на балконы выходят жильцы.
И начинается парад тайн.
Дед Василий на своём балконе — уже местная достопримечательность.
Я впервые увидел фею случайно. Вышел покурить на лестничную клетку (у себя в комнате нельзя — я договаривался с гремлином, тот не любит табачный дым) и замер.
На балконе напротив, на обычной бельевой верёвке, сушились крылья.
Настоящие. Большие. С переливами, как у стрекозы, только размером с человеческий рост. Они висели аккуратно, расправленные, и от них исходило слабое золотистое свечение.
А рядом стояла женщина лет сорока в домашнем халате и поправляла прищепки.
— Добрый вечер, — сказал я, чтобы не молчать.
Она обернулась. У неё были обычные глаза, обычное лицо. Только за спиной — два едва заметных шрама, будто от срезанных мышц.
— Стирка, — пояснила она буднично. — После дождя перья сохнут долго, а у нас сушилка сломалась.
— А-а-а, — кивнул я. — А обычно где сушите?
— В параллельном измерении. Но там сейчас ремонт, — она вздохнула. — Крылатые соседи сверху перфоратор включили, третий день долбят. Никакого покоя.
Я хотел спросить ещё что-то, но в этот момент на балкон вышел дед Василий.
Он не удивился. Вообще никак не отреагировал. Достал «Беломор», закурил, выпустил дым в небо и сказал:
— Марья, у тебя левое крыло мятое. Прищепку перевесь.
— Ой, правда? — фея всплеснула руками. — Спасибо, Василий Иванович.
— Не за что. И соль не сыпь при стирке, я тебе сто раз говорил. Крылья от соли жесткие становятся.
— А как тогда? — растерялась соседка.
Дед затянулся, помолчал и изрёк:
— Уксусом. Чайную ложку на таз. Бабка моя так делала. У неё тоже крылья были.
Я стоял с открытым ртом.
— У вашей бабки? — переспросил я.
Дед посмотрел на меня поверх очков.
— А ты думал, я просто так курю на балконе? — сказал он. — Смотрю, чтобы никто чужой не пристал. Марья — женщина беззащитная. А в нашем мире фей давно уже почти не осталось.
Фея покраснела, поправила халат и ушла в комнату.
А я остался стоять с сигаретой, которая давно погасла, и смотрел на деда Василия по-новому.
Потом я узнал историю.
Оказывается, фея Марья переехала в наш дом десять лет назад. После того, как её измерение закрыли на карантин (там была эпидемия какой-то пыльцевой напасти). Она работала в обычном продуктовом магазине, растила сына (он учился в обычной школе, крыльев у него не было — пошёл в папу-человека) и по ночам летала над городом, чтобы не забыть, кто она есть.
Дед Василий первым заметил её на балконе.
Он не испугался, не вызвал никого. Просто подошёл, закурил и спросил:
— Помочь?
С тех пор они так и живут. Соседи. Старый ворчун и фея с мокрыми крыльями. Он её подкалывает, она на него обижается, а через пять минут уже чай вместе пьют.
Никакой романтики, просто человеческое тепло.
Вчера я снова вышел на лестницу.
Дед Василий курил. Крылья феи сушились на верёвке. Из соседней квартиры доносилась ругань домового, который опять потерял ключи. А гремлин под моей ванной тихонько булькал, переваривая кусок колбасы, который я ему скормил вместо ужина.
Обычный вечер в обычном доме.
— Артём, — сказал вдруг дед, не оборачиваясь.
— Да?
— Ты бы с гремлином аккуратнее. Они, когда привыкают к человеку, начинают размножаться. У тебя через месяц их целая колония под ванной будет.
Я замер.
— Откуда вы знаете про гремлина?
Дед выдохнул дым.
— Я в этом доме сорок лет живу, — сказал он. — Я всех знаю. И тебя знаю. И твоего гремлина. И ту девушку из 23-й, которая на самом деле перевёртыш, но стесняется признаться.
Он потушил сигарету и пошёл в комнату.
На пороге остановился:
— Ты, главное, никому не говори. Ладно? У каждого должна быть своя маленькая тайна. А то чудеса без тайн — как чай без сахара. Вроде есть, а пить невкусно.
Дверь закрылась.
А я остался стоять в темноте лестничной клетки, слушать бульканье гремлина и смотреть на крылья феи, которые тихо светились в ночи.
Вот такой у нас дом. И я ни за что отсюда не съеду.
Конец первой серии. Продолжение следует…
***
А в вашем доме есть странные соседи? Может, кто-то сушит на балконе необычные вещи или выгуливает собаку, которая слишком умна для обычной жизни? Делитесь в комментариях — самые интересные истории я опубликую в следующей серии!
Подписывайтесь на канал «Чай до и после битвы» — в следующем выпуске цикла «Дом, где живут истории»: «Студентка, которая оживила пылесос, и тот потребовал профсоюз».
Понравилось про деда и фею? Ставьте ❤️ — мне будет очень приятно!
***
#рассказ #уютное_фэнтези #королевство_быта #дом_где_живут_истории #соседи