Больше всего на свете я не любила вторую половину недели. Нет, не потому, что рабочие дни тянулись бесконечно. Причина была в другом. Именно в эти вечера наша съёмная квартира превращалась в объект для инспекции. Моя свекровь, Галина Петровна, обожала появляться без предупреждения. Сама по себе она женщина неплохая, но каждый её визит заканчивался одинаково: она находила пыль там, где я её не замечала, и читала мне нотации. А после напряжённого дня в офисе это было последним, что я хотела слышать.
В тот вечер я едва переступила порог и скинула надоевшие туфли. В домофоне раздался звонок. Сердце ёкнуло. Вторник? Неужели опять?
Так и есть. На пороге стояла Галина Петровна. Её взгляд сразу заметался по прихожей.
— Здравствуй, Вероника! — бодро произнесла она. — Как жизнь молодая? Как мой внук Артём? Сын совсем отбился от рук, не звонит.
— Добрый вечер, Галина Петровна, — я вежливо улыбнулась. — Проходите. Роман ещё на работе, задерживается.
Она кивнула, но глаза уже начали охоту за недостатками. Снимая куртку, она заглянула за вешалку, потом присела и осмотрела плинтусы. Я тяжело вздохнула. Представление началось.
— Мой Рома — трудоголик, — заявила она, проходя в комнату. — А у вас тут… скажем так, есть над чем поработать. Вон, на подоконнике серый налёт. И под батареей что-то темнеет. Может, мне показалось?
— Извините, Галина Петровна, — попыталась оправдаться я. — В последнее время на работе аврал. Просто руки не доходят.
Она театрально провела пальцем по полке и продемонстрировала мне след.
— Вероника, милая, ты же знаешь, у Ромы аллергия на пыль! — её голос стал назидательным. — Он с детства мучается. Ему нужен стерильный порядок. И влажная уборка должна быть каждый день! Разве это сложно?
— Галина Петровна, я всё понимаю. Но я тоже целыми днями на ногах. Прихожу вымотанная, голова не варит. У меня просто нет физических сил ещё и квартиры мыть. Я же не домохозяйка.
Она покачала головой с видом учительницы.
— Вероника, раньше женщины как-то умудрялись. И на работе, и по дому успевали. Когда Рома был маленький, я каждый вечер полы натирала, чтоб блестели. Он у меня рос хилым, чуть сквозняк — сразу сопли.
Я промолчала, зная, что сейчас начнётся лекция о её героическом прошлом. И действительно — она пустилась в воспоминания, как пахала на двух работах, но дома у неё была идеальная чистота, а её Сынок рос в стерильных условиях.
— Галина Петровна, а почему я одна должна всё тащить? — не выдержала я. — Роман чем хуже? Он мне не помощник. Припрётся вечером, утыкается в планшет и лежит. Даже тарелку из-под ужина до мойки не донесёт.
Она аж задохнулась от возмущения.
— Ты хочешь, чтобы мой сын полы мыл?! Мужчина! Он добытчик! Приходит домой отдыхать, а не тряпкой махать! Твоя задача — создавать ему уют, быть хранительницей очага. Это бабское дело!
— А то, что я тоже работаю и устаю не меньше, вас не волнует? У меня после смены спина трещит. Если вам так важна стерильность, пусть Роман сам возьмёт в руки веник. Он что, не справится?
— Как ты смеешь так о нём говорить?! Он — настоящий мужчина! Он тебе деньги приносит! Не пьёт, не шатается по кабакам! А ты должна на коленях благодарить, что такого мужика отхватила! И дом содержать в идеале — это твой долг!
— Я тоже деньги приношу, Галина Петровна! Ипотеку мы вместе тянем, за квартиру платим пополам. Я не содержанка, чтобы выслушивать такое! И я не нанималась к нему в прислугу!
— Ты обязана! — она стукнула кулаком по столу. — У него аллергия, значит, убирайся хоть круглосуточно! А если не справляешься, значит, ты плохая жена!
— Хватит! — у меня потекли слёзы. — Вы меня постоянно ругаете! Что бы я ни сделала — всё не так! Я больше не могу!
Когда Роман вернулся, в квартире было напряжённо. Галина Петровна молча сидела на диване, я закрылась в спальне. Свекровь сама разогрела вчерашний ужин и накормила сына. Я вышла к ним, сославшись на головную боль.
На следующий день я решила действовать.
— Ром, поехали к твоей маме в гости, — предложила я после работы.
— Зачем? — удивился он.
— Хочу помириться. Вчера погорячилась. Купим пирожных, посидим по-родственному.
— Отличная мысль! — обрадовался он. — Ты у меня молодец!
Через полчаса мы уже стояли под дверью свекрови. Роман позвонил. За дверью зашаркали. Галина Петровна открыла с растерянным лицом.
Вид у неё был совсем домашний: застиранный халат, волосы торчат в разные стороны.
— Рома? Вероника? — она заморгала. — Вы чего без звонка?
— Хотели сюрприз! — сын обнял её. — Мы с пирожными!
— Ой, заходите… Я тут… не прибралась совсем…
Я прошла в гостиную и сразу заметила: на журнальном столике грязная кружка, на полках — толстый слой пыли. Я провела пальцем по шкафу и повернулась к свекрови.
— Галина Петровна, это что у вас? Пыль? Или новый дизайнерский ход?
Она замерла.
— Вероника, я… просто не успела. Работа, заботы. Ты же знаешь, как трудно, когда одна всё тянешь.
— Ах, вы работаете и поэтому не успеваете? — я нарочито медленно кивнула. — Я вас прекрасно понимаю! После рабочего дня сил совсем не остаётся.
Роман нахмурился, не понимая, что происходит.
— А влажную уборку вы делаете? — спросила я. — У Ромы же аллергия на пыль! Ему нужна стерильность каждый день. Или вы забыли?
Она не нашлась, что ответить. Я направилась на кухню.
— О, а посуда! Я думала, у настоящей хозяйки всё до блеска надраено. Или вы воду бережёте?
Галина Петровна простонала.
— Вероника, прекрати! Я правда не справляюсь. Устаю. Сил нет.
— То есть, если человек работает, у него может не хватать сил на домашние дела? — я смотрела ей прямо в глаза.
Она тяжело вздохнула и опустила плечи.
— Ладно, сдаюсь. Я придиралась к тебе. Хотела, чтобы у моего сына всё было идеально. Но видно, сама не лучше.
— Вот видите, — я похлопала её по плечу. — Теперь мы с вами стали лучше понимать друг друга.
Она только фыркнула и пошла ставить чайник. Роман так и сидел на диване с открытым ртом.
Вывод из этой истории простой: тот, кто любит учить других жизни, сам далеко не всегда бывает образцом для подражания. Иногда стоит приглядеться к критику повнимательнее — и за пафосными речами обнаружится обычный хаос, такой же, как у всех. Ведь требовать легко, а делать самому — гораздо труднее.