Фёдор устало смахнул со лба пот. Баранка жгла ладони. На исходе вторые сутки, а вздремнуть так и не удалось. Да какое там! Стоит только притормозить – и всё, пиши пропало. Трясина проглотит его вместе с железным конём.
Виной всему – оттепель. Такое резкое потепление в самом начале весны очень коварно.
- Вперёд, и только вперёд, если не хочешь попасть в западню, - кровь больно пульсировала в висках, а голова раскалывалась.
Но ничего не попишешь – всегда надо быть готовым к капризам весенней непогоды.
Только вот зачем он согласился на этот рискованный рейс? Ведь сам вызвался, никто его не принуждал. Когда бригадир спросил, кто согласен на особый рейс в сторону рудника «Маяк», вся бригада, затаив дыхание, замерла.
Фёдор не смог выдержать затянувшегося молчания.
Вот и сказал: «Я».
Шофёры одобрительно отнеслись к его благородному порыву:
- Молодец, рисковый ты парень!
И только напарник Валера не понял его поступка:
- Ты что, совсем безбашенный? Или тебе больше всех надо?
«Почему больше всех? Я работаю, как все. Или почти все. Я не беру сейчас во внимание тех, кто едет на север исключительно за длинным рублём. Есть же в жизни более важные вещи. Риск не ради риска, а оправданный, ради других. Ты же, Валера, рисковать своей шкурой не станешь?».
Положа руку на сердце, надо признать, что была ещё одна причина, по которой Фёдор, почти не задумываясь, ввязался в эту столь опасную авантюру.
И звали эту «причину» - Даша…
… - Ой, где же вас так угораздило? – молоденькая фельдшерица оказалась умелой, приветливой.
Закатав рукава рубахи, она со знанием дела обработала рану и наложила повязку.
- Ничего, заживёт! – произнёс довольно бодро Фёдор. – А вы, похоже, здесь совсем недавно? Что-то я вас раньше не видел.
Он внимательно посмотрел на девушку взглядом, полным восхищения:
«Какая она ладная, стройная. Улыбчивая, и глаза такие выразительные. Роскошные волосы волнами обрамляют лицо, черты которого нежны и округлы, как у ребёнка».
И закружило с того дня Фёдора, и завертело. Что и делать, как подойти, не знал, не решался. Кажется, чего проще: скажи прямо, в чём дело, и все дела. А вот не мог. Даже глаза опускал и краснел, когда видел её.
Однажды осмелился. Только это была его следующая командировка.
Встретил после работы, пригласил погулять.
Даша ничего не ответила, только посмотрела пристально и кивнула.
Они вышли за пастбище и тихо побрели далеко-далеко за деревню.
Фёдор молчал. И Даша молчала. Ждала чего-то. А он не знал, что говорить. Впервые в жизни не знал.
- Вдруг я ляпну что-нибудь не то, и она засмеётся надо мной. А потом развернётся и уйдёт. Вдруг мы совсем чужие друг другу? И всё это просто так, обычная прогулка от нечего делать.
Ноги привели к песчаной отмели. Вечерняя река была спокойной. Она будто прислушивалась к чему-то.
- Хорошо-то как! – сказала девушка, глянув на Фёдора коротко, чуть прищурившись. Потом скинула босоножки и осторожно вошла в воду. Ловко подхватила подол и остановилась.
Повторила громко, нараспев:
- Хо-ро-шо-о-о!
От этой её доверчивости Фёдору сделалось непривычно тепло на душе
Он тоже шагнул в воду, побрёл, ничего не видя перед собой. Кроме огромных Дашиных глаз, в которых тихо плескались волны…
Для Фёдора в тот момент и ещё долго после этого всё выглядело, как приключение, как волшебная сказка.
Теперь он ехал медленно, крепко держа руль, и думал о Даше:
- Какой будет наша встреча?
Твёрдой дороги не было. Были ловкость и смелость. Под колёса грузовика ложилась жидкая грязь.
- Ничего, и не такое бывало. Прорвёмся!
Что он везёт в такую дальнюю даль? На руднике всегда чего-нибудь да не хватает. А тут все проблемы, словно сговорившись, навалились разом. Особенно остро не хватало топлива и запчастей – хоть караул кричи!
Радиограммы приходили - одна тревожнее другой. Начальство нервничало, да и сама обстановка в бригаде накалилась до предела.
Пробовали задействовать вертолёт – не вышло. Повисели в воздухе какое-то время и вернулись. Приняли решение пробиваться по земле.
- Кажется, впереди озеро. Не мираж ли это? Говорят, в пустыне миражи существуют.
Нет, это настоящее озеро. Левее, кажется, есть проезд. И лес впереди виднеется, и просека. Сплошь из елей и лиственниц.
Сколько Фёдор в пути? Кажется, третьи сутки. Земля, вроде, потвёрже пошла.
Вот только с глазами всё хуже и хуже – слипаются. Вот-вот он погрузится во тьму.
Ребята из соседней бригады рассказывали, что у них один чудак даже приспособил у себя над головой котелок. На ухабах тот бил его по голове – не спи, мол, следи за дорогой.
- Вот Даша удивится, узнав, какой сложный путь я проделал. И всё это – ради неё. Слишком долгой была у нас разлука. А истинные чувства в разлуке только крепнут. Я это точно знаю.
Заметив впереди огромную лужу, Фёдор собрался её объехать. Но грузовик жалобно ойкнул и завалился на бок.
- Только без паники! – Фёдор быстрым взглядом приметил толстую лиственницу.
Достал из машины трос. Один конец прицепил к колесу, другой – к дереву. Заурчал мотор… но не тут-то было.
Он хорошо помнил профессиональное правило – сохранять спокойствие в любой, даже самой сложной ситуации. И тут же примерился глазом к другому дереву.
Вторая попытка оказалась более удачной, и грузовик добросовестно отсчитал ещё пару-тройку километров. Ровно до тех пор, пока не упёрся в небольшую речку.
- Всё, дальше дороги нет! – сказал Фёдор невидимому собеседнику. – Надо искать брод.
Он снял полушубок, засучил рукава свитера и принялся рыть траншею. От холода защемило сердце.
- Это ничего, - подбадривал мысленно он сам себя. – Ещё немного, ещё чуть-чуть…
Когда Фёдор достиг, наконец-то, заветной цели, его встретили, как героя.
Бородатые, с охрипшими голосами, тундровики своими сильными руками подбрасывали его в воздух – качали и славили. И он, взрослый, тридцатитрёхлетний мужчина, едва сдерживал слёзы.
А навстречу уже бежала она, самая прекрасная девушка на земле.
Шубка накинута наспех, русые волосы рассыпались по плечам. А в глазах – такая искренность и нежность…
Слова, которые она так долго хранила в своём сердце, готовы были сорваться с губ в любую секунду.
И в этот момент всё вокруг перестало существовать. Кроме них двоих…