Следующий день встретил их ярким солнцем и теплым ветром. Джуди проснулась первой, осторожно, чтобы не разбудить Лаки, который всё ещё спал, положив голову ей на грудь. Она полежала немного, глядя на его пятнистую шёрстку, на подкову, которая выделялась на спине, на загипсованную лапу, и улыбнулась. Её нос слегка дёрнулся — но не от волнения, а от лёгкого утреннего зуда. Она почесала его передней лапой и осторожно спустила ноги с дивана.
Больная правая задняя лапа почти не болела. Почти. Она всё ещё чувствовалась — глухая, тупая боль где-то в глубине сустава, но уже не та острая, что раньше. Джуди встала, опираясь на здоровую левую заднюю, и сделала несколько шагов, придерживаясь передней лапой за спинку дивана. Получалось. Она хромала, но шла. Не прыгала на одной лапе, не опиралась на стену всем весом — именно шла, пусть и неровно.
— Прогресс, — прошептала она себе под нос и пошла будить Макса.
После завтрака — овсянка, уже привычная, и немного фруктов — они решили выбраться в город. Джуди надела оба кроссовка. Левый всё ещё казался ей чужим и неудобным, но теперь она хотя бы не пыталась его снять каждые пять минут. Лаки, завёрнутый в лёгкое одеяльце, сидел у неё на руках. Макс взял сумку с водой, перекусом и аптечкой — на всякий случай.
— Куда пойдём? — спросил он.
— Куда-нибудь, где можно просто идти и смотреть по сторонам, — ответила Джуди. — Я хочу привыкать ходить. По-настоящему ходить, а не ковылять от дивана до туалета.
Они сели на автобус и доехали до большого лесопарка на окраине города. Здесь было тихо, зелено, и народу в будний день почти не было. Высокие деревья шумели листвой, где-то пели птицы, и воздух пах травой и влажной землёй. Джуди опустила Лаки на землю, и щенок, прихрамывая на загипсованную лапу, тут же заковылял к ближайшему кусту — обнюхивать, исследовать, оставлять свои метки.
— Не убегай далеко! — крикнула Джуди и медленно, хромая, двинулась за ним.
Она шла по дорожке. Левая лапа ступала уверенно, правая — осторожно, с задержкой, но она шла. Не прыгала. Не опиралась на Макса. Просто шла. Её нос подрагивал, втягивая запахи парка — траву, кору, влажную землю, далёкий дымок от чьего-то костра. Уши стояли торчком, ловя каждый звук.
— Ты идёшь, — заметил Макс, шагая рядом. — Прямо нормально идёшь.
— Я иду, — повторила она, и в голосе звучала гордость. — Хромаю, но иду. Это лучше, чем прыгать на одной лапе и падать в туалете.
— Про туалет — кстати, — Макс покосился на неё. — Тебе не надо?
— Пока нет. Но когда надо будет — скажу. Сам я пока не могу. Ни запрыгнуть, ни нормально присесть без поддержки.
— Ничего. Привык уже.
Они прошли по дорожке до небольшого пруда. Лаки, устав ковылять, сел у воды и смотрел на уток с таким выражением, будто видел их впервые в жизни. Джуди стояла рядом, опираясь на здоровую левую заднюю лапу и слегка придерживаясь передней за ствол дерева, и тоже смотрела на воду. Солнце бликами играло на поверхности, и где-то в камышах квакали лягушки. Её нос дёрнулся — она чихнула от попавшей в ноздри пыльцы.
— Будь здорова, — машинально сказал Макс.
— Спасибо. Это, кажется, аллергия. У нас в Зверополисе тоже такое бывает, особенно весной.
Они посидели у пруда, потом двинулись дальше. Джуди шла и чувствовала, как с каждым шагом лапа становится всё послушнее. Нет, прыгать она не могла — даже думать об этом было больно. И бегать не могла. И забираться куда-либо — тоже. Но ходить — ходить она могла. И это было огромным шагом вперёд.
После лесопарка они поехали в торговый центр. Джуди хотела купить себе ещё одну пару запасных трусов — тех, с морковками, почти не осталось, а белые ей уже надоели. И заодно посмотреть, что вообще продают в людских магазинах.
Торговый центр встретил их шумом, ярким светом и толпами людей. Джуди с Лаки на руках и Макс с сумкой шли по широкому коридору мимо витрин с одеждой, электроникой и едой. Люди оглядывались. Кто-то улыбался и махал, кто-то доставал телефон, кто-то просто таращился. Джуди уже привыкла. Она даже помахала в ответ какой-то маленькой девочке, которая показала на неё пальцем и закричала: «Мама, смотри, кролик!»
— Да, я кролик, — тихо сказала Джуди себе под нос. — И да, я в торговом центре. И нет, я не сбежала из зоопарка.
Они зашли в магазин одежды. Джуди выбрала упаковку трусов — на этот раз с принтом из маленьких зелёных яблок, потому что морковок не было. Макс помог ей оплатить на кассе самообслуживания — она уже не воевала с терминалом, а спокойно провела упаковку сканером, приложила карту и забрала чек.
— Ты освоилась, — заметил Макс.
— Я просто устала с ними ругаться, — ответила Джуди.
Потом они зашли в фуд-корт. Запахи стояли одуряющие — жареное мясо, выпечка, специи, сладкие вафли. У Джуди заурчало в животе, и она поняла, что проголодалась.
— Давай что-нибудь лёгкое, — сказала она. — Салат и, может, курицу на гриле. Без хлеба. И без острого. Живот до сих пор непредсказуемый.
Они взяли еду и сели за столик в углу, подальше от шумных компаний. Лаки устроился на коленях у Джуди и получил свою порцию — немного отварной курицы без соли и специй. Он ел аккуратно, почти не роняя, и Джуди гладила его по голове, пока сама жевала салат.
— Знаешь, — сказала она, прожёвывая, — я раньше думала, что торговые центры — это скучно. А теперь я понимаю, что это просто место, где много всего. Как рынок в Сахара-сквер, только под крышей.
— У вас в Зверополисе тоже есть торговые центры?
— Есть. Только адаптированные под разные размеры. Для слонов — огромные залы, для мышей — маленькие переходы. И очереди там такие же длинные.
Она доела салат и откинулась на спинку стула. Живот был спокоен. Лапа не ныла. Лаки дремал на коленях. Всё было хорошо.
— Макс, — сказала она вдруг. — Мне нужно в туалет.
— Понял, — он встал и подал ей руку. — Пошли.
Туалет в торговом центре был большим и чистым. Они зашли в кабинку для маломобильных посетителей — она была шире, и там было за что держаться. Но Джуди всё равно не могла справиться сама. Унитаз был высоким — для людей. Она не могла на него запрыгнуть, не могла нормально присесть без поддержки. Больная правая задняя лапа не гнулась достаточно, чтобы удержать равновесие на корточках.
— Чёртовы людские унитазы, — проворчала она. — Почему они такие высокие? У нас в Зверополисе для кроликов всё ниже, для слонов выше, а тут — один размер для всех!
— Зато кабинка большая, — заметил Макс, помогая ей спустить штаны и трусы.
— Это да, — признала она. — Хоть локтями не бьюсь о стены.
Она спустила трусы до колен, Макс взял её за передние лапы, глядя в потолок, и она, опираясь на здоровую левую заднюю лапу, присела над унитазом. Равновесие держалось с трудом. Правая лапа, замотанная в бинт под носком, висела в воздухе, и Джуди приходилось напрягать все мышцы, чтобы не упасть. Её нос задёргался от усилия.
— Ненавижу это, — процедила она сквозь зубы. — Я уже хожу, я уже почти нормальная, а в туалет сама сходить не могу. Это бесит.
— Заживёт, — спокойно сказал Макс. — Ещё немного, и сможешь сама.
— Ты говоришь это каждую неделю.
— И каждую неделю тебе становится лучше. Заметь.
Джуди хмыкнула, но спорить не стала. Действительно, ей становилось лучше. Медленно, но верно. Просто ей, крольчихе, которая привыкла бегать, прыгать и ловить преступников, было трудно смириться с тем, что она не может даже в туалет сходить без посторонней помощи.
Когда они закончили и вышли из кабинки, Джуди остановилась у зеркала и посмотрела на себя. Крольчиха в полицейской форме. Один кроссовок на правой задней лапе, левая — босая, с розовыми подушечками. Лаки на руках, спящий и тёплый. Глаза уставшие, но живые. Нос чуть подрагивает. Уши стоят торчком.
— Я выгляжу как персонаж странного сна, — сказала она своему отражению.
— Ты выглядишь как Джуди Хопс, — поправил Макс. — Этого достаточно.
Она улыбнулась, поправила Лаки на руках и, хромая, двинулась к выходу.
Остаток дня они провели в торговом центре — просто гуляли по этажам, заходили в разные магазины, смотрели на витрины. Джуди купила себе ещё одну футболку — мягкую, серую, с надписью «I'm not from here», которая показалась ей ужасно смешной. Макс купил новую книгу — на этот раз что-то про космос. Лаки получил новую игрушку — маленького резинового цыплёнка, которого тут же начал грызть.
Когда они вернулись домой, уже вечерело. Джуди устала, но это была приятная усталость — усталость от прогулки, от свежего воздуха, от нормального человеческого дня. Она сняла кроссовки, стянула носки, пошевелила пальцами обеих задних лап. Розовые подушечки горели после долгой ходьбы, но это была хорошая боль — боль от движения, а не от травмы.
— Я сегодня много ходила, — сказала она, укладываясь на диван. Лаки тут же запрыгнул к ней, пристроившись под боком, и положил голову на грудь. — И я почти не думала о том, что хромаю. Просто шла.
— Значит, завтра будешь ходить ещё лучше, — Макс сел на пол рядом. — А через неделю, может, и прыгать начнёшь.
— Не знаю насчёт прыгать, — она задумалась. — Но ходить — да. Ходить я смогу. А потом, может быть, и бегать. И тогда...
Она не договорила. В голове промелькнула мысль: «И тогда я смогу искать способ вернуться». Но она не сказала этого вслух. Вместо этого она закрыла глаза, прижала Лаки покрепче и позволила себе просто лежать и дышать.
— Спокойной ночи, Макс.
— Спокойной ночи, Джуди.
Ночь опустилась на город. За окном гудели машины, где-то играла музыка, но в квартире было тихо. Джуди лежала на диване, чувствуя, как бьётся сердце Лаки, как ноет уставшая лапа, как внутри, где-то очень глубоко, теплится крошечная жизнь. Она улыбнулась и заснула. Завтра будет новый день. И она будет ходить. Может быть, даже чуть лучше, чем сегодня.