Ставлю телефон на самолётный режим и ложусь спать. Одна. В чужом гостиничном номере. От обиды слёзы катятся по щекам на подушку.
Вот так закончилась моя семейная жизнь. Ни дома, ни мужа, ни ребёнка. Последнее бьёт особенно сильно.
Мне тридцать три года и я провожу ночь в гостинице. Потому что больше негде.
Зарываюсь в подушку и заставляю себя провалиться в успокаивающую темноту.
Утром просыпаюсь от привычного звука будильника. Открываю глаза и понимаю, что голова раскалывается.
Включаю телефон и вижу штук пять пропущенных звонков. Кто же меня так искал? Может, Лёша?
И сразу же сажусь и просыпаюсь окончательно, когда вижу, что все звонки с номера Григория. В краску бросает от картинок прошлого вечера.
Господи. Как же стыдно-то.
Перезвонить? Вдруг он волнуется? Я же ушла, не предупредив.
Кручу телефон в руке, но так и не решаюсь набрать Григория.
Я не узнаю себя. Я веду себя как маленькая девочка. Но что-то словно останавливает меня. Я боюсь.
И от страха решаю и на работу не идти сегодня. Почему-то мне кажется, что Григорий снова приедет в офис. Хотя почему я так думаю? У него Эля есть. Зачем я ему?
Вчерашний поцелуй… ну, это просто порыв был. Глупый порыв и с моей, и с его стороны.
Надо просто забыть.
Я звоню в офис и предупреждаю, что не приду сегодня, потому что плохо себя чувствую. Весь день провожу в гостиничном номере и только вечером решаю выйти прогуляться.
Я уже почти успокоилась и честно старалась не думать о Григории и этом странном поцелуе. Я в порядке.
Выхожу на улицу и с удовольствием втягиваю прохладный воздух. Запахиваю куртку и обнимаю себя. Делаю шаг и тут слышу за спиной знакомый голос:
— Я уже думал, что ты не выйдешь и мне придётся штурмом гостиницу брать.
Резко разворачиваюсь и вижу усмехающегося Григория, который отделяется от колонны и идёт ко мне.
Что он здесь делает?! Как он нашёл меня?!
По-видимому, все эти вопросы легко читаются в моём взгляде. Потому что, подойдя ко мне, Григорий чуть наклоняет голову, не сводя с меня взгляда, и произносит:
— На звонки не отвечаешь. На работу не вышла. Я волнуюсь, Стася. Всё в порядке? Пришлось подключить кое-кого, чтобы пробили твой телефон.
Потом он окидывает взглядом здание гостиницы.
— Как устроилась? — снова смотрит на меня.
— Нормально. Зачем ты здесь? — я кутаюсь в куртку и сжимаюсь под его цепким взглядом.
— Не люблю оставлять нерешённые ситуации, — усмехается он.
— Всё в порядке, Григорий, — я беру себя в руки. — Давай просто забудем и…
И я хочу сказать, что вовсе необязательно рассказывать это всё Ольге, но он не даёт мне договорить.
— Это не решение, Стася, — усмехается по-доброму и я чувствую, что снова тону в его глазах.
Отворачиваюсь и смотрю куда-то вдаль.
Что за бред? Почему?
— К себе не пригласишь? — Григорий делает последний шаг и вторгается в моё личное пространство.
Снова заставляет меня дышать его запахом.
Мотаю головой, так и не поворачиваясь к нему.
— Ну, я так и думал. Тогда я тебя приглашаю, — и он, не давая мне до конца осознать его слова, берёт меня за руку и тянет за собой.
— Григорий, что ты делаешь? Куда ты тащишь меня? Григорий! — я пытаюсь сопротивляться.
— Нам надо поговорить, Стася. Не на улице. Ты же понимаешь, что нельзя просто сказать «давай забудем» и это всё сотрётся из памяти? Я не люблю вопросы без ответов. Поэтому мы просто поедем в одно место и просто поговорим.
— Да я не хочу никуда с тобой ехать! Что происходит-то?! Господи, какой бред! — возмущаюсь я. — Отпусти меня! Мне надо домой! То есть в номер! Григорий, ну, что такое-то?
— Стася, ты заставляешь меня думать, что и правда боишься меня, — он резко останавливается у своей машины и разворачивает меня к себе, не выпуская запястья. — Боишься?
Я, естественно, не буду признаваться в этом! Поэтому хмурюсь и мотаю головой.
— Ну, я так и думал, — Григорий открывает переднюю дверцу внедорожника. — Садись. Обещаю, я не кусаюсь. По крайней мере, пока ты сама этого не попросишь.
Его губ касается дерзкая, почти мальчишеская усмешка, которая совершенно не вяжется с его образом строгого адвоката.
Он наседает и мне приходится опуститься на кожаное сиденье.
Григорий захлопывает дверь и быстро обходит машину, садится за руль и тут же трогается с места.
— Куда мы едем? — спрашиваю я, глядя прямо перед собой. Мои пальцы судорожно сжимают сумочку и, чтобы не выдать своё волнение, я зажимаю ладони коленками.
— В одно место, где мы сможем спокойно поговорить и всё выяснить.
Я кошусь на его теперь уже серьёзное лицо и не решаюсь больше расспрашивать. Мысленно, конечно, ругаю себя, что согласилась поехать. Но… что, если Григорий прав?
Вся эта ситуация… Да, нам надо просто её проговорить и всё. Мне и перед Ольгой тогда легче будет.
Машина паркуется возле неприметного здания. Я осматриваюсь. Ни разу в этом районе не была.
Григорий помогает мне выйти и, не выпуская моей руки, ведёт меня к массивной деревянной двери. Проводит карточкой, замок щёлкает и дверь открывается.
— Проходи, — приглашает меня Григорий.
Не решаюсь. Стою, не двигаясь.
— Стася, если бы я задумал что-то плохое, то отвёз бы тебя в лес, — ухмыляется Григорий. — Мы в элитном клубе, где не бывает посторонних и нам точно никто не помешает всё обсудить. Проходи.
Кладёт ладонь мне на талию и я, чтобы избежать этого прикосновения, подаюсь вперёд и переступаю порог.
Григорий ведёт меня по длинному коридору. Внутри всё отделано деревом.
Кажется, всё просто. Да, здесь нет кричащей роскоши, но каждая деталь — от массивных латунных ручек до тяжёлых кожаных кресел в нишах — буквально кричит о статусе этого места.
Мы заходим в просторный зал с высокими сводчатыми потолками. Я сразу обращаю внимание на висящие на стене луки. Каждый из них похож на произведение искусства.
А там, на противоположной стене под мягким светом неярких ламп белеют мишени.
Красиво, конечно. Но мне здесь некомфортно. Потому что повод совсем нерадостный.
— Григорий, давай уже обсудим всё и я поеду, — начинаю я, разворачиваясь к нему.
И мой голос эхом отдаётся от стен и потолка этого зала. Поэтому я продолжаю уже тише:
— То, что произошло вчера… это… это всё стресс. Это… это было…
Григорий, не дослушав, снимает пиджак и бросает его на кожаный диван. Остаётся в одной рубашке и я невольно сглатываю, глядя, как он расстёгивает запонки и небрежно закатывает рукава до локтей.
Теперь я снова вижу его сильные руки с тёмными волосками. И это так контрастирует с белоснежной выглаженной рубашкой.
— Сначала постреляем, Стася, — его голос вырывает меня из оцепенения. — Это поможет тебе подобрать точные слова, — усмехается. — Тебе нужно выпустить пар.
— Да я не умею! Я никогда не держала это в руках! — протестую я, чувствуя, как внутри всё начинает дрожать.
— Я научу. Но сначала посмотри.
Он выбирает массивный черный лук. Встает вполоборота к мишени. Берет стрелу и устанавливает её на тетиву.
Я невольно замираю и не могу отвести глаз.
Когда он начинает натягивать лук, ткань тонкой рубашки на его спине натягивается до предела, обрисовывая каждую мышцу. Я вижу игру его лопаток, мощный разворот плеч и то, как вздуваются вены на его предплечьях. Его пальцы, те самые, которые вчера так властно сжимали мой затылок, теперь уверенно и жёстко держат тетиву.
Григорий замирает. В зале становится опасно тихо. Я пытаюсь унять своё же сердце, которое как молоточком стучит в рёбра.
Лицо мужчины сосредоточено, скулы напряжены, а взгляд… Он не смотрит на меня. Всё его внимание — на мишень. Но я настолько ощущаю его силу, что у меня перехватывает дыхание.
Резкий щелчок. Свист рассекаемого воздуха.
Стрела с глухим ударом вонзается точно в центр. В самое «яблочко».
Вибрация тетивы ещё какое-то время отдаётся в воздухе, а я чувствую, как по моему телу разливается странный, тягучий жар. Он медленно, как мёд, стекает вниз и концентрируется внизу живота. Я выпрямляюсь и очень стараюсь дышать ровно.
Это зрелище… оно пугающе красиво. Опасно красиво.
И сразу как выстрел в памяти вчерашний поцелуй.
Краска приливает к лицу.
Надо отвернуться. Не смотреть на него. Сейчас он повернётся и всё прочитает в моих глазах. Надо отвернуться. А я не могу!
Глядя на его напряженные мышцы и этот холодный, уверенный профиль, я вдруг понимаю, что вся моя решимость превращается в прах. Здесь, рядом с этим мужчиной, я чувствую себя какой угодно, только не «бревном». Я чувствую, как во мне просыпается нечто такое, от чего хочется одновременно и бежать, и подойти ближе, чтобы коснуться этой горячей, напряжённой спины.
Григорий медленно опускает лук и поворачивается ко мне. На его губах играет едва заметная торжествующая улыбка. Он ведь точно знает, какой эффект произвёл.
— Твоя очередь, Стася, — его голос звучит низко, с хрипотцой. — Иди сюда. Я помогу.14
Роман "Не отпущу". Лана Пиратова