Джазовое трио, состоящее из молчаливого ударника музыкального труда, активно жестикулирующего лучшего котнрабасиста глобального Юга России и питерского саксофониста, мигрировавшего на всё тот же юг подальше от вечно мелкого залива и слишком уж тёмных невских вод озвучивало вслух мысли слушателей. Их, гостей, совсем немного, человек двадцать, что придавало звуковому действию на лучшей закатошной на районе камерности.
Или квартирности, если хотите. Нет, всё же камерности. Выслушивать Бродского, переложенного на джаз, я был не готов, так что от приглашения прийти на такой концерт, посвящённый дню рождения поэта, извергнутого глубинами страны, страны избитой, победившей, но горько плачущей от скорби, не видящей просвета в серых красках — я отказался... Не готов, что-ли, был слушать:
Не выходи из комнаты,
не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце,
если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно всё,
особенно — возглас счастья.
Только в уборную —
и сразу же возвращайся.
О, не выходи из комнаты,
не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано
из коридора
и кончается счетчиком.
А если войдет живая милка, пасть разевая,
выгони не раздевая.
Не выходи из комнаты;
считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете
стены и стула?
Зачем выходить оттуда,
куда вернешься вечером
таким же, каким ты был,
тем более — изувеченным?
Нет, в этом мире и так надежды мало, совсем немного. А света меньше ещё больше. Зато тьмы, что свисает над северным миром ночью, и днём так много, что больше уже, казалось, и не надо, так много, что даже летом его и не выгонишь из передней.
Джазменам хотелось немного этого света дать. Ну хотя бы намёка на свет, но чем отличается и могут помочь тогда, когда ненависть к [перечислить или вставить сюда очередную жертву пропагандистской машины, которой всё равно, кого и кем ненавидеть — французов англичанами, русских немцами, евреев всем миром, англичан французами и испанцами, русских французами, ещё раз евреев всем миром, потом русских, потом... А когда о любви?
Я спел ей про еврея, про "Такие дела, брат, — любовь",
Я спел ей "Hoochie Coochie Man",
А потом один раз ещё про еврея, затем - "О любви",
Может, уже пора?
What a wonderful world... Песня была выпущена в 1968 году, в том году, когда расовые волнения в США достигли апогея, беспорядки на почве цвета кожи и вида мочек ушей прокатились по стране по ту сторону лужи, охватив сотни городов, да так, что был введён комендантский час;
предчувствие...гражданской войны.
К тому тогда добавились протесты против войны [во Вьетнаме]. Еврейско-американский дуэт авторов рассматривали чернокожего с французским именем Луи как «идеального посла восстановления мира между сообществами», мир нуждался в этой песне, будто она сможет вселить чувство надежды и оптимизма. А разве может? Ведь песня не политика, слова не пули, что может артист противопоставить жестокости?
Любовь...
На одном из выступлений Луи Армстронг предварил исполнение следующими словами:
Некоторые из вас, молодые люди, говорят мне:
«Эй, батя, о чём ты, какой прекрасный мир? А как насчёт всех этих войн повсюду, ты их тоже называешь прекрасными?…»
Но как насчёт того, чтобы минутку послушать старого батю? Мне кажется, это не мир так плох, а то, что мы делаем с ним, и всё, что я хочу сказать: посмотри, что за прекрасный мир мог бы быть, если бы мы дали ему шанс. Любовь, детки, любовь. В этом весь секрет».
И да, в США её продвигать не хотели, обиделся продюсер, хотя во многих странах она была в ТОП... И пока эта композиция (да и другие, не менее светлые) звучит хоть раз в день, в живом исполнении, да хоть записи, есть хоть один шанс, хоть маленький, но шанс на этот самый мир. И лучик любви.
============
Больше статей про путешествия здесь.
Подписывайтесь на канал – зарисовки выходят каждый день.
Ставьте лайк, если понравилось
#джаз
#любовь
#этот прекрасный мир
#what a wonderful world