Дневник Галины Смирновой за 17–21 сентября 1970 года — это пять записей подряд. Никаких пропусков, никаких «вчера забыла написать». Каждый день — своя волна.
Она работала инженером-технологом на оборонном заводе, растила дочь Наташу после развода. Юрий — фрезеровщик с того же завода, женатый, с дочерью Олей и женой Октябриной.
Что между ними происходило — в дневнике не объясняется. Там сразу внутри.
17 сентября. «За свои 30 лет имею одни только переживания»
Запись начинается с ответа на его письмо. Он написал — она не может молчать.
Перечисляет светлые моменты этой осени: театр, поездка в Чишмы, первое сентября. Три точки, вокруг которых немного тепла. А потом: «скоро я тебя потеряю».
Она уже знает, чем это кончится. Или думает, что знает. «Хочется любви не вероломной, а такой большой, такой огромной — словно океан».
Эту фразу она написала в тетрадку. Никому не отправила.
18 сентября. Он пришёл в школу
Юрий пообещал не приходить — и пришёл. Прямо в школу, где Наташа занималась музыкой.
Галина его прогнала. И тут же пожалела.
Вечером мама плакала. Не ругала — просто плакала. Это хуже.
Наташа хорошо сыграла на уроке. Галина это тоже записала — как единственную вещь за день, которая точно хорошая.
19 сентября. Электричка из Чишмов
Самая короткая запись. Самая тяжёлая.
Вернулась с картошки. «Приехала грязная как чушка». В электричке думала о нём всю дорогу.
Там же, в этой записи, — фраза, которую не хочется цитировать напрямую. О том, что если во второй раз не сложится — она не переживёт. Написала — и дальше написала про Борю. Боря надёжный, не женатый, давно за ней ухаживает. Рациональный выход, который она видит и не может выбрать.
20 сентября. «Познальное свидание»
Редкий день.
Они встретились. Она называет это «познальным свиданием» — своим словом, не из словаря. Он был нежным. Ревновал к тренеру, к Боре. «Ловлю языком каждую слезинку» — это тоже оттуда.
Но даже в этот день — тень. «Если бы она была человечнее» — о жене. Октябрина где-то существует, живёт своей жизнью, не знает, что её упоминают в чужом дневнике.
21 сентября. Сосед в подъезде
Встретила соседа. Тот спросил: «Что, Галя, ты замуж вышла?»
После этого — нервная дрожь. Весь вечер.
В советском доме личная жизнь — это не личная жизнь. Сосед ничего не знает, просто спросил. Но она знает, что значит такой вопрос. Что уже говорят. Что видели.
Запись злая: «Тебе наплевать на моё положение». Решение — отказаться. Ради Наташи, ради покоя, ради того, чтобы не быть «развалиной».
Через три года они поженятся.
Магомаев в репродукторе
Той осенью по радио крутили его новую песню — «Извини».
«А что случилось, а ничего не случилось,
просто была любовь, да видно не получилось.
Зачеркни эти дни, не пиши, не звони.
Извини, извини».
Галина слушала. Примеряла на себя.
В 1970 году не было способа сказать «эта песня — про меня» и показать кому-то телефоном. Можно было только сидеть и слушать. И записывать в тетрадку, которую никто не прочитает.
Галина Романовна Смирнова умерла в январе 2021 года. Ей было восемьдесят. Дневник уцелел.
Помните, как слушали Магомаева в 70-е? Или как писали письма, которые не отправляли? Расскажите в комментариях.