— Какая ирония, что ты предпочел итальянский ресторан на набережной, хотя всегда ненавидел морепродукты. Очевидно, вкусы Дианы оказались важнее твоей аллергии на мидии.
Виктор замер в неестественной позе, так и не успев снять пальто до конца. Левый рукав повис вдоль тела, ключи от машины с глухим стуком легли на тумбочку. Он медленно поднял взгляд на жену. Алиса сидела в кресле напротив прихожей, скрестив ноги и положив руки на подлокотники. На ее лице не было ни единой эмоции. Абсолютно ровные, расслабленные черты лица человека, который уже всё для себя решил и теперь просто зачитывает приговор.
— О чем ты сейчас говоришь? — Виктор сбросил пальто на банкетку и сделал шаг вглубь коридора. — Какая Диана? Какой ресторан на набережной? Я только что приехал из Екатеринбурга, с объекта. Мы полтора часа торчали в пробке на въезде в город.
— Можешь не утруждать себя выдумыванием деталей про пробки, — тон Алисы оставался пугающе будничным, словно они обсуждали покупку хлеба. — Я знаю про ваш четверговый ужин. И про то, что ты звонишь ей каждый вечер после работы, закрываясь в машине на парковке. Я даже знаю, что в следующем месяце вы планируете провести выходные в загородном отеле. Том самом, куда мы ездили на нашу годовщину. Весьма практично с твоей стороны не искать новые места.
Виктор почувствовал, как кровь отливает от лица, уступая место горячей, пульсирующей злости. Он шагнул в гостиную, остановившись в паре метров от жены.
— Ты в своем уме? — жестко спросил он, глядя прямо в ее сухие, потемневшие глаза. — Я не видел Диану три года. С того самого дня, как мы расстались. Я не звоню ей по вечерам, я сижу в машине и прослушиваю голосовые сообщения от подрядчиков, потому что дома ты жалуешься на шум! Что за бред ты несешь? Откуда в твоей голове взялся этот больной сценарий?
Алиса медленно перевела взгляд на окно, за которым сгущались ранние сумерки. Она не дергалась, не пыталась кричать. Ее методичная, ледяная подача информации пугала Виктора гораздо сильнее, чем любая возможная ссора.
— В среду вечером, когда ты якобы ужинал с заказчиками, Диана была в черном шелковом платье, — продолжила жена, полностью игнорируя его вопросы. — Ты сказал ей, что устал от моей холодности. Что наш брак оказался ошибкой, и ты ищешь правильный момент, чтобы все закончить, не создавая лишнего шума. Это очень точные формулировки, Виктор. Слишком точные для больного сценария.
— Я был на объекте с инженерами! У меня есть геолокация, чеки из круглосуточной столовой на трассе и десять свидетелей, которые пили со мной растворимый кофе из пластиковых стаканчиков! — Виктор повысил голос, чувствуя, как абсурдность ситуации начинает сводить его с ума. — Кто вбил в твою голову эту чушь? Кто снабжает тебя этими деталями?
Он навис над креслом, упираясь руками в колени и всматриваясь в лицо жены. Алиса наконец посмотрела прямо на него. В ее взгляде плескалось абсолютно чистое, дистиллированное презрение.
— Твоя мать, — ровно произнесла она.
Виктор отшатнулся, словно его ударили под дых.
— Что?
— Маргарита Борисовна, — Алиса слегка наклонила голову, словно общаясь с туговатым на ухо человеком. — Она гостит у нас третий день. И все эти три дня, пока ты находился в своей командировке, она методично и очень подробно рассказывала мне о твоей настоящей жизни. О той, в которой ты делишься с ней своими переживаниями по поводу разрыва с любимой женщиной. О той, где ты просишь у матери совета, как мягче от меня избавиться.
Мозг Виктора лихорадочно переваривал услышанное. Пазл начал складываться в уродливую, гротескную картину. Мать приехала к ним в среду утром, сославшись на то, что у нее в квартире меняют трубы водоснабжения. Виктор уехал в командировку в четверг. Все это время две женщины находились в одной квартире.
— Она сидела на этом самом диване, — Алиса указала рукой на мебель позади Виктора, — пила чай и с глубоким сожалением смотрела на меня. Рассказывала, как ты мучаешься. Как Диана звонит ей и жалуется, потому что ты обещал уйти от меня еще полгода назад. Твоя мать даже цитировала твои слова. Вчера вечером она в красках описала, как ты выбирал кольцо для Дианы в ювелирном на прошлой неделе.
— Я не покупал никаких колец, — процедил Виктор сквозь стиснутые зубы. — Я заезжал в сервис менять масло.
— Значит, Маргарита Борисовна обладает феноменальным даром сочинять остросюжетные романы с твоим участием, — парировала Алиса. — Она выдавала мне порцию информации утром за завтраком, потом закрепляла успех в обед, а вечером добивала меня новыми подробностями. Знаешь, с каким сочувствием она советовала мне начать искать новую съемную квартиру для себя? С таким искренним, участливым видом.
Виктор выпрямился. Его руки сами собой сжались в кулаки. Он вспомнил, как мать всегда недолюбливала Алису, считая ее слишком сухой, слишком независимой, слишком сосредоточенной на своей карьере. Но он никогда не мог представить, что ее неприязнь примет форму такой изощренной, расчетливой диверсии.
Она не просто сплетничала. Она целенаправленно, шаг за шагом, вливала яд в уши его жены, используя его отсутствие как идеальное прикрытие. Она создавала альтернативную реальность, наполненную фальшивыми фактами, несуществующими планами и выдуманными диалогами.
— Где она? — голос Виктора упал до угрожающего полушепота.
— На кухне, — невозмутимо ответила Алиса. — Печет твои любимые пирожки с капустой. Готовится встречать блудного сына, который вот-вот приедет из объятий другой женщины.
Виктор медленно повернул голову в сторону коридора. Из-за приоткрытой двери кухни действительно доносился легкий запах выпечки и приглушенный звук работающего телевизора. Идиллическая картина домашнего уюта, под прикрытием которой разворачивалась настоящая психологическая бойня. Он не стал снимать обувь. Прямо в уличных ботинках он уверенно зашагал по паркету в сторону кухни, чувствуя, как ярость выжигает внутри последние остатки сыновней почтительности.
— Выключи плиту и немедленно зайди в гостиную. У нас появилось срочное дело, не терпящее отлагательств.
Голос Виктора прозвучал сухо и резко, эхом отразившись от стен коридора. Он остался стоять на пороге комнаты, скрестив руки на груди, образуя вместе с сидящей в кресле Алисой некое подобие трибунала. Ждать пришлось недолго. Через полминуты в дверном проеме появилась Маргарита Борисовна. Она неспешно вытирала руки о льняное кухонное полотенце, а на ее лице блуждала та самая снисходительная, мягкая полуулыбка женщины, уверенной в своем абсолютном превосходстве. Она явно ожидала увидеть сцену грандиозного скандала, растрепанную невестку и растерянного сына, пытающегося оправдаться.
Но картина, представшая ее глазам, совершенно не вписывалась в заготовленный сценарий. Алиса сидела абсолютно неподвижно, с прямой спиной, ее лицо напоминало фарфоровую маску. Виктор стоял рядом, буравя мать тяжелым, немигающим взглядом.
— Витенька, ты уже вернулся? — Маргарита Борисовна попыталась сохранить непринужденный тон, хотя ее улыбка слегка дрогнула на уголках губ. — А я вот пирожки затеяла. Думала, ты с дороги голодный, уставший. Что-то случилось? Вы почему оба такие мрачные?
— Случилось то, что во время моей командировки ты решила заняться написанием низкопробных романов, — отчеканил Виктор, не меняя позы. — Алиса, будь добра, повтори сейчас моей матери то, что ты рассказала мне пять минут назад. Про ресторан, про шелковое платье и про мои планы на грядущие выходные.
Маргарита Борисовна замерла. Полотенце в ее руках перестало двигаться. Секундное замешательство отразилось в ее глазах, но она быстро взяла себя в руки, расправила плечи и перевела взгляд на невестку. В этом взгляде больше не было фальшивого сочувствия — только холодный, оценивающий расчет хищника, которого застали врасплох.
— Я слушаю вас предельно внимательно, Маргарита Борисовна, — ровным, лишенным эмоций тоном произнесла Алиса. — Расскажите теперь при Викторе, как именно он выбирал кольцо в ювелирном магазине. Вы ведь вчера вечером так живо описывали огранку камня. И не забудьте упомянуть тот трогательный момент, когда он жаловался вам на мою холодность, сидя в машине на парковке.
Кожа на лице свекрови слегка натянулась, скулы заострились. Она сделала шаг вперед, всем своим видом демонстрируя оскорбленную невинность.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Алиса, — тон Маргариты Борисовны стал тягучим, с легкой примесью снисхождения к неразумному ребенку. — Витя, твоя жена явно переутомилась на своей работе. У нее начались какие-то навязчивые идеи. Я просто рассказывала ей за чаем историю сына моей давней подруги, Ирины. Это у него проблемы в семье, это он мечется между женой и бывшей девушкой. А Алиса, видимо, в силу своей болезненной ревности, спроецировала эту чужую жизнь на вас.
Виктор усмехнулся. Это была не улыбка, а короткий, жесткий оскал, не предвещающий ничего хорошего.
— Сын твоей подруги Ирины тоже встречается с девушкой по имени Диана? — ледяным тоном поинтересовался он. — И он тоже планирует отвезти ее в тот самый загородный отель, где мы с Алисой праздновали годовщину? Какое поразительное совпадение деталей.
— Люди часто выбирают одни и те же популярные места для отдыха! — невозмутимо парировала мать, хотя ее пальцы с силой вцепились в ткань полотенца. — А имена... мало ли в городе Диан? Я просто делилась жизненной ситуацией, а Алиса перевернула все с ног на голову. У нее явно паранойя на почве неуверенности в себе. Она сама выдумала эту измену, потому что знает, что не дотягивает до идеальной жены.
Алиса медленно поднялась с кресла. Она не стала подходить к свекрови, предпочитая держать дистанцию.
— Вы назвали точную дату, — спокойно, без единой лишней интонации произнесла Алиса. — Вы сказали, что в среду вечером, в девятнадцать часов тридцать минут, Виктор ужинал с Дианой в итальянском ресторане на набережной. Вы в деталях описали ее черное шелковое платье с открытой спиной. Вы утверждали, что Виктор сам звонил вам прямо из-за столика, пока она выходила в дамскую комнату, и просил совета, как лучше подать мне документы. Сын Ирины тоже звонил вам в среду вечером посоветоваться?
Маргарита Борисовна сузила глаза. Иллюзия мирной пенсионерки окончательно растворилась в воздухе, оставив перед Виктором жесткую, изворотливую женщину, готовую идти по головам ради собственной правоты. Она поняла, что версия с чужой историей провалилась, и мгновенно сменила тактику, переходя в контратаку.
— Ты переворачиваешь мои слова! — голос матери стал резким, металлическим. Она смотрела прямо на Алису, полностью игнорируя присутствие сына. — Я сказала, что видела Диану в городе. И сказала, что она выглядит прекрасно, в отличие от некоторых, кто вечно ходит по дому с кислым лицом. Я предположила, что Витя мог бы быть с ней счастлив, потому что она хотя бы умеет улыбаться и создавать уют. А твой больной мозг дорисовал рестораны, кольца и разводы! Ты сама себя накрутила, потому что подсознательно понимаешь — Витя с тобой несчастен. Ты цепляешься за него, выдумываешь несуществующие заговоры, лишь бы сделать меня виноватой в своих собственных семейных провалах.
— Хватит изворачиваться, — жестко оборвал ее Виктор, делая шаг к матери. Его голос звучал так, словно он заколачивал гвозди в крышку гроба. — Алиса не страдает галлюцинациями. Я знаю свою жену. Она не способна придумать такое количество специфических деталей. Ты намеренно, три дня подряд, вливала в нее этот яд. Ты использовала мое отсутствие, чтобы разрушить мой брак изнутри. Ты врала ей в лицо, глядя прямо в глаза.
— Я говорила ей правду о том, во что превратилась ваша жизнь! — огрызнулась Маргарита Борисовна, не отступая ни на миллиметр. На ее щеках проступили некрасивые красные пятна. — Ты ходишь как в воду опущенный! Ты постоянно на работе, лишь бы не возвращаться в этот склеп! Я просто хотела, чтобы она поняла, что так продолжаться не может! Я пыталась заставить ее шевелиться, обратить на тебя внимание!
— Путем выдумывания моей измены? — Виктор склонил голову набок, разглядывая мать как абсолютно незнакомого человека. — Путем рассказов о том, что я покупаю другой женщине кольца? Это твой извращенный метод семейной психотерапии?
— Да она просто ищет повод сделать из меня монстра! — Маргарита Борисовна махнула рукой в сторону Алисы, ее губы искривились в презрительной усмешке. — Она все перекрутила! Я сказала ей, что ты в среду вечером был не на объекте, а ужинал с Дианой, потому что я сама их видела! Да! Я видела их в том ресторане! Я проходила мимо по набережной и видела вас двоих через витрину! И платье видела, и как ты смотрел на нее! Так что не смей делать из меня лгунью, Виктор! Ты сам заврался, а теперь пытаешься выкрутиться за мой счет!
В воздухе повисло тяжелое, вязкое напряжение. Маргарита Борисовна тяжело дышала, ее глаза торжествующе блестели. Она пошла ва-банк, решив подкрепить свою первоначальную ложь собственным лжесвидетельством, свято веря, что авторитет матери заставит Виктора замолчать и признать вину.
— В среду. В девятнадцать тридцать. Через витрину итальянского ресторана на набережной.
Виктор произнес эти слова медленно, словно пробовал каждое на вкус. Он не сводил прищуренных глаз с лица матери. Затем он неторопливо сунул руку во внутренний карман пиджака и достал смартфон. Большим пальцем он разблокировал экран, сделал несколько свайпов и открыл рабочую почту.
— Какая феноменальная оптика встроена в твои глаза, — ровным, металлическим тоном продолжил он, подходя к Маргарите Борисовне вплотную и поворачивая экран смартфона прямо к ее лицу. — В среду в девятнадцать тридцать я находился на объекте в ста сорока километрах от города. Мы проводили тестовый запуск насосной станции вместе с комиссией. Вот видеоотчет, который я лично снимал и комментировал для заказчика. Посмотри на таймкод в правом нижнем углу экрана.
Маргарита Борисовна скосила глаза на яркий дисплей. На видео Виктор в строительной каске стоял на фоне бетонных перекрытий, а за его спиной шумели огромные промышленные агрегаты. Цифры даты и времени светились неопровержимым доказательством ее лжи.
— А вот это, — Виктор перелистнул на следующую фотографию, — селфи с главным инженером, сделанное через десять минут на парковке того самого объекта. Как видишь, на мне нет костюма для итальянского ресторана. И Дианы в шелковом платье здесь тоже не наблюдается. У тебя есть еще какие-нибудь версии пространственно-временных аномалий?
Свекровь отдернула голову от телефона, словно он обжигал. Ее лицо за несколько секунд прошло трансформацию от надменной уверенности до загнанного выражения пойманного с поличным мошенника. Губы плотно сжались в тонкую линию, грудная клетка тяжело вздымалась. Иллюзия ее превосходства разбилась о железобетонные цифровые факты.
— Вы просчитались, Маргарита Борисовна, — голос Алисы раздался со стороны кресла, спокойный и острый, как скальпель хирурга. — Вы настолько увлеклись созданием этой мыльной оперы, что забыли простейшую вещь. В наше время каждый шаг человека легко проверяется. Вы не просто пошли на обман. Вы сделали это крайне непрофессионально и глупо.
Это замечание стало той самой искрой, которая подорвала пороховой склад. Поняв, что тактика отрицания уничтожена, Маргарита Борисовна сбросила маску благопристойности. Ее лицо исказила гримаса абсолютной, нескрываемой ненависти. Она брезгливо швырнула кухонное полотенце на пол и в упор посмотрела на невестку.
— Да потому что я физически не выношу твоего присутствия рядом с моим сыном! — выплюнула Маргарита Борисовна, ее голос сорвался на хриплый, лающий крик. — Ты не женщина, ты робот! В тебе нет ни грамма тепла, ни капли эмоций! Ты сидишь здесь с этим своим каменным лицом, смотришь на всех свысока, словно мы насекомые! Ты вытягиваешь из Виктора все соки своей идеально спланированной, стерильной жизнью!
Виктор попытался перебить мать, но та лишь отмахнулась от него рукой, полностью сфокусировавшись на Алисе.
— Ему нужна нормальная семья! — продолжала чеканить свекровь, переходя на визг. — Женщина, которая будет смотреть на него снизу вверх, а не отчитывать как подчиненного! Которая будет создавать уют, а не заказывать доставку еды из ресторанов, потому что ей лень встать к плите! Я видела, как он смотрел на Диану раньше. Там была жизнь! А с тобой он превратился в унылую тень. Да, я придумала этот ресторан! И я буду придумывать все что угодно, лишь бы ты собрала свои манатки и убралась из этой квартиры! Ты ему не пара, ты ошибка, которую он просто боится исправить!
Алиса даже не пошевелилась. Она продолжала сидеть в той же расслабленной позе, скрестив ноги. На ее лице не дернулся ни один мускул. Она выслушала эту тираду с тем же вниманием, с каким ученый наблюдает за предсмертными конвульсиями лабораторной мыши.
— Ваша проблема в том, Маргарита Борисовна, — произнесла Алиса ровным, низким голосом, — что вам абсолютно плевать на счастье вашего сына. Вам не нужна для него любящая женщина. Вам нужна удобная, податливая прислуга. Диана была идеальным кандидатом. Глупая, вечно заглядывающая вам в рот, во всем с вами соглашающаяся. Вы могли управлять ею, как послушной марионеткой.
Свекровь подалась вперед, сжимая руки в кулаки, но Алиса продолжила, не повышая тона, жестко пресекая любые попытки ее перебить.
— А я не позволяю вам лезть в нашу жизнь. Я не спрашиваю ваших советов, не отчитываюсь о своих доходах и не позволяю вам устанавливать здесь свои порядки. Именно это вас и бесит. Вы теряете контроль над сыном, и ваша эгоистичная натура не может с этим смириться. Вы готовы разрушить его брак, устроить мне нервный срыв, оболгать собственного ребенка — и все это только ради того, чтобы вернуть себе статус главной женщины в его жизни. Это не материнская привязанность. Это эгоцентризм высшей пробы.
— Да кто ты такая, чтобы ставить мне диагнозы! — взревела Маргарита Борисовна, резко поворачиваясь к сыну. — Витя! Ты слышишь, как она со мной разговаривает? Ты будешь стоять и молчать, пока эта наглая стерва оскорбляет меня в твоем же присутствии? Я пыталась открыть тебе глаза, пока она поливает меня грязью!
Виктор убрал телефон в карман. Он молча смотрел на мать. Он разглядывал искаженное злобой лицо женщины, которая последние три дня хладнокровно, методично и расчетливо пыталась уничтожить психику его жены, пользуясь тем, что он уехал зарабатывать деньги. Осознание того, насколько далеко она зашла в своей изощренной ненависти, тяжелым свинцовым грузом легло на его плечи. Ложь была полностью вскрыта, маски окончательно сброшены, и то, что скрывалось под ними, вызывало у Виктора лишь глухое, непреодолимое отвращение.
— Собирай свои вещи и немедленно уходи из моей квартиры.
Голос Виктора утратил все интонации, превратившись в глухой, монотонный рокот. Он не стал дожидаться ответа, а просто вытянул руку, указывая прямым пальцем в направлении коридора. Маргарита Борисовна замерла, словно наткнувшись на невидимую бетонную стену. Ее лицо, только что пылавшее агрессией и торжеством, внезапно осунулось, приобретая нездоровый землистый оттенок. Она явно не ожидала, что сын перейдет от словесной перепалки к радикальным действиям, лишая ее возможности продолжать этот токсичный спектакль.
— Ты выгоняешь меня на ночь глядя? — процедила она, сузив глаза до узких, колючих щелок. — Родного человека на улицу, потому что твоя расчетливая сожительница решила устроить показательное выступление? Ты готов перечеркнуть наши родственные отношения из-за того, что я просто попыталась раскрыть тебе глаза на твою убогую жизнь?
— Уходи, — жестко повторил Виктор, делая широкий шаг вперед. Его мышцы напряглись под тканью рубашки, а взгляд стал невыносимо тяжелым и темным. — Я не буду обсуждать с тобой мою семью. Ты потеряла право голоса в этом доме в тот самый момент, когда решила превратить его в полигон для своих психологических экспериментов. Ты целенаправленно пыталась свести Алису с ума, пользуясь тем, что меня нет рядом.
Маргарита Борисовна прерывисто фыркнула, гордо вскинув подбородок. Она демонстративно поправила воротник своей вязаной кофты, стараясь сохранить остатки былого величия, хотя ее пальцы заметно подрагивали от злости и подступающей паники.
— Да ей лечиться надо, а не строить из себя невинную жертву! — выплюнула свекровь, не желая сдавать позиции и все еще пытаясь переломить ситуацию. — Я просто рассказала ей пару историй, посмотрела на реакцию. Хотела убедиться, есть ли у нее вообще хоть какие-то чувства к тебе, или она окончательно превратилась в кусок льда. А она раздула из этого трагедию вселенского масштаба!
Виктор почувствовал, как остатки его самообладания с треском рушатся, сменяясь первобытной, абсолютно неконтролируемой яростью. Весь абсурд ее дешевых оправданий стал последней каплей.
— Мама, ты сказала моей жене, что я до сих пор люблю свою бывшую, чтобы довести её до истерики?! Ты врешь ей в лицо, пока меня нет! И не надо мне врать, что ты проверяла её нервы! Это не проверка, это садизм! Я люблю свою жену, а ты делаешь всё, чтобы я остался один! Хватит! Я меняю замки, и чтобы духу твоего здесь не было! — кричал сын на мать, физически оттесняя ее всем корпусом в сторону прихожей.
Маргарита Борисовна попятилась под напором его тяжелого гнева. Она молча стянула с крючка свое серое шерстяное пальто, резкими, дергаными движениями просовывая руки в узкие рукава. Ее тонкие губы безостановочно шевелились, беззвучно проговаривая поток ругательств. Она сунула ноги в ботинки, ни разу не взглянув на Алису, которая все это время оставалась стоять у кресла в гостиной, наблюдая за происходящим с абсолютно непроницаемым выражением лица.
— Ты еще горько пожалеешь об этом дне, Виктор, — холодно бросила мать, стоя у открытой входной двери и поправляя ремешок сумки на плече. — Ты останешься с ней один на один и поймешь, в какую беспросветную ловушку загнал сам себя. Но ко мне тогда не обращайся. У меня больше нет сына.
Она перешагнула порог, и щеколда замка сухо щелкнула, отрезая ее от пространства квартиры. Виктор прислонился горячим лбом к прохладной металлической поверхности двери, тяжело и размеренно втягивая воздух носом. Он чувствовал себя выжатым, опустошенным, но одновременно испытывал крошечную надежду на то, что этот многодневный кошмар наконец-то подошел к концу. Он медленно повернулся и пошел обратно в гостиную, рассчитывая на поддержку.
Алиса стояла на том же самом месте. Она уже успела поправить складки на своей домашней одежде и теперь смотрела на мужа тем же самым оценивающим, немигающим взглядом, лишенным всякого сочувствия.
— Все закончилось, — глухо произнес Виктор, опускаясь на жесткий подлокотник дивана и потирая лицо руками. — Она ушла. Завтра же вызову мастера, он поставит новый цилиндр во входную дверь. Я не знал, Алиса. Клянусь, я понятия не имел, что она способна на такую изощренную мерзость по отношению к тебе.
Он потянулся к ней, желая обнять, найти хоть какое-то утешение после этой чудовищной словесной мясорубки, но Алиса сделала резкий, предупреждающий шаг назад, ловко уклоняясь от его рук. Ее лицо оставалось закрытым, а в глазах читалось глубокое отчуждение.
— Ты действительно считаешь, что эта проблема решается простой сменой дверных замков? — ровно спросила она, сложив руки на груди в защитном жесте. — Ты искренне думаешь, что выгнал ее, и теперь мы заживем с чистого листа, забыв эти три дня как случайную неприятность?
— А что я должен был сделать по-твоему? — Виктор непонимающе нахмурился, чувствуя, как внутри снова начинает закипать темное раздражение. — Я только что жестко выгнал родную мать на лестничную клетку ради твоего спокойствия. Я доказал тебе, что не имею ничего общего с ее грязными фантазиями. Я встал на твою сторону и защитил тебя.
— Ты встал на сторону своего оскорбленного эгоизма, Виктор, — холодно парировала Алиса, впиваясь в него взглядом. — Ты взбесился только тогда, когда она приплела твою работу и попыталась выставить тебя идиотом перед самим собой, разрушив твое алиби. А до этого ты годами закрывал глаза на ее поведение.
— Это полнейший абсурд! — Виктор вскочил на ноги, его терпение окончательно лопнуло. — Я никогда не позволял ей лезть в наше устройство! Я всегда держал дистанцию и ограждал тебя от ее комментариев!
— Ты сам привез ее сюда в мое отсутствие! — голос Алисы наконец-то обрел стальные, агрессивные нотки, разрезая пространство комнаты. — Ты оставил меня на три дня в замкнутом пространстве с женщиной, которая презирает меня с первого дня нашего знакомства. Ты прекрасно знал ее характер. Ты знал, на что она способна, когда никто не видит. Но тебе было гораздо удобнее умыть руки и сбежать в свою спасительную командировку, изображая великого добытчика. Ты бросил меня в вольер с хищником и теперь ждешь похвалы за то, что соизволил приехать и прогнать его, когда мне уже изрядно потрепали психику?
— Ты превосходно справляешься с ролью бесчувственной статуи, которую невозможно ни потрепать, ни пробить! — взорвался Виктор, делая шаг навстречу жене. — Ты сидела здесь и методично слушала этот бред три дня подряд! Почему ты не позвонила мне в первый же вечер? Почему не сказала ни единого слова по телефону? Тебе нравилось собирать на меня этот нелепый компромат? Нравилось наслаждаться ее ядом, чтобы потом устроить мне этот ледяной допрос с пристрастием прямо с порога?
— Я хотела посмотреть, насколько далеко зайдет твоя идеальная родственница в своем безумии, — чеканя каждое слово, ответила Алиса, не отводя взгляда. — И заодно окончательно убедиться, насколько ты слеп и инфантилен в нежелании решать реальные проблемы. Поздравляю, Виктор. Вы с ней стоите друг друга. Вы оба живете в выдуманных мирах, где никто ни за что не несет ответственности, перекладывая вину на окружающих.
Она резко развернулась и быстрым, чеканным шагом направилась в спальню. Виктор остался стоять посреди гостиной, тяжело дыша, окруженный стойким запахом остывающих на кухне капустных пирожков. Семья, которую он так яростно пытался защитить от чужого вмешательства пятнадцать минут назад, рухнула не под внешними ударами, а сгнила изнутри от взаимных претензий и недоверия. И винить в этом было больше некого…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ