Михаил Леонидович Томилин г. Клин
«Список русских городов дальних и ближних» («Список») представляет собой статьи-приложения географического характера, которые включалась в русские летописи и рукописные сборники XIV–XVII веков. В русских летописях с конца XIV века появляются списки городов, которые добавлялись в конец летописи в качестве приложения.
Российский историк, археограф, палеограф, источниковед, академик АН СССР М. Н. Тихомиров в научной статье 1952 года «Список русских городов дальних и ближних» провёл источниковедческий анализ этого текста и отметил, что подавляющее количество городов, перечисленных в «Списке», существовало уже в XIV–XV веках: «Действительно, тщательное изучение «Списка русских городов» показывает, что мы имеем в нем произведение конца XIV или начала XV в., ставящее своей задачей дать краткое перечисление, иногда с пояснительными замечаниями, русских городов того времени. Точность и большое историко-географическое значение «Списка» будет нами проверено на конкретном изучении его показаний. Здесь мы отметим только, что из 358 городов «Списка» на современной карте может быть показано местоположение 304 городов, следовательно, 85% общего числа поселений, указанных в «Списке». При этом количество городов, местоположение которых пока еще не может быть установлено, непрерывно уменьшается. Дальнейшие изыскания в этой области, несомненно, покажут еще большую достоверность «Списка» как источника по географии конца XIV - начала XV в.»
В «Список» вошли города 10-ти территорий: болгарские - 10, валашские - 13, волынские - 29, залесские - 90, киевские - 71, литовские - 90, подольские - 11, рязанские - 29, смоленские - 10, тверские - 8.
Почему помимо городов Руси, в «Списке» перечислены города Болгарии, Молдавии, Польши и Литвы?
М. Н. Тихомиров на этот вопрос отвечает: «В основу определения того, что считать русскими городами, был положен принцип языка. Молдавские (волошские) города вошли в «Список» вместе с русскими, украинскими и белорусскими ввиду общности того языка, на котором велась письменность Молдавии и Валахии в средневековье. Собственно литовские и польские города в «Список» не вошли по этой же причине 15). Таким образом, налицо попытка дать географию городов в русских землях в широком понимании этого слова, что отражает представление автора «Списка русских городов» о единстве русских, украинцев, белорусов, молдаван, болгар. Уже эта замечательная особенность «Списка русских городов» должна привлечь к нему большое внимание. Следовательно, «Список» интересен не только как ранний историко-географический документ, но и как памятник, доказывающий, что уже в начале XV в. существовало представление об единстве «Русской земли», сознание связи русских с балканскими славянами и с молдаванами, употреблявшими в это время в письменности славянский язык.»
Отметим, что в первых списках русских городов дальних и ближних Тверские города не относятся к русским городам.
Почему?Доктор исторических наук М.Н. Тихомиров, подробно исследовавший е один такой письменный памятник, полагал, что первый, ранний «Список» составлен в конце XIV века между 1387 и 1392 годами (и точно до 1406 года) и прилагался к «Новгородской первой летописи старшего и младшего изводов». Однако в этом раннем, древнейшем «Списке» нет городов Тверского княжества: «Тверские города … не указаны в древнейших Списках русских городов, но они перечислены в более поздних редакциях этого Списка. Всего указано восемь Тверских городов: Тверь, Зубцов, Опокы, Городец, Клин, Кашин, Скнятин». Не указан и город столица Чернятинского княжества Чернятин, который отмечен на картах и упоминается в «Слове похвальном» инока Фомы, датированным 1453 годом.».
По версии тверского краеведа Евгения Смолина в работе «Тверское княжество: прерванный полёт в Европу» полагает, что: «Тверская епархия с самого начала вела независимую от Московской митрополии политику, и «практически все тверские иерархи были идейными сторонниками своих князей и патриотами тверской земли». И что с обретением Тверью в начале XV века независимости вопрос суверенитета Тверской церкви встал ещё более остро.
Тверь еще и приняла Флорентийскую унию 1439 года: «На Киевскую и всея Руси митрополию Константинополь возвёл одного из активнейших сторонников унии с Римом, видного идеолога будущего Ферраро-Флорентийского собора, греческого гуманиста и просветителя Исидора. По замыслу архитекторов этого процесса, Исидор должен был привести к унии огромную Русскую митрополию. В 1437 году Исидор прибыл в Москву, где убедил Василия II в том, что собор по объединению церквей необходим, как и участие в нём Киевского митрополита, то есть, его самого. С 14 по 23 сентября того же года Исидор проездом из Москвы в Европу посетил Тверь, где был торжественно и с большим почётом принят великим князем Борисом и епископом Илией. К делегации Исидора присоединился посол тверского князя Фома Матвеев».
«Слово похвальное» датируется первой половиной 1453 года. В тверском «Слове похвальном» инока Фомы, посвящённом тверскому князю Борису, подробно описывается Флорентийский собор, а сам Борис представлен не иначе как «поборник веры отеческой». При этом произведение не содержит ни намёка на неприятие результатов Собора Борисом. Напротив, в тексте содержатся «слова похвальные» в адрес тверского князя со стороны таких участников Собора, как император Иоанн VIII, патриарх Иосиф и активные сторонники Унии Виссарион Никейский и Митрофан Кизический.
Великий же князь Василий II изгнал из собора московского кремля митрополита Исидора и заточил его в темницу.»
Московские епархии фактически откололись от греческой церкви, не приняв Унию, поставив собственного митрополита Иону, то есть произошла схизма – раскол.
По - нашему мнению именно поэтому из летописей убирались имена неугодных князей, земель и городов. Этакая цензура тех веков. Ведь никакой унии у Твери до 1439 года не было, если верить гипотезе Евения Смолина, и вера в Тверском княжестве была православная, и люди жили русские.
Но тверские города в ранних «Списках» все равно не считались русскими. Ответ на этот вопрос лежит во вражде тверских князей к московским и к Боярскому Новгороду.
Тверское княжество, образованное в 1247 году, сразу же стало соперником Московского княжества. Понятно, что в летописных московских сводах из–за этой кровной вражды убивавших друг друга князей, русскими тверские города стали только после завоевания Твери Москвой.
И в древних новгородских летописях тверские города тоже не относятся к русским так же из–за вражды. Новгород завозил зерно, хлеб с юга, со стороны Тверских земель. В истории взаимоотношений Твери и Новгорода были блокады подвоза зерна, из-за чего неоднократно возникал голод в Новгороде. Как тут в летописях не ущемить тверичей, не отнеся их к русским?