Добегаю до остановки и сажусь в первый попавшийся автобус. Ехать домой совсем не хочется. Только не туда. Мне нужно побыть без Ромы. Не могу его видеть. Внутри всё звенит и ноет так, будто кто-то натянул нервы до предела и теперь медленно перебирает их пальцами.
Смотрю в телефон, где один за другим вспыхивают входящие от Ромы, и не открываю ни одно сообщение. Стискиваю телефон в ладони так сильно, что пальцы немеют.
Не отвечаю. Ни пишуи ни слова.
Я еду к родителям, доезжаю словно в тумане.
В детстве наш дом всегда казался мне крепостью. Местом, где меня никто не обидит. Где всё можно пережить, если просто войти, закрыть за собой дверь и сказать: папа, мама, мне плохо.
Сейчас я почему-то уже не уверена, что это сработает.
- Майя? Господи... Что случилось? - Дверь открывает мама.
От её вопроса и искренности в голосе, чувствую, что готова расплакаться.
- Можно я войду?
- Конечно, девочка моя, что за вопрос? Проходи. Ты одна? А где Рома?
Я захожу в холл, стягиваю пальто, но имя мужа меня будто обжигает.
Из гостиной выходит отец. В руках держит очки, видимо, читал документы или смотрел что-то в телефоне. Он окидывает меня быстрым взглядом. Слишком быстрым, но внимательным. Замечает и опухшие глаза, и сжатые губы.
- Что произошло? - Спрашивает уже жёстче, чем мама.
Я открываю рот и понимаю, что не знаю, как это сказать вслух. Если облеку вслух, всё что случилось, это станет реальностью.
- Рома мне изменил.
В доме становится очень тихо. Мама тихо и прижимает ладонь к губам. Отец не двигается. Только лицо у него каменеет на секунду, а потом он медленно кладёт очки на консоль.
- Что значит изменил?
- То и значит. Я застала его с другой женщиной.
- Боже мой... Майя... - Мама бледнеет, как бы ей плохо не стало.
Она подходит ко мне, обнимает за плечи, но я как натянутая струна. Боюсь, что если сейчас прислонюсь к ней хоть на секунду, то разрыдаюсь и уже не остановлюсь.
А при отце мне особенно не хочется плакать.
- Я застала его в нашей новой квартире.
- Вот идиот. - Отец медленно выдыхает через нос. На скулах у него проступают желваки.
И от этих слов мне почему-то не становится легче.
Потому что «идиот» - это про человека, который неудачно припарковался. Который забыл документы или который сорвал встречу.
А не про мужа, который спал с любовницей на кровати, которую мы выбирали вместе.
- Ясно. Проходи. Садись. Сначала успокоишься, потом поговорим.
Это «сначала успокоишься» царапает меня изнутри почти так же, как и слова Ромы. Будто главная проблема сейчас не его предательство, а моё состояние. Словно мне опять отводят роль женщины, которая слишком бурно реагирует на мужские поступки.
Мы проходим в гостиную. Мама суетится приносит плед, чай, словно если окружить меня достаточным количеством заботы, то можно как-то отменить произошедшее.
Я сажусь на край дивана. Телефон в моей руке снова оживает.
Рома. Сбрасываю.
- Он звонит? - Отец замечает.
- Да.
- И правильно делает.
- Прости, что?
- Я сказал: правильно делает. Он должен искать тебя, звонить, объясняться. Это нормально.
- Нормально? Нормально - это не изменять жене в новой квартире.
- Не заводись. Я не оправдываю сам поступок.
Но именно это он и делает. Я слышу это уже по тону. По тому, как быстро он из ярости за меня переходит в режим «разбираем ситуацию рационально».
Совсем как Рома.
От этого внутри снова становится холодно.
- А как тогда это называется? Просвети меня.
Мама ставит передо мной чашку и тут же садится рядом, словно готова в любую секунду схватить меня за руку.
- Папа не это имеет в виду. Он просто хочет, чтобы ты сейчас не наделала глупостей.
- Каких ещё глупостей?
- Таких, о которых потом жалеют. Развод, например. Всё это очень легко сделать на эмоциях и очень тяжело потом отыграть назад.
- То есть ты сейчас серьёзно говоришь мне, что главная проблема - не в том, что мой муж спит с другими женщинами, а в том, что я могу слишком резко на это отреагировать?
- Не передёргивай, Майя. Я говорю совсем о другом. Один поступок, каким бы мерзким он ни был, не всегда стоит всей сломанной жизни.
- Для тебя это один поступок? - Я уже не могу сидеть спокойно, поднимаюсь на ноги. - Для тебя это просто «мужик ошибся»? Так, что ли?
Отец тоже смотрит на меня уже жёстче. Не злится пока, но заметно собирается.
- Я сказал, что поступок мерзкий. Не надо вкладывать мне в рот то, чего я не говорил.
- Но думаешь ты именно так. Что мужчины изменяют. Что это бывает. Что ничего особенного. Что надо потерпеть, переждать, не рубить с плеча. Что семья важнее. Что брак не рушат из-за измены на стороне.
- Майя...
- Нет, мама, правда. Давайте честно. Раз уж мы начали.
Как он сейчас похож на Рому. Неужели я раньше не замечала? Его уверенность в собственной правоте. Его снисходительная терпеливость. Тон, которым меня как будто возвращают на место.
- Ну хорошо. Да, мужчины устроены иначе.
- Олег... - Мама тихо шепчет.
Но его уже не остановить.
- Это не значит, что я одобряю измены. Но давай смотреть на жизнь без розовых очков. Мужчины слабее в этом вопросе. У них другие инстинкты, другие соблазны, другой взгляд на близость. Для них постель не всегда равна чувствам. И умная женщина это понимает.
Я даже не сразу нахожу слова.
У меня в ушах шумит. Кажется, пол на секунду качается под ногами.
Больно становится как-то по-новому. Будто мне только что ещё раз показали моё место. Только теперь не муж, а отец.
- То есть если мне больно от измены, я, выходит, недостаточно умная?
- Не переворачивай. Я говорю, что умная женщина не спешит рушить семью из-за мужской глупости.
- Он был с другой девкой в нашей квартире!
- А как ты хочешь, чтобы я это назвал? Трагедией века?
- Да хотя бы предательством! Унижением! Подлостью!
- Это и есть подлость, но это не повод терять голову.
- А тебе не кажется, что голову потерял как раз он?
- Ему я это тоже скажу.
- Скажешь? Как удобно. Скажешь, что он идиот, что так делать не надо, что надо было быть аккуратнее? Или что? Что любовницу нужно водить не в новую квартиру, а в гостиницу?
- Майя! Следи за тоном.
- Хватит! Оба, прекратите! - Мама вскакивает.
- Знаешь, что самое мерзкое? Рома сегодня говорил со мной точно так же. И сейчас ты делаешь ровно то же самое.
- Не сравнивай меня с ним. - Отец заводится ещё сильнее.
- Почему? Неприятно?
- Потому что я твой отец.
- И именно поэтому мне сейчас особенно больно это слышать.
Он медленно поднимается из кресла. В детстве мне хватало его одного его взгляда, чтобы затихнуть. Сейчас - нет.
Сейчас мне слишком больно, чтобы бояться.
- Я на твоей стороне. Но не буду поддакивать каждому твоему слову и поощрять тебя разрушать свою жизнь в припадке обиды.
- Господи... Пап, да ты вообще слышишь себя? У меня не «обида». У меня брак умер. Меня растоптали. Меня унизили. Мне физически больно. Меня тошнит от одного воспоминания о нём. А ты рассказываешь мне про мужскую природу и умных женщин.
Хочется расплакаться. Но если заплачу сейчас, они оба начнут меня жалеть, уговаривать, гладить по голове, говорить «успокойся», «переспи с этой мыслью», «утро вечера мудренее». А я не хочу быть мудренее. Я хочу, чтобы хотя бы кто-то назвал предательство предательством, а не погрешностью.
- Майя, ты сейчас не услышишь меня. Но я всё равно скажу. Хороший брак не всегда заканчивается из-за одной измены. Иногда его можно вытащить. Если у людей есть что-то кроме уязвлённого самолюбия.
Вот теперь мне хочется ударить не Рому, а стену. Или хотя бы разбить чашку об пол.
- Майя, папа не хочет тебя обидеть. - Мама осторожно касается меня.
- Но почему-то всё равно делает именно это.
Я выдёргиваю руку и отворачиваюсь к окну.
На улице уже темнеет, а у меня внутри до сих пор всё горит.
Боль не проходит.
Телефон на столике снова вибрирует.
- Ответь, дорогая.
- Зачем?
- Затем, что он твой муж, а не случайный человек с улицы. У него есть право объясниться.
- А у меня есть право не слушать.
- Может, всё-таки хоть одно сообщение посмотреть? Вдруг там что-то важное?
Я беру телефон только затем, чтобы убрать звук. На экране подряд всплывают сообщения.
«Майя, ответь».
«Нам надо поговорить».
«Не веди себя как ребёнок».
Мама, будто тоже это чувствует, встаёт между нами почти физически.
- Так. Всё. Хватит на сегодня разговоров. Майя сейчас поест, умоется и пойдёт отдыхать. Олег, пожалуйста, не дави на неё.
Отец поджимает губы, но больше не спорит. Просто смотрит на меня долгим взглядом. И замечаю не раздражение, а сочувствие, усталость, и какую-то мужская беспомощность перед женской болью, которую он не умеет выдерживать иначе, кроме как сразу пытаться упаковать её в логику.
Беру телефон и поднимаюсь по лестнице на второй этаж, в свою старую комнату.
Я сажусь на кровать и впервые за весь вечер позволяю себе согнуться.
Только чуть-чуть.
Дышать тяжело. Горло сводит. В груди как будто навалили битого стекла. Меня трясёт - не то от холода, не то от ярости, не то от всего сразу. Слёзы подступают, но я упрямо сдерживаю их.
Сворачиваюсь калачиком на кровати. Не знаю сколько проходит времени, но слышу внизу хлопает дверь.
Потом слышатся мужские голоса.
Один принадлежит охраннику у ворот. Второй - знакомый до тошноты.
У меня внутри всё обрывается.
Нет. Нет, только не это.
Голос Ромы я узнаю сразу, даже если он говорит тихо. Он здесь.
Меня мгновенно прошивает от макушки до пяток.
Внизу, под окнами, раздаётся ещё один мужской голос - уже отца.
- Я сам с ним поговорю. - Доносится снизу.
Хотя бы не сразу его пропустил, но у меня леденеют пальцы и не в силах пошевелиться, и чувствую, как сердце колотится где-то в самом горле.
Хотела, чтобы муж помучился, а сейчас понимаю, что мучиться, похоже, придётся мне.
Потому что Рома не отпустил. Он просто пришёл за мной.
Рома снова просто пришёл за мной. И сейчас память подбрасывает мне воспоминание из прошлого.
Это было время, когда настойчивость Ромы казалась мне признаком любви. И почему-то тогда мне не было страшно, как сейчас.
В тот день мы поссорились. Я сижу на кухне у подруги, а Рома меня закидывает сообщениями.
И сердце сжимается так сладко и тревожно, будто именно этих слов я и жду. Не потому, что мне нравится грубость. Не потому, что я хочу, чтобы мной командовали. А потому, что за этим вижу его чувства: ему не всё равно. Он не отпускает меня.
Он точно так же приезжает за мной поздно вечером.
- Твой псих приехал. - Говорит подруга.
А я почему-то улыбаюсь, хотя ещё час назад клялась себе, что не прощу его так быстро.
Рома входит в квартиру мокрый, раздражённый, слишком красивый. Просто смотрит на меня и говорит.
- Хватит. Поехали домой.
Тогда было достаточно, чтобы он приехал, сказал одну фразу и моё сердце растаяло.
Сейчас я стою в своей старой комнате в доме родителей и смотрю на новое сообщение от него. И воспоминание вдруг выворачивается наизнанку. Потому что его настойчивость теперь не выглядит как любовь.
Мне хочется, чтобы он был растерян. Но он не сломан.
Отхожу от окна.
Нет, я не выйду.
Но в ту же секунду в комнату почти влетает мама.
- Майя, не спускайся пока. Отец всё решит.
- Почему с ним вообще надо разговаривать?
- Потому что не через охрану же всё это решать.
- А почему нет?
- Потому что, как бы там ни было, он твой муж.
- Вы все говорите так, будто это просто тяжёлая семейная ситуация. Будто сейчас нужно немного остыть, поговорить, всё обсудить. А я до сих пор вижу их. Понимаешь? Я до сих пор стою в той комнате и вижу, как они…
Мама смотрит на меня так, будто не знает, как ко мне подойти.
- Я знаю, что тебе больно.
- Нет. Не знаешь.
- Майя, не говори так.
- Папа сейчас там с ним разговаривает. Ты просишь меня не спускаться. Рома пишет, чтобы я вышла. И у меня такое чувство, что всем вокруг удобнее, чтобы я просто была потише.
- Сейчас вы оба на нервах. Если ты спустишься, ничего хорошего не выйдет. Дай им сначала поговорить. Папа всё уладит.
Больше не спорю с мамой, это бесполезно, и она тихо уходит, оставляя наедине с тяжёлыми мыслями.
Я подхожу к окну и снова смотрю вниз. Во дворе стоят отец и Рома, а потом вижу, как отец разрешает ему зайти в дом.
Папа всё-таки сдался. Придётся Рому выгнать самой.
Выхожу из комнаты, но останавливаюсь наверху лестницы.
- Я сказал тебе: не дави на неё. - Отец всё-таки спорит с ним.
- Я не давлю. Просто хочу поговорить с собственной женой.
- Ей надо остыть.
- Она не остынет, а только больше себя накрутит? Тем более, уверен здесь ей насоветовали уже чёрт знает что?
- Следи за словами.
- Слушайте, Олег Игоревич, я приехал не скандалить. Хочу просто забрать Майю домой.
- Никуда ты её сейчас не заберёшь.
На секунду мне становится легче. Но только на секунду. Потому что отец не пытается защитить меня. Он скорее просто не хочет уступать моему мужу. А так хочется поверить, что отец сейчас безоговорочно на моей стороне.
- Я не собираюсь стоять здесь до утра. - Рома отвечает тише, сквозь зубы.
- Надо было думать раньше.
- Всего не предусмотришь. Я знаю, что ошибся. Но то, что сейчас делает Майя, это тоже ненормально. Ведёт себя так, будто я убил кого-то. Сбежала. Не отвечает. Прячется наверху.
Конечно, он не может просто признать свою вину. Ему обязательно нужно обвинить меня, чтобы всё выглядело не как его предательство, а как общий кризис, в котором виноваты оба.
- Ты сейчас сам себе делаешь хуже.
- Я говорю как есть. Она может вести себя как взрослый человек.
Меня охватывает такая злость, что на миг бросает в жар. То есть взрослый человек - это тот, кто молча терпит.
- Взрослый человек сначала не тащит чужую женщину в квартиру, которую покупает для жены.
- Я уже понял, что это было моим просчётом. Не стоит ходить по кругу.
- Стоит, если до тебя плохо доходит.
- До меня дошло.
- Нет. Если бы дошло, ты бы сейчас стоял не тут и не качал права.
- Я не собираюсь сдаваться только потому, что Майя психанула.
- Ты вообще перестань с ней говорить с ней как с подчинённой.
- Я люблю её.
- Тогда веди себя соответственно. А не как самодовольный идиот.
Потом Рома говорит тише.
- Я не думал, что она вообще туда поедет.
И после этих слов мир будто замирает. Потому что отец отвечает не сразу.
- Я тебя предупреждал, что рано или поздно она узнает. После прошлого раза ты обещал, что больше так не поступишь. Что порвёшь с ней?
Неужели Рома изменил мне уже не в первый раз?
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Не первая и не единственная", Эльза Манарова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.