ЛЕНА
«Мой овощ, моя любовь, моя жизнь»
Прошёл год.
Год с того дня, как мы открыли зал заново. Год с того дня, как Макса увели в наручниках. Год с того дня, как я продала свою старую квартиру и переехала к нему — в однушку в подвале, которая за это время стала самым уютным местом на земле.
Мы не купили новую квартиру. Не уехали в другой город. Не открыли сеть фитнес-клубов.
Мы остались здесь. В этом доме. В этом зале. Потому что это — наше место. Где всё началось. Где мы полюбили друг друга.
Зал изменился.
Руслан сделал ремонт своими руками — побелил стены, положил новые маты, купил несколько тренажёров. Я помогала — выбирала краску, мыла полы, развешивала зеркала. Теперь здесь светло и чисто. И пахнет не только потом и железом, но и чем-то домашним — корицей, деревом, счастьем.
Клиенты вернулись. Даже те, кто ушёл в тот страшный день, когда Макс выложил свой сайт. Они извинились. Сказали, что были неправы, что поверили лжи. Руслан не держал зла. Он просто кивнул и сказал: «Добро пожаловать обратно».
Дед Вася всё так же приходит на разминку по утрам. Пятнадцатилетний мальчишка, которого отчислили из школы, теперь помогает Руслану тренировать новичков. А ещё появились новые лица — мамы с детьми, девушки, которые раньше боялись спортзалов, пожилые пары.
И я.
Я всё ещё тренируюсь. Не для челленджей, не для начальников. Для себя. Чтобы быть сильной. Чтобы быть рядом с ним.
Однажды вечером, когда зал опустел, Руслан подошёл ко мне.
— Закрой глаза, — сказал он.
— Зачем?
— Сюрприз.
Я закрыла.
Я чувствовала его дыхание — тёплое, близкое. Слышала, как он копошится в ящике тумбочки.
— Открывай.
Я открыла глаза.
Он стоял на одном колене.
В руках — маленькая бархатная коробочка. Красная, с золотым ободком.
— Руслан… — прошептала я.
— Я говорил тебе год назад, — начал он. Голос дрожал. — Говорил, что сделаю предложение. Настоящее. С кольцом. С цветами. С сюрпризом.
Он открыл коробочку.
Внутри лежало тонкое серебряное кольцо с маленьким прозрачным камнем. Не бриллиантом. Не дорогим. Но самым красивым, что я видела в жизни.
— Я не умею говорить красиво, — продолжил он. — Не умею обещать вечность, потому что никто не знает, сколько ему отмерено. Но я могу обещать одно: каждый день до конца моей жизни я буду выбирать тебя. В горе и в радости. В бедности и богатстве. В болезни и здравии. Пока смерть не разлучит нас.
Слёзы текли по моим щекам. Я не вытирала.
— Лена, — сказал он. — Ты выйдешь за меня замуж?
Я упала на колени перед ним, обняла, зарыдала в его плечо.
— Да, — выдохнула я. — Да, да, да!
Он надел кольцо мне на палец. Оно было чуть великовато — моя худая рука, его неуверенные пальцы. Но он поправил, поджал, сделал так, чтобы держалось.
— Не снимай, — сказал он.
— Никогда, — ответила я.
Свадьбы не было.
Точнее, она была, но не в ЗАГСе и не с фатой. Мы расписались через месяц в маленьком дворце бракосочетаний на окраине города. Пригласили только близких — деда Васю, Свету из администрации, того мальчишку с его мамой. И Веру Павловну — нашего адвоката, которая стала почти членом семьи.
Я была в белом платье. Не пышном, не дорогом. Простое, лёгкое, до колен. Руслан — в чёрном костюме, который сидел на нём так, что я забыла, как дышать.
— Ты красивая, — сказал он, когда я вышла из примерочной.
— Ты тоже, — ответила я. — Красивее всех.
Он снял мои очки (я давно перешла на линзы, но иногда надевала их дома, чтобы он снимал их с меня, как в тот первый раз) и поцеловал.
— Теперь ты моя жена, — сказал он.
— А ты — мой муж, — ответила я.
Мы не устраивали пышного банкета. Не летали в свадебное путешествие. Вместо этого пошли в зал, переоделись в тренировочную форму и провели спарринг.
Он выиграл. Конечно.
Но я дала ему бой.
Сегодня — ровно год со дня нашей свадьбы.
Я сижу на крыше нашего дома (той самой, где мы смотрели на звёзды в тот вечер, когда я потеряла работу), смотрю на закат и жду его.
Он поднимается по лестнице. В руках — два стакана с чаем и плед.
— Замёрзнешь, — говорит он, укрывая мои плечи.
— С тобой не замёрзну, — отвечаю я.
Он садится рядом. Мы смотрим на город. Огни зажигаются один за другим, и наш дом — самый маленький, самый старый, самый невзрачный — светится теплом.
— Ты счастлива? — спрашивает он. Как тогда, год назад.
— Более чем, — отвечаю я. — А ты?
— Я счастлив, — он берёт мою руку, крутит кольцо на пальце. — Потому что я с тобой.
Я кладу голову ему на плечо. Ветер треплет волосы. Где-то внизу лает собака, играет музыка, кто-то смеётся.
Обычный вечер в обычном городе.
Но для нас — целая жизнь.
— Руслан, — говорю я.
— Мм?
— А ты помнишь, как в первый раз назвал меня овощем?
— Помню, — он усмехается. — Ты стояла в дверях в своих балетках, очки съехали набок, и ты смотрела на меня как кролик на удава.
— А теперь?
— А теперь ты — самый сильный овощ в моей жизни, — он целует меня в висок. — Мой главный овощ. Моя любовь.
— Ты романтик, — смеюсь я.
— Только для тебя, — он обнимает меня крепче. — Никому не говори.
Я закрываю глаза и слушаю, как бьётся его сердце. Ровно, сильно, спокойно.
Он больше не боится. Не боится будущего, не боится прошлого, не боится любви.
И я не боюсь.
Потому что мы — вместе. А вместе мы можем всё.
Он был монстром из подвала, а я — овощем в очках. Но мы нашли друг друга. И теперь каждый вечер я засыпаю под звук его сердца, которое бьётся в унисон с моим.
Навсегда.
КОНЕЦ.