Лида подняла голову от экрана, когда в комнату без стука вошла свекровь. Мария Петровна держала в руках телефон и имела тот самый вид — решительный и слегка обиженный, — который всегда предвещал новые поручения.
— Лидочка, милая, — начала она тоном, которым обычно просят небольшую услугу, — а ты завтра дома будешь?
Лида мысленно застонала. Конечно, она будет дома. Она всегда дома, потому что работает удаленно контент-менеджером в небольшом агентстве. Но то, что она дома, почему-то автоматически означало, что она свободна.
— Работаю я завтра, — осторожно ответила Лида, не отрываясь от компьютера. На экране мигал курсор в недописанном тексте о преимуществах металлочерепицы.
— Ну так ты же дома сидишь, — махнула рукой Мария Петровна, как будто это все объясняло. — Слушай, Светка завтра на собеседование идет, а Димку не с кем оставить. Ты посидишь с ним? Он послушный, не будешь отвлекаться от своих дел.
Лида знала пятилетнего Димку, племянника мужа. Послушным его можно было назвать разве что в состоянии глубокого сна. В остальное время он превращал любое помещение в филиал детского развлекательного центра.
— Мария Петровна, у меня завтра дедлайн по проекту...
— Да что там твой дедлайн! — фыркнула свекровь. — Ты же не на заводе, гайки не крутишь. Посидишь себе за компьютером, а ребенок рядом поиграет.
Лида почувствовала, как знакомое раздражение комом поднимается к горлу. Она работала удаленно уже три года, но так и не смогла объяснить родственникам мужа, что ее работа — это тоже работа, а не хобби для скуки.
— Хорошо, — сдалась она. — Приведите к десяти.
— Ой, спасибо, родная! — просияла Мария Петровна. — А еще... Понимаешь, Николай Иванович к врачу записался на завтра, а мне нужно будет в МФЦ сбегать, справки для пенсии получить. Ты не могла бы?
Лида медленно обернулась к свекрови. Женщина стояла в дверном проеме, чуть наклонив голову, и улыбалась той самой улыбкой, которой, вероятно, когда-то выпрашивала у родителей карманные деньги.
— В МФЦ? Но это же ваши справки...
— Да все равно тебе что дома сидеть, что там постоять в очереди. А мне тяжело с моими ногами. И потом, ты же молодая, тебе проще объяснят, если что не так будет.
Лида посмотрела на экран, где за время разговора успело появиться уведомление о новом письме от заказчика с пометкой «Срочно». Потом перевела взгляд на свекровь, которая продолжала улыбаться с тем видом, будто уже все решено.
— А со скольки МФЦ работает?
— До шести. Но лучше с утра, там очереди меньше.
Значит, полдня. Полдня с Димкой в МФЦ вместо работы.
— Мария Петровна...
— Ой, да что ты заладила! — неожиданно резко оборвала ее свекровь. — Семья должна друг другу помогать. Мы же тебе не чужие люди. И потом, ты же дома сидишь, не в офисе пропадаешь, как нормальные люди.
Лида почувствовала, как что-то переключилось у нее внутри. Не просто раздражение — что-то более холодное и рассудочное.
— Хорошо, — ровно сказала она. — Помогу.
Мария Петровна удивленно посмотрела на нее — обычно Лида дольше сопротивлялась.
— Вот и чудесно! А, и еще одно... В воскресенье у нас Танькины дети приедут, знаешь, двойняшки. Может, обед приготовишь? А то я совсем из сил выбилась, врач сказал поберечься. Что-нибудь такое... домашнее. Борщ, котлетки, салатик...
— Конечно, — кивнула Лида. — Приготовлю.
На этот раз Мария Петровна откровенно удивилась такой покладистости, но решила не искушать судьбу.
— Ну вот и договорились. Спасибо, родная.
Когда свекровь ушла, Лида еще минут пять сидела неподвижно, глядя в экран. Потом открыла новую вкладку браузера и начала изучать расценки нянь в своем городе.
****
На следующий день к десяти утра приехала Света с Димкой. Мальчишка тут же принялся изучать содержимое Лидиных ящиков, а мама торопливо инструктировала:
— Он завтракал, но в двенадцать проголодается. Там в пакете бутерброды. Только следи, чтобы не подавился, он быстро ест. И мультики можно, но не больше часа подряд. А то потом капризничает. И еще...
— Света, — прервала ее Лида, — иди на собеседование. Справлюсь.
Когда за Светой закрылась дверь, Лида посмотрела на Димку, который уже успел разложить по полу содержимое ее го стаканчика.
— Димка, собирай карандаши. Нам в МФЦ ехать.
— А зачем? — заинтересовался мальчик.
— За справками для бабушки.
— А что такое МФЦ?
— Такое место, где люди стоят в очередях и расстраиваются.
Димка захихикал:
— Тогда не хочу!
— А я тоже не хочу. Но иногда приходится делать то, что не хочешь. Это называется работа.
В МФЦ они провели два с половиной часа. Димка успел устроить истерику из-за того, что ему не разрешили нажимать все кнопки подряд на терминале, познакомиться с тремя бабушками в очереди и выпросить у одной из них конфету, дважды сбегать в туалет и один раз чуть не потеряться, увязавшись за чужой семьей.
К тому времени, как они вернулись домой, Лида чувствовала себя выжатой как лимон. Димка, наоборот, был полон энергии и требовал развлечений.
— Тетя Лида, а давай мультики смотреть!
— Потом. Мне нужно поработать.
Но работать не получалось. Димка находил способ отвлечь ее каждые пять минут: то ему нужно было попить, то в туалет, то он находил что-то интересное и обязательно должен был этим поделиться.
К вечеру, когда за ребенком приехала Света, Лида не сделала и половины запланированной работы. Означало это, что придется работать ночью, чтобы успеть к дедлайну.
— Как дела? — спросил вечером муж Андрей, найдя жену за компьютером в половине двенадцатого.
— Нормально, — не поднимая головы от экрана, ответила Лида.
— Мама говорила, ты с Димкой сидела. Спасибо, что помогла.
— Не за что.
Андрей почувствовал холодок в ее голосе, но решил не вдаваться в подробности. У него тоже был тяжелый день.
****
В субботу вечером Лида составляла список продуктов для воскресного обеда, когда позвонила Мария Петровна.
— Лидочка, я тут подумала... А может, не только обед, но и что-нибудь к чаю? А то Танька сладкое любит, а у меня совсем времени нет приготовить.
— Что именно к чаю? — устало спросила Лида.
— Да что-нибудь домашнее. Пирожки или пироги. Ты же умеешь печь.
Лида умела. И раньше даже любила. Но сейчас мысль о том, что к готовке основных блюд добавится еще и выпечка, не вдохновляла.
— Хорошо, — согласилась она. — Испеку.
— Вот умничка! А, и еще... Может, уберешься немного в доме? А то как-то неудобно, гости приедут, а у меня бардак. Но у меня поясница болит, не могу нагибаться.
Лида медленно опустила ручку, которой записывала список продуктов.
— Убраться?
— Ну да, пропылесосить, помыть полы. Ты же молодая, тебе не трудно. А мне в мои годы...
— Понятно, — перебила Лида. — Уберусь.
Воскресенье началось в семь утра. Лида встала, чтобы успеть приготовить борщ, пока мясо варится, замесить тесто для пирожков, а пока оно подходит — заняться уборкой.
К десяти утра она уже стояла у плиты, помешивая борщ и одновременно следя за пирожками в духовке. На столе лежали нарезанные ингредиенты для салата, а на плите жарились котлеты.
В половине двенадцатого приехали гости: Таня с мужем и детьми-двойняшками. Пятилетние Саша и Маша тут же принялись исследовать дом, а взрослые расселись в гостиной.
— Лида! — крикнула из комнаты Мария Петровна. — А чай поставь, пожалуйста!
Лида поставила чай и нарезала пироги. Потом подала, убрала со стола, поставила еще чай, потому что первый остыл. Потом вытерла за детьми лужу сока в коридоре.
К двум часам дня стол был накрыт. Все хвалили борщ, котлеты и пироги. Мария Петровна принимала комплименты так, будто готовила сама, лишь вскользь упоминая: «А Лидочка мне помогла».
После обеда гости разъехались, оставив после себя гору грязной посуды. Мария Петровна, ссылаясь на усталость, ушла отдыхать. Лида стояла на кухне среди тарелок и понимала, что больше так не может.
****
В понедельник утром Лида села за компьютер не для работы, а для расчетов. Она открыла «Эксель» и начала составлять таблицу.
Услуги няни в их городе стоили от 200 до 500 рублей в час, в зависимости от квалификации. Лида поставила себе 300 — как человеку с высшим образованием без специальной подготовки.
Сиделка-компаньон для походов в госучреждения — 400 рублей в час плюс транспортные расходы.
Домработница — 350 рублей в час.
Повар на дом — 800 рублей в час работы плюс стоимость продуктов.
Лида старательно посчитала время, потраченное на каждую услугу. Получилось внушительно.
За присмотр за Димкой и поход в МФЦ — 2100 рублей.
За готовку воскресного обеда — 3200 рублей.
За уборку — 1400 рублей.
Продукты — 1800 рублей.
Итого: 8500 рублей.
Лида распечатала получившийся счет на фирменном бланке своего агентства, указав себя как «консультант по семейным услугам». Выглядело очень официально.
Вечером, когда Андрей пришел с работы и сел ужинать, Лида молча положила перед ним распечатку.
— Что это? — удивился муж, взглянув на бланк.
— Счет за услуги.
Андрей пробежал глазами по строчкам и нахмурился:
— Лид, ты че, совсем? Какой счет? За что?
— За то, что я делала для твоих родителей на прошлой неделе. Няня, домработница, повар, сиделка-компаньон. Все по рыночным расценкам.
— Это же семья! — возмутился Андрей. — Ты что, с ума сошла? Они же тебя не за деньги просили!
— Меня они просили бесплатно. Но мое время — не бесплатно. Я потеряла деньги, потому что не смогла работать.
— Какие деньги? Ты же дома сидишь!
И тут Лида поняла, что и муж думает точно так же, как его родители. Для него ее работа — не настоящая работа, а так, баловство.
— Андрей, — очень спокойно сказала она, — я работаю. Я получаю за это деньги. Когда я не работаю, я теряю деньги. Понятно?
— Да понятно, но мы же семья! Неужели нельзя помочь родителям, не выставляя счета?
— Можно. Иногда. Но не каждую неделю и не в ущерб моей работе.
Андрей отложил вилку и покачал головой:
— Лид, ну это же... неприлично как-то. Что родители подумают?
— А мне все равно, что они подумают. Пусть думают, что я меркантильная стерва. Зато будут знать реальную стоимость моего времени.
— Ты же не собираешься им это показывать?
— Собираюсь.
Андрей побледнел:
— Лида, не надо. Ну разберемся как-то по-семейному...
— Мы уже три года разбираемся «по-семейному». Результат — они считают, что я бездельничаю дома и должна быть благодарна за возможность им помочь.
— Но ведь ты действительно дома...
— Андрей, — перебила его Лида, и в ее голосе появились стальные нотки, — если ты еще раз скажешь, что я «дома сижу», я составлю счет и для тебя. За готовку, уборку, стирку и все остальное, что делаю по хозяйству.
Муж замолчал, но было видно, что он считает ее поведение неадекватным.
****
На следующий день Мария Петровна позвонила с новой просьбой:
— Лидочка, а ты не могла бы в четверг с Машкиными детьми посидеть? У нее к гинекологу запись, а детей не с кем оставить...
— Конечно, могу, — спокойно ответила Лида. — Только сначала давайте обсудим условия.
— Какие условия?
— Рабочие. Сколько детей, на какое время, какая оплата.
В трубке повисла тишина.
— Лида, ты о чем?
— О том, что мои услуги няни стоят триста рублей в час. Если детей больше одного, то плюс сто рублей за каждого дополнительного ребенка.
— Ты шутишь?
— Нет. У меня есть прайс-лист, могу показать.
Мария Петровна шумно вздохнула:
— Лида, мне кажется, ты что-то путаешь. Мы же родственники, а не чужие люди.
— Именно поэтому я даю семейную скидку. Обычно я беру четыреста.
— Какая скидка? За что скидка? — голос свекрови поднялся на октаву. — Ты с ума сошла! Андрей знает о твоих фокусах?
— Знает. И получил свой экземпляр прайс-листа.
— Я не понимаю, что с тобой происходит! Раньше ты нормальная была, помогала семье...
— Я и сейчас готова помочь. На взаимовыгодных условиях.
— На каких еще взаимовыгодных? Какая тебе выгода от того, что ты семье поможешь?
— Денежная, — невозмутимо ответила Лида. — Триста рублей в час.
Мария Петровна так хлопнула трубкой, что у Лиды заложило ухо.
Через полчаса позвонил Андрей. Голос у него был растерянный и злой одновременно.
— Лид, мать звонила. Говорит, ты какую-то чушь несешь про деньги за помощь.
— Не чушь, а прайс-лист.
— Лида, прекрати! Ты ставишь меня в неловкое положение перед родителями.
— А меня три года ставили в неловкое положение перед клиентами, когда я срывала дедлайны из-за ваших семейных просьб.
— Ну и что теперь? Мы перестанем общаться с родителями?
— Нет. Просто будем общаться честно. Они узнают реальную стоимость моего времени, а я — насколько им действительно нужна моя помощь.
— Это неправильно, Лид.
— Неправильно было то, что было раньше.
Вечером к ним приехала Мария Петровна. Лица у нее было такое, будто она пришла разбираться с наглым соседом, который слишком громко слушает музыку.
— Андрей, поговори с женой, — заявила она, даже не поздоровавшись с Лидой. — Она совсем от рук отбилась.
— Мам, ну давайте спокойно...
— Какое спокойно? Она мне прайс-лист предлагает! За то, что с детьми посидеть! Это же семья, а не бизнес!
Лида сидела на диване и молчала. Она заранее знала, как будет развиваться этот разговор.
— Мария Петровна, — наконец сказала она, — а вы считаете, что моя работа — это не работа?
— При чем тут твоя работа? Речь о помощи семье!
— Когда я помогаю семье в рабочее время, я не работаю. Когда я не работаю, я не получаю деньги. Все просто.
— Ну и что? Зато семье помогаешь!
— А семья мне поможет заплатить за квартиру и еду?
Мария Петровна возмутилась:
— Какая квартира? Какая еда? Андрей зарабатывает!
— Андрей зарабатывает на себя и на меня. А я зарабатываю на себя и откладываю на наше будущее. Когда я теряю деньги, мы все теряем деньги.
— Да какие деньги ты теряешь, сидя дома за компьютером? — не выдержала свекровь. — Настоящие люди на заводах работают, в офисах, а ты...
— А я что?
— Ты развлекаешься дома и еще деньги за это просишь!
Лида почувствовала, как внутри что-то окончательно переключилось. Не в сторону гнева — в сторону абсолютного равнодушия.
— Понятно, — сказала она. — Значит, я развлекаюсь. Тогда за развлечения денег не беру. И помогать развлекающегося человека тоже никто не обязан.
— Лида, — попытался вмешаться Андрей.
— Нет, пусть говорит, — не дала ему закончить свекровь. — Пусть скажет, что она имеет в виду.
— Я имею в виду, что с завтрашнего дня я не буду никого ни о чем просить и никому ничем помогать. Буду просто развлекаться дома за компьютером.
— И правильно! — фыркнула Мария Петровна. — Нечего было выпендриваться со своими прайсами!
— Мам, — растерянно начал Андрей, — но тогда как же... Ну, если что-то срочное...
— А что срочное? — спросила Лида. — Присмотр за детьми? Походы в МФЦ? Готовка на десять человек? Ничего из этого не срочное. Просто удобное.
— Лида, ну не будь же такой...
— Я не такая. Я просто честная. Честно сказала, сколько стоит мое время. Честно объяснила, почему не могу работать бесплатно. А в ответ услышала, что развлекаюсь дома.
Мария Петровна поднялась с дивана:
— Ну и развлекайся! А мы как-нибудь без тебя обойдемся. Раньше же обходились, до твоего появления в семье.
— Обязательно обойдетесь, — согласилась Лида. — Наймете няню за четыреста в час, домработницу за триста пятьдесят, повара за восемьсот. Или найдете другую невестку, которая согласится работать бесплатно, потому что «дома сидит».
Свекровь хлопнула дверью так, что задрожали стекла.
****
Андрей еще неделю пытался уговорить Лиду «войти в положение» и «не разрушать семейные отношения». Лида молчала и работала. Работала много, потому что теперь ее никто не отвлекал просьбами.
Прошел месяц. Мария Петровна не звонила. Лида не звонила тоже.
Однажды вечером Андрей вернулся с работы мрачнее тучи.
— У мамы проблемы, — сказал он, даже не разувшись. — Света опять ищет работу, детей не с кем оставлять. Маме одной тяжело.
— Понятно, — отозвалась Лида, не поднимая головы от экрана.
— Может, ты все-таки поможешь? Ну хотя бы один раз?
— За триста рублей в час — помогу.
— Лид, ну нельзя же так! Это семья!
— Можно. И это работа.
Андрей постоял, постоял и ушел к себе в комнату.
Еще через неделю он сообщил:
— Мама няню наняла. За четыреста в час.
— Дороже, чем я просила, — спокойно заметила Лида.
— И домработницу наняла. За пятьсот.
— Тоже дороже.
— Лида, ну ты же понимаешь... Родители пенсионеры, им трудно такие деньги платить...
— Понимаю. Но это не моя проблема.
— Как это не твоя? Ты же семья!
Лида наконец оторвалась от компьютера и посмотрела на мужа:
— Андрей, когда я предлагала свои услуги по льготной цене, твоя мать сказала, что я развлекаюсь дома, а не работаю. Теперь она платит чужим людям в полтора раза больше за те же услуги. Какие выводы?
— Ну... она погорячилась тогда...
— Она сказала то, что думает. И я теперь знаю, как ко мне относятся в этой семье.
— Да не относятся никак! Просто не понимают...
— Не понимают, что моя работа — это работа. Не понимают, что мое время стоит денег. Не понимают, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Ну и пусть не понимают. За деньги понимать не обязательно.
Андрей попытался что-то возразить, но Лида уже вернулась к экрану.
****
Прошло еще два месяца. Лида работала, зарабатывала, откладывала деньги. Никто ее не отвлекал, никто не просил о помощи. Она даже немного скучала по суете, которая раньше ее так раздражала.
В пятницу вечером позвонила Мария Петровна. Голос у нее был не такой уверенный, как раньше.
— Лида, это я...
— Здравствуйте, Мария Петровна.
— Слушай, я тут подумала... Может, мы как-то... ну, неправильно тогда поговорили?
— Возможно.
— Понимаешь, няня эта... дорогая очень. И готовить не умеет. А домработница... она хорошая, но чужая какая-то.
Лида молчала.
— В общем, я хотела сказать... Может, ты все-таки... ну, иногда поможешь? Не бесплатно, конечно. За разумную плату.
— За какую именно?
— Ну... за сколько ты просила. За триста.
— Мария Петровна, мои расценки изменились.
— Как изменились?
— Выросли. Сейчас я беру четыреста за час работы няней, пятьсот за домработницу, девятьсот за повара.
— Но это же дороже, чем ты просила раньше!
— Конечно. Раньше я делала семейную скидку. Но после того, как мне объяснили, что я не работаю, а развлекаюсь дома, скидок больше нет. Только коммерческие расценки.
— Лида, ну это же... мы же родственники все-таки...
— Именно. Родственники, которые платят чужим людям больше, чем готовы были платить мне. Это очень показательно.
— Но ведь мы не знали тогда, что...
— Что что? Что мое время стоит денег? Что моя работа — это работа? Что бесплатно никто работать не обязан?
Мария Петровна помолчала, а потом сказала:
— Ладно. Четыреста так четыреста. В понедельник Димку привезти можно?
— Можно. С десяти до шести — тритысячи двести рублей. Плюс обед для ребенка — еще триста. Оплата при передаче ребенка.
— При передаче? — удивилась Мария Петровна. — А нельзя потом?
— Нет. Предоплата — обязательное условие.
В трубке снова повисла тишина.
— Лида, а может, хотя бы небольшую скидку? Для семьи?
— Мария Петровна, у меня больше нет семейных скидок. Только семейные надбавки.
— Какие надбавки?
— За работу с родственниками, которые считают, что я развлекаюсь дома, — плюс сто рублей к каждой услуге.
Свекровь шумно выдохнула:
— Ты мстишь, да?
— Нет. Я работаю. По рыночным расценкам плюс надбавка за моральный ущерб.
— За какой моральный ущерб?
— За три года унижений и объяснений того, что моя работа — тоже работа.
Мария Петровна помолчала, потом спросила уже другим тоном:
— А если я... ну, извинюсь? За то, что наговорила тогда?
— Извинения не влияют на прайс-лист.
— Лида, но ведь это же дорого очень...
— Дешевле, чем платить чужим людям. Вы же сами проверили.
Еще одна пауза.
— Ладно, — сдалась свекровь. — В понедельник привезу Димку. С деньгами.
— Хорошо. Жду к десяти утра.
После разговора Лида еще долго сидела, глядя на телефон. Победа не принесла ожидаемого удовлетворения. Было скорее грустно — от понимания того, что некоторые вещи можно изменить только жесткими методами.
****
В понедельник Мария Петровна привезла Димку и молча отсчитала деньги. Мальчик, видимо, почувствовав напряжение между взрослыми, вел себя тише обычного.
— Бабушка злая на тебя? — спросил он, когда они остались одни.
— Не злая. Просто мы по-разному понимаем некоторые вещи.
— А деньги ей зачем давать?
— Потому что когда взрослые просят друг друга о помощи, это называется работа. А за работу платят деньги.
— А я тебе должен заплатить за то, что ты со мной сидишь?
— Нет, ты ребенок. Деньги платят только взрослые.
— Понятно, — кивнул Димка и отправился изучать игрушки.
День прошел спокойно. Лида работала, Димка играл и смотрел мультики. К вечеру приехала Света.
— Как дела? — спросила она, забирая сына.
— Хорошо. Димка был послушным.
Света помолчала, потом добавила:
— Слушай, а правда, что ты теперь за деньги только сидишь с детьми?
— Правда.
— А почему?
— Потому что это работа. И у любой работы есть цена.
— Но мы же родственники...
— Света, — перебила ее Лида, — ты бы согласилась работать на своем месте бесплатно для родственников?
— Ну... наверное, нет.
— Вот и я не согласна.
Света кивнула, но было видно, что она не очень понимает логику происходящего. Впрочем, Лида уже не рассчитывала на понимание. Достаточно было соблюдения правил.
****
Следующие несколько месяцев установился новый порядок. Когда родственникам мужа требовалась помощь, они звонили Лиде, уточняли расценки и принимали решение. Иногда соглашались, иногда искали более дешевые варианты.
Лида больше не нервничала из-за сорванных дедлайнов, не работала по ночам, восполняя потерянное время, не чувствовала себя виноватой за то, что не может помочь. Помочь она могла. За деньги.
Андрей поначалу дулся, потом привык. Деньги, которые Лида стала зарабатывать дополнительно на семейных услугах, шли в общий семейный бюджет, так что он даже начал видеть в этом плюсы.
— Знаешь, — сказал он однажды, — а может, ты и правильно делаешь. Мама стала реже просить о помощи. Только когда действительно нужно.
— Вот именно, — ответила Лида. — Когда нужно, а не когда удобно.
— Но все равно как-то... по-деловому получается. Не по-семейному.
— Андрей, семья — это когда интересы всех учитываются. А когда учитываются интересы только одной стороны, это не семья. Это эксплуатация.
Он помолчал, обдумывая сказанное.
— Может, ты и права. Но мне все равно неудобно, что родители теперь деньги тебе платят.
— А мне было неудобно три года работать на них бесплатно и слышать, что я дома бездельничаю.
— Да, понимаю...
Лида посмотрела на мужа. В его глазах она увидела что-то новое — не согласие, но уважение. Он может не понимать ее логику, но больше не считает ее прихоти незначительными.
****
Прошел год. Лида по-прежнему работала удаленно, по-прежнему помогала родственникам мужа — за деньги. Отношения стали прохладнее, но честнее.
Однажды Мария Петровна позвонила не с просьбой о помощи, а просто поговорить.
— Лида, а можно тебя кое о чем спросить?
— Конечно.
— Ты на меня сердишься до сих пор?
Лида подумала. Злости действительно не было. Была усталость и разочарование, но не злость.
— Нет, не сержусь.
— А тогда почему... ну, почему все так официально? Деньги, расценки...
— Потому что это единственный способ, которым вы понимаете ценность моего времени.
— Но ведь можно было как-то по-другому...
— Как именно? Я три года объясняла, что моя работа — это работа. Что мое время имеет цену. Результат — вы сказали, что я развлекаюсь дома. После этого остался только один язык общения — денежный.
Мария Петровна помолчала.
— Лида, а если я скажу, что была неправа? Что не должна была так говорить?
— Это изменит ваше отношение к моей работе?
— Ну... наверное...
— «Наверное» — это не ответ. Вы считаете мою работу настоящей работой или нет?
Долгая пауза.
— Считаю, — наконец сказала свекровь. — Вижу, сколько ты зарабатываешь, сколько времени тратишь... Считаю.
— Хорошо. Но это не отменяет оплату услуг.
— Почему?
— Потому что понимание пришло только после того, как вы почувствовали цену на себе. Без денег вы снова забудете, что мое время чего-то стоит.
— Но ведь это же... негуманно как-то. Брать деньги с семьи.
— Негуманно — эксплуатировать семью. А честная оплата — это справедливо.
Мария Петровна еще раз помолчала, потом спросила:
— А скидки никогда не будет?
— Будет, — неожиданно для себя ответила Лида. — Когда вы перестанете удивляться тому, что я прошу за свою работу деньги. Когда станете воспринимать это как норму, а не как наглость с моей стороны.
— Понятно, — грустно сказала свекровь. — Значит, все так и останется?
— Мария Петровна, а что именно вас не устраивает? Качество моих услуг? Цена? Или принцип?
— Принцип, наверное. Как-то не по-семейному получается.
— А три года назад было по-семейному?
— Было...
— Для вас было. Для меня — нет. Для меня было унизительно и обидно.
— Я не знала...
— Не хотели знать. Это разные вещи.
После этого разговора прошло еще полгода. Мария Петровна по-прежнему обращалась к Лиде за помощью, исправно платила деньги, но в ее голосе всегда слышалось недовольство. Она мирилась с ситуацией, но не принимала ее.
****
Все изменилось неожиданно. В семье Светы случилась беда — ее мужа увезли в больницу с инфарктом. Нужно было срочно сидеть с Димкой, пока она в больнице.
Мария Петровна позвонила Лиде в слезах:
— Лидочка, помоги, пожалуйста. Света в больнице, Димку не с кем оставить, а мне одной не справиться...
— Сколько времени нужно? — спросила Лида.
— Не знаю... может, несколько дней. Пока не поймем, что с Сережей...
— Хорошо. Привозите Димку.
— А... а сколько это будет стоить?
— Ничего.
— Как ничего?
— Это экстренная ситуация. В экстренных ситуациях я помогаю бесплатно.
Мария Петровна заплакала в трубку:
— Спасибо... Спасибо тебе...
Лида сидела с Димкой четыре дня. Мальчик переживал, плохо спал, требовал постоянного внимания. Работать было невозможно, но Лида даже не думала о потерянных деньгах.
На пятый день Сережу выписали из реанимации. Опасность миновала. Света приехала за сыном с красными от слез глазами.
— Спасибо, — сказала она. — Не знаю, что бы мы без тебя делали...
— Не за что. Как Сережа?
— Лучше. Врачи говорят, будет жить. Только беречься надо...
Когда они уехали, Лида села за компьютер. Нужно было наверстать упущенное. Работы накопилось много.
Вечером позвонила Мария Петровна.
— Лида, спасибо еще раз. Ты очень выручила.
— Не стоит благодарности.
— Стоит. И знаешь... я поняла кое-что.
— Что именно?
— Разницу между помощью и услугой. Когда Сережа в больнице лежал, это была помощь. А когда мне просто удобно на тебя Димку свалить, это услуга.
Лида удивленно подняла брови. Она не ожидала такого понимания.
— И что из этого следует?
— То, что за услуги надо платить. А помощь... помощь должна быть бесплатной. И взаимной.
— Взаимной?
— Ну да. Ты мне помогаешь, когда мне плохо, я тебе помогаю, когда тебе плохо. А услуги... услуги — это бизнес.
Лида почувствовала, что внутри что-то оттаяло. Впервые за полтора года ей показалось, что они с свекровью говорят на одном языке.
— Мария Петровна, а вы готовы различать помощь и услуги?
— Готова. И за услуги буду платить без обиды. Потому что понимаю теперь — у тебя работа, как у всех людей. Просто дома.
— Не просто дома. Полноценная работа, которая приносит реальные деньги.
— Да, понимаю. Извини, что так долго не понимала.
Лида откинулась на спинку стула. Полтора года войны, и вот — перемирие. Не победа, не поражение. Понимание.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда договоримся так: экстренная помощь — бесплатно. Плановые услуги — по прайсу. Подходит?
— Подходит, — согласилась Мария Петровна. — А скидка?
— Скидка будет. Десять процентов. За честность.
— Спасибо.
Лида вернулась к компьютеру. Завтра у нее был полный рабочий день без отвлечений на семейные просьбы. Потому что все знали: ее время стоит денег. И теперь это знали не только чужие люди, но и родная семья.