И его пассажиры. Ведь речь идет об аттракционе, точнее о песне про аттракцион, который "подходит для корпоративных вечеринок, детских праздников, тематических фестивалей, фуршетов, выставок, презентаций, выездных казино и других мероприятий". Но воображение почему-то рисует подобие чертова колеса, чью скорость регулирует невидимая и беспощадная рука.
У слов и мелодий тоже имеется гравитационное поле, и в него попадают странные персонажи загадочных историй, сюжеты которых рождаются, как пламя от искры, из нескольких нот или половины куплета. С хитовой Wheel of Fortune едва заметно, но тесно связан эпизод телесериала "Сказки завтрашнего дня", пропитанного страхами атомной войны.
В эпизоде "Все время мира" задействованы опытные актеры старой школы. Эстер Ралстон умело производит двойственное впечатление как простой сумасшедшей, так и и всамделишного эмиссара другой цивилизации - это двойственное ощущение усиливает полной отсутствие спецэффектов при показе самой лихой фантастики в черно-белом сериале. Завораживает Дон Гамнер, похожий то на Петера Лорре, то на Олега Анофриева и т.д. Фиксировать бесчисленные колебания его внешности, заметные из будущего только сейчас, чертовски увлекательно.
Песня, ради которой я взялся за перо, звучит в эпизоде "Всё время мира" не дольше десяти секунд, но их достаточно, чтобы опознать её в три этапа: слова, мотив и название. Которое затем, подтверждая верную догадку, произносит молодой Джек Уорден, с андроповской поры памятный мне пожилым судьей по нудноватой драме "Правосудие для всех" (1979).
"Колесо фортуны" играет в декорациях забегаловки с джук-боксом, куда приходит жулик, чтобы предложить дружку ограбление музея по поручению гостьи из далекого будущего. Человечеству всё равно скоро каюк. Первым делом они напару изымают Пикассо.
"Возвращение Святого Луки" по-американски. Автор рассказа "Всё время мира" Артур Кларк. Это первая экранизация его произведения. Датированного, как и песня, тревожным годом 1952.
Имеет смысл сказать пару слов и о создателях "Колеса". Каждый из них, по выражению Басилашвили в "Святом Луке", человек весьма и весьма заслуженный.
Бенни Бенджамин сочинил Don't Let Me Be Misunderstood, не менее токсичную, чем "Дом восходящего солнца", что называется, песенку на волю пустил.
А его напарник Джордж Дэвид Вайсс написал несколько песен к супер-нуару Murder Inc.
Помимо этого Вайсс также автор слов прекрасной "Колыбельной птичьего края" на музыку великого Джорджа Ширинга.
В разгар Второй Мировой Бенни Бенджамин подбросил изнуренному светомаскировкой обывателю оптимистичную "Когда огни зажгутся снова", которую так же отменно исполнила Кей Старр. Впрочем, как показало будущее, сколько ты не пой, а тьма сгущается, и чем ярче иллюминации, тем она гуще.
Бенджамин и Вайсс. Пример плодотворного "засилья низших рас", которым была недовольна теща нациста Ганса Глобке в стихотворном фельетоне Николая Энтелиса: в кафе мадам бушует час, гремят фужеры стопки...
Подозреваю, что я уже и про Вайсса с Бенджамином писал, и место это цитировал.
Что касается этнических корней, Кей Старр частичный потомок коренного населения Америки, так же, как гений кантри Рой Прайс, Шер и флегматичная Кили Смит, сценический антипод своего буйного супруга Луи с фамилией, похожей на блатную кличку - Прима!
"Колесо фортуны" проделало круг в обратном направлении - на сей раз песню светлокожей певицы заимствовала Дайна Вашингтон, а не наоборот, как это делали Элвис, Пэт Бун и Билл Хейли. Для прогрессивных 60-х этот взаимовыгодный подход станет нормой. То есть, нет, конечно, в интересах полной истины следует уточнить, что первым исполнителем "Колеса" был все-таки черный баритон Джонни Хартман, но на первое место песня взлетела в исполнении Кей Старр. Вторую сторону на сингле Хартмана занимает минорная румба "Мне страшно", похожая на "Силуэт" Евгения Кибкало - вершину советской эстрадной готики.
В эпоху холодной войны оборот "подарки Дяди Сэма" имел в ту пору сугубо негативное значение, и сумка в руке незнакомца могла оказаться ядерным чемоданчиком.
Схожую траекторию описала и I'll Never Be Free. Презентованная мисс Старр в дуэте с Эрни Фордом, пылкая баллада-блюз Бенджамина и Вайсса (и здесь они) прочно вошла в репертуар афроамериканской певческой элиты.
Кей Старр и Джорджия Гиббс, две белые вокалистки, ближайшие к аутентичному ритм-энд-блюзу. Элла Мэй Морс нечто другое, потому что это уже и было ритм-энд-блюз и буги одного уровня с черным первоисточником.
Меня не удивило, что поп-монументалист Пи Джей Проби однажды (где, кому и когда, увы, не помню) в числе любимых исполнителей указал Джеки Уилсона и Кей Старр. Возразить тут не на что. Разве что добавить Роя Гамильтона.
Evenin' Ти-Бона Уокера в пятьдесят пятом Кей Стар исполняет уже так, как его могла бы петь через десять лет Арита Франклин, а за нею и Дженис Джоплин.
Не по материалу, а по темпераменту и экспрессии это почти рок-н-ролл. Причем, все они были артистами старшего поколения - Джонни Рэй, Фрэнки Лэйн, Луи Прима, но их записи времен Эйзенхауэра могут дать фору рокерам 70-х, тщательно и тщетно пытавшихся симулировать тогдашний кураж перед подростками, рожденным на заре битломании.
Если присмотреться к мелочам, а не к тому, что на виду, и на слуху, можно обнаружить общие вещи в репертуаре Примы и Кей Старр. В частности, турбореактивную Oh, Babe.
За "Колесом фортуны" последовал Rock-n-roll Waltz - страшноватая по большому счету история о том, как тинейджер застукал родителей при попытке вальсировать под рок-н-ролл. В каком-то смысле аллегория жизни любого человека. Но весь остальной репертуар замечательной певицы составляют джазовые стандарты и кантри для зрелого возраста. Под многообещающим названием альбома Rockin' with Kay скрывается приятная камерная программа. И тем не менее, это не изи листенинг, а что-то другое, не от мира сего, каким он был в тот момент.
Когда он подошел к двери Тони, она открылась. Это было настолько
нормальным явлением в мире, где ничто уже не было нормальным, что до
Эштона не сразу дошла его значимость. Неужели генератор отказал?
Нет все они на местах как экспонаты музея восковых фигур, и готовы зашевелиться при звуках "Колеса фортуны", которое вращается и туда и сюда. Было бы кому его крутануть, так чтобы мир содрогнулся.