Чтобы поехать в Западную Сибирь в 1965 году, нужно было иметь недюжинную смелость. Выглядела она как инопланетный пейзаж и, как бы сказали сегодня, «кошмар логиста» – ни дорог, ни городов, ни даже приличных деревенек. Глухая тайга, болота глубиной в несколько этажей, тучи гнуса и морозы, при которых сталь становится хрупкой, как стекло. Однако нашёлся человек, который не просто согласился поехать. Он принял новую должность как личный вызов.
К тому моменту он уже «доказал всё и всем». Под руководством Виктора Ивановича Муравленко было успешно освоено Мухановское месторождение в Поволжье. Развивалось объединение «Куйбышевнефть». В свои 53 года мужчина заработал репутацию инженера, который не боится ломать старые схемы. В первых числах сентября 1965 года председатель Совмина Алексей Косыгин подписал новое постановление – Муравленко переводили из Приволжского региона начальником «Главтюменнефтегаза». Он не жаловался. Не просил отсрочить назначение. Взял вертолёт и полетел смотреть на свои новые владения.
То, что Муравленко увидел с воздуха, повергло бы в уныние кого угодно. Пространство размером с пять Франций. Ни одного города. Ни одной нормальной дороги. Тайга, болота, редкие охотничьи зимовья и полное отсутствие индустриальной инфраструктуры. Глубина болот такая, что техника уходит на дно за считанные минуты. Московские чиновники смотрели на карты и видели нефть. Муравленко смотрел на землю и видел проблему, у которой нет чисто технического решения. Он прямо сказал, что эту землю можно победить только техникой, подкреплённой силой духа и творческим подходом к работе. Так он и будет работать последующие 12 лет.
Муравленко не был московским выдвиженцем, прочитавшим инструкции в тишине кабинета. За его спиной стояла школа, которая делала из мальчиков мужчин. Родился он в 1912 году в кубанской станице Незамаевской, в семье казака-фельдшера. В восемнадцать уже работал на нефтепромыслах Чечено-Ингушетии мотористом. В 1936-м – красный диплом Нефтяного института в Грозном, специальность «инженер по бурению». Потом была армия. Лейтенантская выправка и командирская жилка остались с ним навсегда.
На Сахалине, в 40-е годы, в условиях невероятного дефицита всего и отсутствия ресурсов, он поднялся в профессии от директора конторы бурения до начальника отдела добычи. В войну ему не разрешили отправиться на передовую, поскольку для фронта нужна была нефть. Потом Поволжье. «Второе Баку». В 1950-м Муравленко возглавил «Куйбышевнефть» и начал внедрять новые виды бурения. Всё, что тогда считалось передовым, он внедрял без оглядки на скептиков. К 1965 году это был не просто чиновник. Это был боевой инженер, прошедший «огонь, воду и медные трубы».
Июнь 1965 года. Экспедиция Абазарова делает то, чего никто не ждал. Из скважины хлещет тысяча кубов чистой нефти в сутки! От напора нагреваются трубы. Это Самотлор. Одно из самых мощных месторождений на планете. Только лежит оно ниже слоя воды с грязью, в самом сердце гигантского болота, которое местные называют «гнилым озером». Инженеры предлагают осушить болото, но тогда возникнут возгорания торфяников. Другие высказываются за строительство эстакады. Только это невозможно делать столь долго, к тому же дорого. Не говоря уже о бездорожье.
Муравленко выдвигает невероятный вариант – создавать насыпные островки и буровые ставить на них. Так родилось кустовое бурение в условиях тайги. Идея была до гениальности проста. Вместо того чтобы пытаться покорить природу, Муравленко решил её обмануть. На болото насыпали песок и щебень, создавая искусственные платформы. На этих «островах» устанавливали не одну вышку, а десятки. Каждая бурила наклонную скважину в свою сторону. Вместо тысячи разрозненных площадок – триста компактных баз. Это была инженерная дерзость, которой мир ещё не видел.
Но чтобы доставить технику к месту будущих островов, нужны были дороги. А их не было. Тогда в ход пошёл человеческий героизм. Строители прокладывали лежнёвки – дороги из брёвен. Зимой заливали «снегурочки» – трассы из спрессованного льда. Присыпали его землёй, что позволяло дороге держаться даже летом. А для трассы из Тюмени до Сургута через Салымские болота строителям пришлось отсыпать дамбу в 70 км и уже по верху класть рельсы. Тысячи людей работали вручную, по колено в ледяной жиже. Потому что Муравленко был с ними. Командовал не из Москвы, а из вертолёта, из вагончика, из грязи по пояс.
Муравленко понимал главное: нефть добывают не станки. Её добывают люди. Для продуктивной работы которых нужно создавать условия – не только работы, но и жизни. Главным по «Мегионнефти» Муравленко поставил Романа Кузоваткина. Была поставлена задача – Самотлор должен быть освоен. А для этого вблизи должен появиться город, где могли бы проживать примерно 150 тысяч жителей. Так начался Нижневартовск. Муравленко не просто строил нефтепромыслы – он строил жизнь. При этом он лично добивался финансирования аэропортов и взлётных полос.
Понимал, что в Сибири без авиации никуда. Каждый вертолёт – это спасение, эвакуация, доставка труб и людей. Авиация тех лет была главным способом перемещения, и Муравленко сделал всё, чтобы лётчикам жилось не хуже, чем буровикам. Он же настоял на создании Тюменского индустриального института. Кадры следовало растить на месте. Не возить вахтой из Москвы, не ждать, пока кто-то приедет из Куйбышева или Баку. Свои. Местные. Выросшие в этой земле и знающие её запах. Три кита его стратегии: кадры, техника, инфраструктура.
В 1971 году на Самотлоре поднялся первый искусственный остров. И начался нефтяной штурм. В течение года месторождение дало больше 100 млн тонн с одного болота – абсолютный рекорд для одного месторождения на планете! Такого не было ни в США, ни в Эмиратах. К 1977 году «Главтюменнефтегаз», которым руководил Муравленко, разрабатывал двадцать девять месторождений-гигантов. В год они давали по 211 млн тонн. И это в условиях, которые нормальные люди называют опасными для жизни. Руководитель Муравленко был награждён Государственной премией.
У Муравленко была фраза, которую запомнили все, кто с ним работал: «Руководство людьми, а не тоннами, кубометрами, процентами». Он не был романтиком в белых перчатках. Он был жёстким, требовательным, иногда невыносимым. Но он никогда не забывал, что за каждой цифрой отчёта стоит живой человек. И если этот человек замёрз, устал, потерял веру – нефти не будет, сколько ни насыпай островов. Он умел находить таланты. Лучшие специалисты со всего Союза тянулись к нему. Потому что знали: с Муравленко не пропадёшь. Этот руководитель не подведёт.
Он ушёл из жизни 15 июля 1977 года, в столице, прямо в ходе тяжёлого спора с начальством. Не выдержало сердце. От него требовали немедленно нарастить добычу нефти. Виктор Иванович, инженер до мозга костей, говорил о технологических режимах. О том, чтобы беречь пласты. О том, что нефть – не бесконечная ванна, а сложная геологическая система, которую можно убить одним грубым движением. Начальство не слушало, а требовало. Так продолжалось все последние годы работы. Только Муравленко оставался живой системой сдержек и противовесов между безумным планом и законами природы. Когда этот живой щит пал, держаться стало некому.
Новым руководителем объединения стал Феликс Григорьевич Аржанов, который ранее замещал Муравленко. Профессионал, хороший человек. Но московское начальство нажало до упора. На расчёты и предупреждения специалистов «забили». 1980 год дал пик – 159 млн тонн добычи. Победа, рапорты, ордена, эйфория. А потом обрушение. Переизбыток воды. Нефть перестала выходить.
В 1996-м добыча составила всего 16,74 миллиона тонн. В наши дни на Самотлоре при добыче более 90% воды. От запасов осталось не более 30%. Месторождение, которое могло бы кормить страну полвека, убили за одну пятилетку. Соратники Муравленко говорили прямо: всё начало ухудшаться, когда исчез его контроль. Когда тонны и проценты заменили человеческое отношение к земле.
Трудовой и человеческий подвиг Муравленко сохранён в названии его именем города, месторождения, горного перевала и ряда других объектов. В Нижневартовске, который он поднимал всеми силами руководителя, всякий прибывающий в город теперь видит его имя в названии аэропорта.
Главный урок этой истории горький и простой. Нефть можно взять из недр земли быстро. Только потерять её ещё легче, если не слушать тех, кто разбирается в том, как нефть устроена. Муравленко ещё раз пытался объяснить это московским начальникам в последний день своей жизни. Но не успел. Или его не захотели слышать. Так уж случилось...
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.