//Все герои и события выдуманы, совпадения случайны.//
Сидя за столом в сумраке ветхой комнаты, освещённой лишь настольной лампой, я отстукиваю на телеграфном ключе нужное сообщение. Раз я это делаю, я всё ещё тут, я всё ещё жму на кнопку.
С детства я знал, что родился в необычной семье, точнее, с виду она была обычной: мама — домохозяйка, папа — ведущий инженер какого-то НИИ. Но на самом деле наша семья обслуживала огромную дорогостоящую аппаратуру. Комнату с ней всегда закрывали от меня на ключ, лишь иногда мать разрешала мне посмотреть, как ровно в 15:36, ни минутой раньше и ни минутой позже, отец нажимал на огромную зелёную кнопку на панели этой махины. Помимо кнопки там было много рычагов и странных блестящих микросхем, но все они скрывались за толстым, прочным, металлическим кожухом.
Был очень пасмурный вечер, мне было 16. Мать очень беспокоилась, я лишь мог предположить, что, если машина сломается и отец её не починит, его уволят. А значит, финансовое состояние нашей семьи будет подорвано.
— Иди сюда, — строго, по-отечески он позвал меня. Именно тогда я впервые прикоснулся к этой махине.
— Дорогой, может, не стоит? Ему же ещё рано, — нервно вытирая руки о полотенце, сказала мать.
Их с отцом отношения всегда были немного натянутыми: такая ответственная работа вызывает стресс. Но, несмотря на это, родители всегда выглядели ухоженно и молодо, мне казалось, что они не стареют, и от этого я испытывал гордость, радость и облегчение.
— Патриция, его время пришло, — словно отрезая её волнение словами, отец закрыл за нами дверь.
— Садись, — скомандовал он, и я послушно опустился на небольшую круглую табуретку на колёсиках.
— Слушай внимательно и не перебивай.
Я лишь молча кивнул — никогда не видел отца настолько серьёзным.
— Эта система поддерживает жизнь на нашей планете. Я не знаю как, я не знаю многих аспектов — они все засекречены. Но каждый день ровно в 15:36 я нажимаю на эту кнопку. — Он указал в сторону зелёного горящего круга на гладкой металлической панели. — Сегодня сверху был передан приказ: с этого дня на кнопку нажимаешь ты. Я уже стар, я не всегда успеваю и, кажется, подвожу их. А от этой системы зависим все мы. Пойми, теперь твоя жизнь, сынок, будет завязана на этой машине — до того момента, пока тебя не заменят.
— Но почему я? Как они вообще решили, что шестнадцатилетний парень годится на эту роль? И кто потом будет этим заниматься? — моя подростковая несдержанность вылилась на отца бурным потоком.
Его короткий, но глубокий вдох остановил мой сумбур. Ослабив тугой галстук, сдавливающий его горло, он положил свою большую, сухую, но такую тёплую ладонь мне на плечо.
— Ты справишься, я верю. Не волнуйся, я буду тебе помогать, пока ты не освоишься.
Лёгкая мягкая улыбка на его щетинистом лице внушила в меня веру — словно сейчас мы собираемся управлять не сложнейшей технологией, а он учит меня кататься на велосипеде и мне пять лет.
Слева на стене с выцветшими обоями висел ряд из пяти часов — все они показывали одинаковое время, чёрные стрелки двигались в синхронном танце. Был также электронный циферблат, встроенный в эту машину, а также несколько будильников.
Отец достал свои карманные часы.
— Нужно сверить время. Ни одни из этих часов не должны отставать, всё должно соответствовать машинному времени.
Он начал суетливо проверять часы со своими карманными и со светящимися красным цифрами. Проверив всё и записав время в журнал, он усадил меня в кресло напротив зелёной кнопки.
— Запомни, сынок: если после нажатия кнопки время на машине изменится. Я имею в виду не то, что оно пойдёт как прежде, а имею в виду — совсем изменится.
Я смотрел на него как на дурака, ничего не понимая. Он, видимо, заметил моё неверие и открыл один старый, запылённый журнал в чёрной кожаной обложке.
— Вот. Это очень редко происходит, но происходит, — торопливо проговорил он.
Когда отец открыл журнал, я прочёл название: «Журнал отчётов временных скачков и колебаний». А потом замер. На странице были даты и время. Время действительно менялось — и очень сильно. Предшественник моего отца нажимал кнопку в 12:00, а предшественник его предшественника — в 9:43.
— Что всё это значит? — взглянув на отца с явным испугом, спросил я шёпотом, будто боялся, что машина нас услышит.
— Это необратимый процесс.
Этот странный ответ отца повис в воздухе. Для меня, шестнадцатилетнего, он не был понятен. В тот день я лишь нажал на зелёную кнопку. Время скакнуло, и красные зловещие цифры отобразили время 17:20.
С тех пор прошло много лет. Мне уже 43, я всё ещё выгляжу на 16, может, на 20 с натяжкой. Отец и мать давно похоронены. Я не создал семью, всю свою жизнь я посвятил этой машине. Я заполняю журналы, я поддерживаю в себе и в ней жизнь — ведь с того дня время на ней больше не менялось.
Весь мой день до нажатия кнопки я посвящаю себе. У меня чёткое расписание: только здоровая еда, бег, занятия спортом, регулярное измерение пульса, давления, проверка всего организма у врача. Я довёл себя до автоматизма. Мне кажется, что я сам как машина и, возможно, у меня тоже есть кто-то, кто жмёт на кнопку.
Спасибо, что дочитали до конца. 🟢