Конец 2012 года. Середина декабря. Я еду ранним утром по жуткому морозу в деревню под Дмитровом.
Там, в хрущёвке, моим клиентам предстоит купить однушку на первом этаже. Квартира убитая и, судя по всему, очень холодная. Пока хозяйки не было, кто-то из её знакомых поселил в квартиру козу. Козу уже убрали.
Ощущения остались.
Хозяйка, бывшая директриса местной школы, уехала на пенсию в Мичуринск. Перед отъездом решила продать квартиру и деньги забрать с собой.
Обычно я не бралась сопровождать покупку, если аванс уже внесён. Разбираться в том, что успели наобещать друг другу до меня, занятие неблагодарное. Но тут согласилась. Объект маленький, думаю, пара дней и готово. Заработаю немного перед январским отпуском.
Посмотрела договор аванса. Документ был, прямо скажем, феноменальный. Ни слова о собственнике, ни условий сделки, ни привязки к объекту. Просто человек пришёл в какое-то местное агентство и отдал деньги.
Всё. Квитанция есть, остального нет.
Позвонила агентам. Две тётеньки средних лет, общий язык нашли быстро. Договорились обо всём.
Наступает день сделки.
Мы с покупателем приезжаем к старому офисному зданию. Он говорит, что не помнит, как попасть в офис. Начинает звонить контрагентам. Звонит. Ещё звонит.
Никто не берёт трубку.
Минут через тридцать дозваниваюсь я. Спрашиваю, что происходит.
Оказывается, продавец чего-то испугалась и на сделку выходить отказывается.
"Встретьте нас, я сама с ней поговорю", говорю я.
"Невозможно. Она уже ушла."
Вот тут моё терпение начало заканчиваться.
"Девочки," говорю. "Вы хотите сейчас скандал с возвратом аванса, который вы, скорее всего, уже потратили? Или хотите после сделки спокойно пойти купить детям подарки к Новому году? Вопрос риторический. Отвечать не нужно. Зовите продавца."
Продавец вернулась.
Я села напротив немолодой испуганной женщины.
"Светлана Петровна, что вас пугает?"
И она рассказала. В начале 90-х она бежала из Ташкента. До отъезда успела продать дом. Деньги вывезти не смогла. По дороге в аэропорт машину остановили вооружённые люди, и всё, что было при ней, пришлось отдать.
"Поэтому я не хочу брать в руки наличные," говорит Светлана Петровна. "Мне надо вернуться в Мичуринск до Нового года. Я боюсь не успеть раскрыть ячейку. Боюсь, что в ячейке окажутся фальшивые деньги. Боюсь, что кассир обманет при пересчёте. Если вы сможете перечислить деньги прямо на мою сберкнижку, я продам вам квартиру."
Перечислять деньги до регистрации перехода права было не в интересах моего клиента. Совсем.
И тут в голове всплыло слово. Аккредитив.
Контрагенты смотрели на меня с видом "ну вот, ничего не выйдет". Я сказала: "Хорошо. Я всё устрою." И начала звонить в Сбербанк.
При слове "аккредитив" операторы замолкали, сверялись со скриптом, и потом радостно предлагали: "Ааа, вам, наверное, нужен кредит?"
Кредит. Нет, не кредит.
После целого дня мытарств нам всё-таки назначили встречу. На следующее утро. В ипотечном офисе на Череповецкой улице.
Открывать аккредитив поставили управляющую отделением. Она распечатала обучающие слайды на листах А4, обложилась помощниками и приступила. Это был первый аккредитив в её жизни. И в моей тоже.
Процедура заняла пять с половиной часов.
После регистрации мы привезли в банк оригиналы документов и ещё почти неделю ждали проверки.
В итоге всё получилось. Светлана Петровна получила деньги на сберкнижку прямо накануне Нового года и счастливая уехала в Мичуринск.
Через пять лет я продавала эту самую однушку и покупала тем же клиентам квартиру побольше, уже в Лобне.
Тоже не без приключений. Но это уже совсем другая история.