Обзор немецких медиа
🗞(+)Ostsee Zeitung в «Интервью с эскортницей из Ростока «Мией»: «Вести двойную жизнь — это очень напряжённо» рассказывает, что вот уже несколько лет эскортница из Ростока Мия (имя изменено редакцией) тайно работает в эскорте наряду со своей «гражданской» работой. В интервью OZ она рассказывает о том, что ей нравится в её работе, кто её клиенты, как проходит встреча и как друзья и семья относятся к её второй работе. Уровень упоротости: умеренный 🟡
Мие (имя изменено редакцией) около 20 лет, она работает эскорт-девушкой в Ростоке. Она приехала в ганзейский город около восьми лет назад ради любви и учёбы. Она рассказывает OZ о своей работе в качестве секс-работника.
OZ: Как давно вы работаете в эскорте и как вы пришли к этому?
Мия: Я работаю в эскорте уже семь лет. Большую часть времени я работала сама на себя, некоторое время работала в агентстве, а в это время — в массажной студии эротического массажа в другом городе, где нам разрешалось предлагать полный сервис (то есть сексуальные услуги). Наряду с учёбой это была моя основная работа в течение нескольких лет.
OZ: Значит ли это, что теперь у вас есть и другая работа?
Мия: Да, в настоящее время я работаю полный рабочий день и встречаюсь с несколькими клиентами лишь от случая к случаю. Однако в долгосрочной перспективе я планирую сократить время работы на своей «гражданской» работе и снова расширить свою секс-деятельность.
OZ: Почему вы хотите снова расширить свою секс-работу?
Мия: Просто потому, что это более прибыльно и я не сломаю себе спину. Моя другая работа совсем другая. И в долгосрочной перспективе 40-часовая рабочая неделя меня бы не устроила.
Несмотря на стресс, я также получаю огромное удовольствие от своей гражданской работы, так что сочетание обоих видов деятельности мне очень подходит.
OZ: Как проходят встречи в качестве эскорта?
Мия: Свидание в 08:15 обычно длится час. Мы часто встречаемся в гостиничном номере и, в зависимости от потребностей клиента, либо сначала разговариваем за бокалом, либо сразу переходим к физическому контакту. В основном речь идёт о физической близости, интимности и вожделении. В зависимости от клиента это всегда немного по-разному.
Иногда я приезжаю в офис всего на десять минут, другие встречи длятся по несколько часов. Иногда я также выезжаю на дом или удовлетворяю фетиши или определённые фантазии. Но чаще всего меня заказывают для классического секса с девушкой.
OZ: Что вам нравится в вашей работе?
Мия: Моя независимость — особенно в финансовом плане — моя самостоятельная занятость и множество невероятно классных коллег, с которыми я познакомилась благодаря своей работе.
А ещё мне нравятся мои клиенты. За редким исключением, среди них были очень милые и интересные люди.
OZ: Кто ваши клиенты?
Мия: Большинство из них — семейные люди, часто женатые. Большинство клиентов успешны в работе, получают хорошую зарплату и имеют мало времени. Они часто ездят через Росток на деловые встречи.
Почти всех их объединяет одиночество и стремление к физической и эмоциональной близости.
OZ: Сколько клиентов вы получаете в неделю?
Мия: На данный момент это один клиент в месяц. Когда я работала в эскорте, параллельно с учёбой, у меня было от трёх до пяти клиентов в месяц и от трёх до пяти в день в массажной студии.
OZ: А сколько вы зарабатываете в среднем в час?
Мия: Заработок секс-работницы в Ростоке сильно варьируется в зависимости от того, как и где вы рекламируетесь и какой у вас профиль клиентов. Всё начинается с «карманных денег». Однажды я познакомилась с пенсионеркой, которая делала это за €80 в час [❗️а бабулька-то не промах! 😀 — прим. «Мекленбургского Петербуржца»].
А есть эскорт-агентства в Ростоке, которые берут от €250 до €350 в час, а может, и больше. Всё зависит от того, что вы предлагаете.
OZ: Есть ли у вас партнёр и знает ли он о вашей секс-работе?
Мия: В настоящее время у меня нет романтических отношений. Но в прошлом я убедилась, что эта информация обо мне всегда является очень хорошим фильтром для *удаков.
OZ: Рассказываете ли вы знакомым о том, что работаете в эскорте?
Мия: Бывает, что я молчу о своей работе в эскорте или долго жду, прежде чем рассказать об этом людям. А бывают периоды, когда я относительно открыта, потому что вести такую двойную жизнь — это очень напряжённо. Постоянно приходится что-то скрывать или придумывать маленькую белую ложь. Это всегда выглядит как предательство по отношению к самой себе. Потому что на самом деле я стою за свою работу и за себя.
Когда я рассказываю об этом людям, это приносит огромное облегчение. Но иногда я также беспокоилась о том, как эта информация будет воспринята человеком. Ведь без социальной стигмы не обойтись.
OZ: А как к этому относятся ваши друзья и близкие?
Мия: В моём кругу друзей реакция разная. Большинство из них относятся к этому очень спокойно и уважительно.
К сожалению, моя семья тоже знает об этом. Но я бы хотела обойтись без драмы. Выход в свет, а в некоторых случаях и выход в свет для других, сильно осложнил или разрушил мои отношения с большинством членов семьи. За исключением одного из моих братьев и сестёр. У нас по-прежнему очень хорошие и близкие отношения друг с другом.
OZ: Какое название вашей любимой профессии?
Мия: Я думаю, что термин «секс-работник» — мой любимый, потому что он нейтрально описывает профессию и не имеет уничижительного оттенка. Он также охватывает множество различных аспектов секс-работы — от традиционных проституток в борделях или на улицах до доминатрикс и домов, стриптизёрш, камгёрл и OnlyFans-контентщиц.
OZ: Считаете ли вы себя самоопределяющимся работником?
Мия: Да, я самоопределяюсь в своей работе. Я определяю свой гонорар, свои условия, выбираю клиентов, договариваюсь и определяю часы работы и услуги, которые я предлагаю или не предлагаю.
OZ: Много ли ещё существует предрассудков в отношении секс-работников?
Мия: Да, к сожалению, до сих пор существует слишком много предрассудков и неверных представлений об индустрии секс-бизнеса. Самые яркие из них — это постоянная ассоциация секс-бизнеса с преступностью, торговлей людьми и наркоманией, а также постоянные изнасилования со стороны клиентов или заказчиков и абсолютное отсутствие консенсуса.
Конечно, всё это существует. Но не в том объёме, как это любят утверждать противники секс-работы. Я в праве решать, что делать со своим телом. И что я с ним делаю.
OZ: Бывали ли ситуации, в которых вы не чувствовали себя в безопасности? Как вы защищали себя?
Мия: Редко. Но да, такое случалось. В массажной студии в каждой комнате была тревожная кнопка, которая, к счастью, мне ни разу не понадобилась, и привратница, которая иногда отправляла клиентов обратно. В основном это были клиенты, которые приходили пьяными.
В эскорте у меня на каждую встречу есть человек, который точно знает, когда я буду и сколько времени, и в экстренном случае будет действовать, как договорились. Но такого никогда не случалось.
OZ: Или, с другой стороны: кто-нибудь когда-нибудь влюблялся в вас или это могло бы перерасти в дружбу?
Мия: У меня есть постоянные клиенты, но я не думаю, что кто-то ещё в меня влюбился. Но у меня есть коллеги, в которых влюбились. В большинстве случаев это становится сложным, но в редких случаях это приятно. О дружбе с клиентами для меня не может быть и речи, потому что я не на 100% готова к этому.
OZ: Что является для вас самой большой проблемой?
Мия: Социальная стигма. Это всегда риск — открыться людям и быть осуждённым за это. Я стараюсь с этим не мириться. Но это требует много сил.
OZ: Ставили ли вы себе цель, как долго вы хотите работать в качестве секс-работника?
Мия: Нет. Думаю, я буду делать это до тех пор, пока у меня будут клиенты и пока я буду получать удовольствие от своей работы.
OZ: Чего вы желаете в будущем?
Мия: Чтобы нас, секс-работников, воспринимали всерьёз и прислушивались к нам. И чтобы мы получили больше трудовых прав и были интегрированы в социальную систему. Нынешние законы, которые, помимо прочего, предусматривают пропуск для шлюх, запретные зоны или экстремальные условия для заведений проституции, — это огромное неравенство по сравнению с другими отраслями.
И я бы хотела, чтобы за нами не следили полиция и служба охраны общественного порядка.
Беседовала: Штефани Бюссинг. Перевёл: «Мекленбургский Петербуржец».
@Mecklenburger_Petersburger
P. S. от «Мекленбургского Петербуржца»: шлюха есть шлюха. Хоть плечевая на трассе, хоть элитная эскортница. Обёртка меняется, суть остаётся той же.
🎚Об упорометре канала «Мекленбургский Петербуржец» 🟤🔴🟠🟡🟢🔵