– Ксюш, ну не чужие же люди. На две ночи всего, детям зоопарк показать, – Игорь виновато переминался с ноги на ногу в прихожей, пряча глаза под густой темно-русой челкой.
Ксения медленно сняла пальто, аккуратно повесила его на плечики и только после этого посмотрела на мужа. Её карие глаза, привыкшие за годы службы в органах подмечать малейшие детали, сейчас сканировали пространство за его спиной.
На светлом дорогом ламинате коридора уже таяли грязные следы от тяжелых ботинок. В глубине квартиры стоял гул, будто туда заселился цыганский табор.
– Две ночи, говоришь? – Ксения спокойно перевела взгляд на четыре огромных, раздутых до предела баула, оккупировавших угол прихожей. Сверху на сумках криво стояла клетка с истошно орущим волнистым попугаем. – Для двух ночей в зоопарке у них слишком много снаряжения, Игорь.
Из гостиной, шлепая босыми ногами, вывалился Валера – муж золовки. Плотный, с лоснящимся лицом и первыми признаками пивного живота, он уже успел облачиться в домашние шорты Игоря.
– О, Ксюха! Привет хозяевам! – зычно захохотал Валера, протягивая руку. – А мы вот, нагрянули! Любка твоя на кухне уже хозяйничает, девки мои в спальне телик смотрят. Ты не переживай, мы люди простые, стеснять не будем! Потеснитесь малость ради родни!
Ксения руку не пожала. Она лишь зафиксировала в памяти: Валера вел себя не как гость. Он вел себя как человек, который успешно завершил захват первой линии обороны. За его наглой ухмылкой скрывалось обычное провинциальное хамство, помноженное на уверенность, что «родственников из квартиры не выгонят».
На кухне действительно дым стоял коромыслом. Сестра Игоря, Люба, уже вовсю жарила лук на любимой керамической сковороде Ксении, щедро заливая её дешёвым подсолнечным маслом.
– Ой, Ксюш, привет! – Люба даже не обернулась. – У тебя тут солонка неудобно стоит, я переставила. И специи твои дурацкие убрала, от них одна аллергия у детей. Мы картошечки с салом пожарим, по-нашему, по-семейному!
Игорь сзади умоляюще тронул Ксению за локоть. В его глазах читалось вечное: «Пожалуйста, не устраивай скандал, это же моя сестра».
Ксения глубоко вдохнула. Профессиональная привычка не рубить с плеча, а сначала собрать полную доказательную базу, сработала безупречно. Она улыбнулась – холодно, одними губами.
– Располагайтесь, – тихо сказала она. – Только у нас в доме есть правила. После десяти вечера – тишина. И обувь в прихожей принято вытирать.
– Да ладно тебе, Ксюх! В большой семье зубами не щелкают! – донесся из коридора хохот Валеры.
...Прошел месяц.
Две ночи плавно перетекли в тридцать дней непрерывного кошмара. «Выходные» затянулись. Каждое утро Ксении начиналось с грохота чужих детей и запаха пережаренного жира. Игорь осунулся, пытаясь лавировать между недовольством жены и наглостью сестры. Валера заполонил собой всё: он целыми днями лежал на диване в гостиной, пил пиво, которое Ксения покупала для мужа, и смотрел футбол, громко матерясь.
На любые аккуратные вопросы Игоря о том, когда же они планируют возвращаться домой, Люба закатывала истерику:
– У нас в городе работы нет! Валеркин бизнес прогорел, мы дом выставили на продажу, копейки считаем! Вы в Москве зажрались, трехкомнатную квартиру отхватили, а родного брата с детьми на улицу выкидываете?! Мы тут по закону имеем право находиться, пока жилье не найдем!
Ксения слушала этот ор, сидя на кухне и ледяными пальцами сжимая чашку с остывшим кофе. В ней просыпался следователь. Тот самый, который три года назад колол на допросах матерых мошенников.
«Бизнес прогорел? Дом на продаже?» – Ксения открыла ноутбук.
Через десять минут в её мессенджере загорелся зеленый огонек. Старый знакомый из базы данных Росреестра прислал короткий файл. Ксения пробежалась глазами по строчкам, и её карие глаза сузились. Дом Любы и Валеры в области никто даже не думал выставлять на продажу. Более того, три дня назад Валера получил на карту крупный перевод – задаток за какую-то серую сделку.
Но самое интересное ждало её вечером.
Игорь ушел на подработку, Люба с детьми ушла в торговый центр, а Валера, уверенный, что Ксения закрылась в кабинете и работает, громко заговорил по телефону в коридоре. Ксения бесшумно приоткрыла дверь и включила диктофон на смартфоне.
– Да здорово, Санек, – басил Валера, шурша какими-то бумагами прямо у зеркала в прихожей. – Да всё на мази. Лохушка эта, Ксюха, молчит, терпит. Игорь под моим влиянием, слюнтяй. Короче, бланки у меня. Твой человечек в МФЦ точно всё подпишет? Мне нужна временная регистрация на меня и на детей. Как только штамп упадет, хрен они нас отсюда выпишут – детей несовершеннолетних на улицу выписать нельзя, закон такой! Пусть потом сами съезжают, комната-то за нами будет. Давай, завтра принесу документы...
Валера шуршал бумагами, не подозревая, что прямо за его спиной, в темноте дверного проема, Ксения уже мысленно выписывала ему путевку в места, где сокамерники очень не любят наглых гостей.
***
На следующее утро Валера сидел на кухне в благодушном настроении, вальяжно попивая кофе из любимой чашки Ксении. На нем были те же засаленные шорты Игоря. Когда Ксения вошла, он даже не подумал убрать со стола грязную тарелку с остатками яичницы.
– Ксюх, ты бы это, сахару докупила, – бросил он через плечо, не отрываясь от телефона. – Кончился сахар-то. И вообще, холодильник полупустой. Девчонкам моим витамины нужны, фруктов бы каких взяла после работы.
Ксения молча налила себе воды. Её карие глаза оставались абсолютно спокойными, хотя внутри уже включился холодный аналитический таймер.
– Валера, а ты сам на фрукты заработать не пробовал? – негромко спросила она, облокотившись о столешницу. – Месяц уже у нас на полном обеспечении сидите. Пора бы и честь знать.
Валера обернулся, его лицо мгновенно налилось нездоровым румянцем, а в голосе проступила наглая, базарная уверенность.
– Ты мне тут не тычь, Ксения! Мы к брату родному приехали, поняла? Игорь слова против не сказал! У нас форс-мажор, дом продаем. Имеем право на родственную поддержку. Или тебе для племянников куска хлеба жалко? Так и запишем – злыдня.
– Ну-ну, – Ксения едва заметно улыбнулась одними уголками губ. – Записывай.
Она развернулась и вышла. Разговаривать с ним без протокола было пустой тратой времени. Ксения зашла в спальню, где Игорь в сотый раз перебирал свои архитектурные чертежи. Выглядел он паршиво – бледный, с темными кругами под глазами от постоянного недосыпа.
– Игорь, нам нужно поговорить, – Ксения закрыла за собой дверь на защелку.
– Ксюш, ну началось… – Игорь тяжело вздохнул и потер переносицу. – Я знаю, что они засиделись. Я поговорю с Любкой, честное слово. Ну не выгонять же их на улицу с детьми? Ну потерпи еще недельку.
– Неделю? – Ксения села напротив мужа и посмотрела ему прямо в глаза. – Игорь, твой дорогой зять прямо сейчас оформляет фиктивную регистрацию в моей квартире. На себя и на несовершеннолетних детей. Его человек в МФЦ уже готовит документы на подпись. Ты понимаешь, что это значит?
Игорь замер. Его карандаш с тихим стуком покатился по столу.
– В каком смысле… регистрацию? Без твоего согласия это невозможно, ты же единственный собственник.
– Для мошенников нет ничего невозможного, если есть поддельные бланки и свой человек на выдаче, – Ксения достала смартфон и включила вчерашнюю диктофонную запись.
Из динамика четко разнесся глуховатый бас Валерки: «…Как только штамп упадет, хрен они нас отсюда выпишут – детей несовершеннолетних на улицу выписать нельзя… Пусть потом сами съезжают, комната-то за нами будет…»
С каждым словом Игорь бледнел всё сильнее. Его пальцы, сжимавшие край стола, побелели.
– Он… он правда это сказал? – прошептал муж, глядя на Ксению с ужасом и растерянностью. – Любка не могла об этом знать. Она не такая…
– Твоя Любка вчера лично проверяла, закрыт ли мой кабинет, пока Валерка шуршал моими документами в прихожей, – отрезала Ксения. – Они работают в паре, Игорь. Им плевать на тебя, на твою работу и на твои чувства. Они приехали забирать эту квартиру. Частями или полностью.
– Что мы будем делать? – в голосе Игоря послышалась паника. – Вызовем полицию? Выбросим их вещи?
– Нет, – Ксения хладнокровно покачала головой, и в её глазах на миг вспыхнул тот самый опасный огонек, который прекрасно знали подследственные в её прошлом ведомстве. – Если мы просто выставим их за дверь, они устроят ад. Любка начнет жаловаться всей вашей родне, проклинать тебя, давить на жалость. Валерка затаится и попробует провернуть это в другом месте. Мне нужен чистый, показательный разгром. С фиксацией состава преступления. Чтобы они дорогу к нашему дому забыли навсегда.
– И какой план? – Игорь сглотнул.
– Ты будешь играть роль ничего не подозревающего тюфяка. Как обычно, – Ксения ласково погладила мужа по плечу. – А я подготовлю для нашего дорогого гостя встречную проверку.
В понедельник утром Ксения вместо своего офиса отправилась в районный отдел по вопросам миграции. Старые связи в органах – это капитал, который не сгорает со временем. Её бывший коллега, капитан юстиции Олег Андреевич, встретил Ксению с распростертыми объятиями и парой чашек крепкого чая.
– Ну что там у тебя, Ксюха? Опять криминал на ровном месте находишь? – добродушно ухмыльнулся он.
Ксения выложила на стол распечатку данных из Росреестра на дом Валерки и аудиозапись. Ухмылка с лица Олега сползла через тридцать секунд прослушивания.
– Опаньки, – протянул капитан, побарабанив пальцами по столу. – А парень-то смелый. Это же чистая триста двадцать седьмая, часть третья – использование заведомо подложного документа. Да еще и в составе группы по предварительному сговору, если соучастие сотрудника МФЦ докажем. А мы его докажем, я этого «своего человека» вычислю за пять минут. Кто у нас там на приеме сидит…
– Мне нужно, чтобы его взяли с поличным, Олег, – тихо сказала Ксения. – Прямо в момент, когда он принесет фальшивое заявление с моей поддельной подписью. Чтобы обратного хода не было.
– Сделаем в лучшем виде, Ксюш. Завтра у него как раз запись на подачу через портал, я проверил систему. В три часа дня. Мои ребята будут наготове.
Вечером Ксения вернулась домой. В квартире стоял привычный хаос. Люба ссорилась с детьми, Валера громко хрустел чипсами в гостиной. Посмотрев на Ксению, он вызывающе ухмыльнулся:
– О, хозяйка пришла. Слышь, Ксюх, мы тут с Игорем перетереть хотели. Короче, мы тут подумали… Нам комната отдельная нужна, большая. Вы с Игорем можете и в кабинете своем поместиться, все равно там только компьютер стоит. А у нас дети, им простор нужен. Так что давай, освобождай комнатку-то к выходным. По-хорошему прошу.
Ксения остановилась посреди коридора. Медленно перевела взгляд на наглую рожу Валерки, затем на Любу, которая победоносно поджала губы, стоя в дверях кухни. Игорь стоял чуть поодаль, изо всех сил сжимая кулаки, как и просила Ксения.
– К выходным, говоришь? – переспросила Ксения, и её голос прозвучал на удивление мягко. – Хорошо, Валера. Завтра после трех часов дня всё и решится. Освобожу я комнату… или кто-то другой.
Валера довольно хохотнул, приняв её спокойствие за полную капитуляцию:
– Вот и ладушки! Сразу бы так. Умная баба, сообразила, что против лома нет приема!
Он и не подозревал, что этот «лом» уже летит прямо в его глупую голову со скоростью уголовного дела.
Вторник, 14:45. Здание многофункционального центра «Мои документы» встретило Ксению привычным гулом и прохладой кондиционеров. Она сидела на диванчике в глубине зала, скрытая раскидистой пальмой в кадке, и лениво листала журнал. Карие глаза Ксении контролировали входную зону.
Ровно в 14:50 в дверях появился Валера. Он выглядел непривычно собранным: вместо засаленных шорт натянул приличные джинсы и свежую рубашку, а под мышкой крепко зажимал кожаную папку. На его лице блуждала самодовольная ухмылка человека, который просчитал всех на шаг вперед.
Валера подошел к терминалу, распечатал талон и направился к дальнему окну №18. Ксения проводила его взглядом. За стеклом сидел бледный молодой парень, который, едва завидев Валеру, заерзал на стуле и бросил быстрый взгляд по сторонам. Тот самый «свой человек».
Ксения достала телефон и набрала Олега.
– Объект у окна. Начал подачу.
– Принял, Ксюха. Работаем, – отозвался динамик.
Валера смахнул со лба каплю пота и протянул парню в окошке стопку документов.
– Вот, браток, всё готово. Заявление от собственника, паспортные данные, свидетельства на детей. Оформляй временную на пять лет, как договаривались.
Сотрудник МФЦ дрожащими пальцами взял бумаги, защелкал по клавиатуре и уже занес маркер, чтобы поставить штамп о приеме на бланке заявления, где красовалась размашистая, мастерски поддельная подпись Ксении. В этот момент на его плечо легла тяжелая мужская ладонь.
– Федеральная служба безопасности, отделение экономической безопасности и ПК, – негромко, но до до дрожи четко произнес капитан Олег Андреевич, предъявляя удостоверение. За его спиной мгновенно выросли двое крепких парней в штатском. – Прием документов окончен. Всем оставаться на своих местах.
Валера подпрыгнул на стуле, его лицо в секунду стало земляного цвета.
– Вы чего? Какая безопасность?! Я родственник! Я к брату приехал! – закричал он, пытаясь вырвать папку обратно.
– Тихо, гражданин, – оперативник перехватил его руку железной хваткой. – Вы задерживаетесь по подозрению в совершении преступления, предусмотренного статьей 327 УК РФ – использование заведомо подложного документа, совершенное группой лиц по предварительному сговору. Твой подельник за стеклом, кстати, уже всё понял. Да, Артем?
Парень-клерк закрыл лицо руками и прерывисто задышал:
– Я ничего не знал! Он мне денег обещал! Сказал, собственница согласна, просто прийти не может!
Валера дико огляделся по сторонам и вдруг наткнулся взглядом на Ксению. Она медленно шла по залу МФЦ, её темно-русые волосы покачивались в такт уверенным шагам, а в карих глазах не было ни капли жалости.
– Ксюха! – взвыл Валера, как утопающий. – Ксюшенька, скажи им! Это же шутка! Мы же семья! Пошутили мы с Любкой!
Ксения остановилась в двух шагах от него, скрестив руки на груди.
– Семья, Валера, – это те, кто уважает чужой дом. А те, кто пытается украсть чужую собственность по фальшивым бумажкам – это уголовники. Протокол задерживать не будем, Олег?
– Обижаешь, Ксюха. Всё зафиксировано, камеры МФЦ лог со штампом записали, аудиозапись твоя приобщена. Парни, уводите орлов, – скомандовал Олег.
Валеру, у которого от страха подкашивались ноги, под белы рученьки повели к выходу под удивленные взгляды посетителей.
В 17:00 Ксения вернулась домой. В гостиной на диване восседала Люба, листая глянцевый журнал. Увидев невестку, она брезгливо поморщилась:
– Ну и где ты ходишь? Валерка на телефон не отвечает, дети голодные. Давай, собирай на стол. И кстати, вы комнату-то начали освобождать? Мы завтра мебель начнем переставлять.
Из спальни вышел Игорь. Лицо его было жестким, спокойным, без привычной виноватой улыбки. Он нес в руках два огромных баула Любы. Сзади шли их дети, испуганно прижимая к себе клетку с попугаем.
– Игорь, ты чего? – Люба вскочила с дивана. – Куда ты сумки потащил?
– На выход, Люба, – тихо, но твердо сказал Игорь. – Твой Валерка сейчас в изоляторе временного содержания. Дает показания по уголовному делу о мошенничестве.
– Что?! – Люба побледнела, переводя взгляд с брата на Ксению. – Какое дело?! Вы с ума сошли?! Да мы вас… да я матери пожалуюсь!
– Жалуйся кому угодно, – Ксения открыла входную дверь настежь. – Но если через пять минут вы со своими вещами не покинете мою квартиру, я добавлю в дело Олега материалы о соучастии. У меня есть отличная запись, как ты караулила мой кабинет, пока твой муж воровал документы. Хочешь составить ему компанию в СИЗО? Статья тридцать четвертая, Любочка. Соучастие. До пяти лет лишения свободы.
Люба открыла рот, глядя на хладнокровную, уверенную в себе Ксению, и вдруг поняла: эта женщина не шутит. Перед ней стоял не просто «зажравшаяся московская невестка», а профессионал, который разотрет её в порошок одним щелчком пальцев.
– Твари… – прошипела Люба, хватая сумки. – Родную кровь на улицу… Игорь, ты мне больше не брат!
– Переживу, – отрезал Игорь, закрывая за ними дверь.
В прихожей воцарилась оглушительная, долгожданная тишина. Ксения устало опустилась на банкетку и разулась. Игорь подошел сзади, сел рядом и крепко обнял её за плечи.
– Спасибо, Ксюш, – негромко сказал он. – И прости меня. За мою слепоту.
Ксения повернула голову, посмотрела в его глаза и мягко улыбнулась:
– Главное, что ты вовремя прозрел, архитектор. А замки мы завтра все-таки поменяем. На всякий случай.