Дверь хлопнула. В квартире стало очень тихо.
В тот вечер она поссорилась с парнем. Не катастрофа: он сказал, что устал от её «перепадов», что «нормальные люди так не реагируют», что у него «сессия, а не психиатрическая больница».
— Я помню, как стояла на кухне и чувствовала только одно: внутри вакуум. Не злость, не слёзы. Просто пусто и стыдно. Как будто меня нет, а есть только какая‑то ошибка.
На столе лежал нож для хлеба. Я взяла его, провела по коже — неглубоко, на уровне царапины.
— Сначала даже не поняла, что сделала. А потом увидела красную полоску. И вдруг стало… понятно. Вот она, боль. Настоящая. Осязаемая. На секунду стало легче, потому что я хотя бы что‑то чувствовала.
— Я тогда даже не считала это чем‑то особенным, — говорит она. — Ну нервничаю. Ну ковыряю кожу. Ну бывает.
Первые порезы были аккуратными, как будто случайными.
Потом — глубже.
Она начала прятать руки под длинными рукавами, говорить, что «кошка поцарапала».
Никто не спрашивал, что с ней. Все вокруг были просто занятыми людьми.
— Я честно думала, что у меня просто нервы. Что это временно. А потом поняла, что иногда я жду, когда останусь одна, чтобы сделать это ещё раз. Как будто тянет.
Когда я спросила её, что именно она чувствует после пореза, она ответила, не задумываясь:
— Облегчение. Как будто весь шум в голове на секунду выключили. И я снова могу дышать.
Другая история. Мужчина, тридцать с небольшим.
Стабильная работа, семья. На вид — «нормальный взрослый».
В кабинете говорит очень тихо, даже слишком.
— Я не режу себя, — сразу оправдывается он. — Я знаю, что есть те, кто сам причиняет себе вред. Это же… ну, странно. Но иногда, когда совсем невыносимо, я бью кулаком по стене. Или по столу. Пару раз — по себе. Один раз сломал фалангу пальца. Сказал жене, что упал.
— Что такое «совсем невыносимо»?
Он надолго замолкает, потом выдыхает:
— Когда я слышу, как на меня орёт начальник, я физически не могу ему ответить. Как будто язык отнимается. В такие моменты я внутри снова становлюсь тем мальчиком, которого ставили в угол и говорили: «Будешь дёргаться — отлупим ремнём». Тогда я тоже не мог сказать ни слова. Стоял, краснел и чувствовал, как меня нет. И сейчас, когда на меня давят, мне стыдно, страшно и хочется себя как будто уничтожить. Если я ударю себя сам — это хоть что‑то, где я решаю.
Он не называл это селфхармом. Он считал, что просто «нервный», «эмоциональный», «плохо контролирует злость».
Но по сути это про то же самое: когда внешнюю, неконтролируемую боль и унижение человек переводит в контролируемую физическую боль, нанесённую себе.
Как выглядит селфхарм, если не искать только порезы
Чаще всего, когда говорят «селфхарм», представляют клише: подростка с порезами на руках. В реальности спектр намного шире.
Вот как люди делают себе больно, часто даже не называя это самоповреждением:
- режут или царапают кожу;
- прижигают себя (сигаретой, спичками, горячими предметами);
- расчёсывают ранки до крови, не дают им зажить;
- бьют себя (по лицу, голове, телу);
- намеренно доводят себя до истощения: не едят, не спят, работают до обморока;
- пьют или принимают вещества «до отключки», зная, что потом будет плохо;
- вступают в заведомо опасные связи, где их регулярно унижают и ломают, — и остаются там.
Не всё из этого автоматически селфхарм.
Но когда поведение систематично, когда человек сам видит, что причиняет себе вред, и всё равно не может остановиться, потому что «иначе совсем невыносимо», — это очень похоже на самоповреждение.
Самоповреждение (self-harm / селфхарм) — это любые намеренные действия человека, направленные на причинение вреда своему телу или себе в целом, которые совершаются не с прямой целью умереть, а чтобы справиться с внутренней невыносимой болью, напряжением или пустотой.
Ключевые моменты:
- Намеренность.
Человек осознаёт, что причиняет себе вред (порезы, ожоги, удары, вырывание волос, удерживание себя на голоде, рискованные действия и т.п.). - Функция, а не «прикол».
Это способ:снять сильное внутреннее напряжение,
почувствовать хоть что‑то вместо пустоты,
наказать себя,
вернуть ощущение контроля,
«вынести» внутреннюю боль наружу. - Не обязательно суицид.
Самоповреждение может происходить без желания умереть, но всегда повышает риски для здоровья и жизни. - Есть и «тихий» селфхарм.
Систематическое лишение себя сна, еды, отдыха, небезопасный секс, сознательный выбор разрушительных ситуаций, когда мотив — «мне и так всё равно», «я этого заслуживаю».
Зачем на самом деле люди делают себе больно
За селфхармом почти всегда есть логика. Жёсткая, но логика.
1. Контролируемая боль вместо неконтролируемой
Когда тебя унижают, бьют, пугают,когда мир вокруг кажется опасным и непредсказуемым, часто внутри рождается тихий договор:
«Если я ударю себя сама — это хотя бы мой выбор. Я буду контролировать хотя бы это».
Боль становится способом вернуть себе хоть какую‑то власть над жизнью.
2. Чтобы хоть что‑то чувствовать
Иногда человек рассказывает:
— Я как будто живу под стеклянным колпаком. Все чувства глухие. Не радость, не грусть — ничего. И когда я себя режу / бью / щиплю, я хотя бы понимаю, что я живая.
При сильной травме психика может выключать чувства, чтобы не сойти с ума.
Тогда селфхарм становится грубым, но понятным способом пробить эту броню и убедиться: «я ещё существую».
3. Чтобы отвлечься от душевной боли
Тяжёлую вину, стыд, ощущение собственной никчёмности невозможно «выключить» по щелчку.
Но можно перевести внимание:
«Да, мне плохо, но сейчас я думаю о том, что болит рука / течёт кровь / кружится голова. Значит, мне не надо думать о том, что я пустое место и все меня бросят».
Физическая боль на секунду оказывается легче эмоциональной. Это не здоровый способ, но очень понятный.
4. Чтобы наказать себя
Если внутри годами звучало:
- «ты плохая»,
- «ты всё портишь»,
- «ты виновата, что он ушёл / кричит / пьёт»,
в какой‑то момент человек начинает выполнять приговор.
— Я режу, когда делаю что‑то «не так», — честно говорит одна девушка. — Опоздала, забыла, не смогла. Как будто должен быть штраф. Иначе я буду слишком собой довольна.
Селфхарм здесь — не про облегчение, а про самонаказание.
5. Как немой крик: «Мне плохо»
Иногда это единственный доступный человеку язык, чтобы показать, что он на грани.
— Когда я сказала, что мне плохо, мне ответили: «У всех плохо, не выдумывай». Когда я разрыдалась, меня назвали истеричкой. Но когда увидели кровь, хоть кто‑то заволновался. Да, грязно, да, страшно. Но хотя бы не игнорируют, — говорит другая клиентка.
Это не значит, что селфхарм — это «манипуляция». Чаще — отчаянная попытка быть наконец услышанной.
Как это показывают в кино и книгах
1. «Острые предметы» / Sharp Objects
Журналистка Камилла возвращается в родной город расследовать убийства девочек. Снаружи она — циничная, пьющая, саркастичная. Внутри — сплошной шрам. Её тело покрыто словами, которые она вырезала на коже: от «грех» и «жирная» до других, ещё более жёстких.
Сериал очень точно показывает:
- селфхарм как попытку вынести на кожу то, что нельзя сказать вслух;
- связь между детским насилием, материнской жестокостью и самоповреждением.
Это не «красивые шрамы», не романтика. Это карта боли.
2. «13 причин почему» / 13 Reasons Why
Сериал известен сценами суицида и селфхарма у подростков. Его справедливо критиковали за опасные триггеры.
Но он важен тем, что:
- подростки не появляются «из ниоткуда» с порезами — перед этим есть буллинг, насилие, одиночество;
- их попытки говорить всерьёз не воспринимают: «драматизируешь», «это возрастное».
Для многих зрителей это был первый опыт увидеть, как выглядит путь к самоповреждению не за один день, а месяцами.
3. «Реквием по мечте» / Requiem for a Dream
Фильм — о зависимости, но по сути о медленном саморазрушении. Снят по одноимённому роману Хьюберта Селби‑младшего.
Герои не режут кожу, но день за днём уничтожают себя через вещества, риск, отказ от помощи. Это другая форма селфхарма — когда человек как будто сам себя списывает, потому что внутри давно живёт мысль: «я всё равно не достоин нормальной жизни».
Селфхарм — не «мода» и не «хочу лайков».
Чаще всего за ним стоят:
- травмы детства (насилие, унижение, пренебрежение);
- депрессия, тревожные расстройства;
- посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР);
- расстройства пищевого поведения, зависимости.
Это то, с чем имеет смысл идти к специалисту.
Если вы узнали себя или просто ловите себя на мысли: «Со мной что‑то не так. Нормальный человек так с собой не поступал бы» — это не делает вас «ненормальной».
Это значит, что когда‑то вам было настолько больно, что психика выбрала очень жёсткий, но рабочий на тот момент способ выжить.
Подписывайтесь на канал, тут много серьезных тем, которые не оставляют равнодушными.
Обратите внимание на статьи:
Я — клинический психолог. Работаю с темами:
- травма и насилие (в том числе детские истории, которые «вспоминаются» только во взрослом возрасте);
- выгорание, хроническая усталость, чувство внутренней пустоты;
- самоповреждающее поведение: в отношениях, работе, быту.
Моя анкета на b17: https://www.b17.ru/tatiana_sysoeva/
Можно прийти не потому, что вы «совсем сломались», а потому что вы устали cправляться с болью только через шрамы — видимые или невидимые.