Радионяня у меня старая, ещё с тех пор, как Игорь маленький был. Пластмассовый базовый блок с антенной, которую он вечно пытался отломать. Я её несколько раз выбрасывала — и всё равно доставала обратно. Уже и Марина говорила: «Мама Саша, ну это же двадцать первый век, есть же нормальные мониторы». Может, и есть. А у меня вот такая. Работает — и ладно.
Когда Катя родилась, я поставила её в детской и не убирала. Потом Марина умерла, и радионяня так и осталась стоять. Просто привычка. Включаю всегда, когда остаюсь ночевать, — базовый блок в детской, трубку беру с собой. Игорь один раз спросил: «Мам, зачем ты её включаешь, Катя уже не грудная». Я сказала: «Ну так». Он больше не спрашивал.
Про Свету я ничего конкретного не могла сказать. Вот ни одной претензии — и всё равно что-то не то.
Высокая, аккуратная, говорит тихо. Всегда с улыбкой. Помогала накрывать на стол, спрашивала, что я хочу к чаю. Игорь на неё смотрел так, как давно уже не смотрел ни на кого. Я видела это и молчала.
А с Катей... Я не знаю, как объяснить. Когда Игорь был рядом, Света разговаривала с ней нормально, присаживалась, смотрела в глаза. Как только он выходил из комнаты — всё. Не грубила, не злилась. Просто переставала замечать. Катя что-то говорила, тянула её за рукав, а Света кивала и смотрела в телефон.
— Баба Саша, — спросила как-то Катя, пока мы мыли посуду, — а тётя Света меня любит?
Я не сразу ответила. Вытерла тарелку, поставила.
— Любит, конечно. Просто она ещё не привыкла.
— А к маме мне тоже надо было привыкать?
Вот тебе и ответ на все вопросы сразу.
.........
В среду Игорь задерживался до десяти — сдавал какой-то отчёт. Света сама предложила посидеть с Катей.
— Александра Николаевна, не нужно ехать. Я справлюсь.
— Ты уверена?
— Ну что сложного. Поужинаем, сказку почитаем, спать уложу.
Я сказала «хорошо» и положила трубку. Потом просидела дома полчаса, глядя в окно. Потом надела пальто.
Не потому что не доверяла. Вернее, не только поэтому. Просто я четыре года каждый вечер была там. Это уже не обязанность — это просто я.
Позвонила в домофон в половине восьмого.
— Это я, Светочка.
Долгая пауза. Потом:
— Александра Николаевна? А зачем вы приехали?
— Да так, проверить. Можно подняться?
Снова пауза.
— Конечно, поднимайтесь.
Дверь она открыла с улыбкой. Но глаза другие. Я это видела.
— Катя где?
— Спит уже.
— Рано как-то. Обычно в девять.
— Устала сегодня, капризничала за ужином. Пришлось раньше уложить.
Я прошла в детскую. Катя спала, но щёки красные, дышала часто. Я потрогала лоб — горячий. Не критически, но горячий.
— Света, у неё температура. Ты мерила?
— Нет. Мне показалось, нормально всё.
«Показалось». Ребёнок лежит красный, дышит часто — показалось нормально.
Я достала термометр из аптечки, померила. Тридцать семь и семь. Дала жаропонижающее, переодела в сухое. Катя даже не проснулась толком.
— Я останусь, — сказала я, выходя из детской.
— Да не нужно. Я справлюсь.
— Всё равно останусь.
Света поджала губы, ушла в гостиную, включила телевизор. Я устроилась в кресле у кроватки. Включила радионяню — базовый блок на тумбочке, трубку в карман халата. Привычка.
.........
В парке за два дня до этого.
Катя каталась на качелях, я сидела на скамейке. Рядом пристроилась женщина лет пятидесяти с небольшим, тоже с внучкой — девочка лет шести, рыжая, в жёлтой куртке.
Разговорились, как обычно разговариваются на детских площадках. Дети, садик, погода. Она оказалась из соседнего дома, переехала три года назад. Сын тоже вдовец, тоже один воспитывал дочь.
— У него была девушка, — сказала она вдруг, глядя на качели. — Красивая такая. Тихая. Все говорили — повезло, хорошая девушка.
— Не сложилось?
— Не сложилось. — Она помолчала. — Он три года встречался с ней. Потом она ушла. Квартиру перед этим уговорила переоформить, «чтобы в случае чего защита была». Он любил её, не думал ни о чём. Потом — привет.
Я не сразу спросила. Помолчала, потом:
— А как её звали?
Она назвала имя. Светлана.
Я смотрела на качели, на Катю в синей куртке. Думала: мало ли Светлан. Может, другая. Может, я сама накрутила, просто имя совпало. Да и внешность не назвала. Может, накрутила.
Но номер той женщины всё-таки взяла. Сказала себе: просто так. На всякий случай.
.........
Около двух ночи я задремала в кресле.
Проснулась от голоса — тихого, из трубки в кармане. Я не сразу поняла, что происходит. Потом поняла: звук из гостиной. Радионяня.
Света говорила по телефону.
Я не двигалась. Сидела и слушала.
— Нет, нормально всё. Старуха приехала, сидит в детской, дремлет. Я думала, она уедет, а она осталась ночевать.
Пауза. Что-то отвечал собеседник, плохо слышно.
— Да устала я уже. Всю эту комедию разыгрывать. Добрая, семейная, всем интересуюсь. Меня от этого просто тошнит.
Пауза длиннее.
— Ну понимаю я, понимаю. Игорь нормально зарабатывает, квартира хорошая. Только эта бабка каждый день торчит здесь. И девчонка под ногами всё время. Я думала, это проще будет.
Я не двигалась. Смотрела на Катю. Она спала, дышала ровнее — жаропонижающее взяло своё.
— Слушай, — сказала Света. — Надо что-то решать с бабкой. Пока она здесь — ничего не получится. Игорь ей верит больше, чем мне.
Собеседник что-то сказал.
— Ну пока просто подождём. В её возрасте всякое бывает. Подскользнулась, упала, мало ли.
Я взяла телефон из кармана. Нашла диктофон. Включила.
Писала ещё минут пятнадцать. Потом Света сказала «ладно, пока» и стало тихо.
Я сидела неподвижно в кресле. За окном светлело. Катя дышала. Телефон в руке тёплый от кармана.
Вот тебе и интуиция. Вот тебе и «чувствую людей насквозь».
Вышла на кухню. Включила чайник. Смотрела, как вода начинает закипать. Выключила, не дождавшись.
.........
Утром я дождалась, пока Игорь соберётся на работу.
Света к тому времени ушла к себе. Игорь торопился, жевал бутерброд стоя у холодильника, смотрел в телефон. Я стояла у окна.
— Игорёк.
— Мм?
— Нам нужно поговорить.
Он посмотрел на меня. Что-то в моём голосе — наверное, потому что я сама слышала, что говорю не так, как обычно.
— Мам, что случилось?
— Сядь.
Он сел. Я достала телефон, нашла запись. Он слушал, не перебивая. Сначала рассеянно, потом перестал жевать.
— Что это?
— Света. Ночью, по телефону. Думала, я сплю.
— Мам… это же просто разговор. Может, она пошутила. Может, подруге там жаловалась, ну бывает.
И вот тут я повысила голос. Не хотела — вышло само.
— Игорь, у тебя четырёхлетний ребёнок!
Он смотрел на меня. Я замолчала. Секунды три, наверное. Потом тише:
— Прости. Я не… Просто послушай ещё раз.
Он послушал. Потом ещё раз. Потом поставил телефон на стол.
— Мам, а вдруг это какое-то совпадение? Другая Света. Мало ли.
Я достала из сумки листок — там был номер той женщины из парка. Рассказала про качели, про рыжую внучку, про квартиру, про три года.
— Давай позвоним ей. Прямо сейчас. При тебе.
Он смотрел на листок.
— Мам…
— Давай позвоним.
Звонила я. Та женщина сняла трубку сразу. Я включила громкую связь, спросила напрямую — имя, как выглядит, откуда. Она рассказала. Игорь не двигался.
Когда я положила трубку, он долго смотрел в стол.
— Господи, — сказал он наконец. Тихо.
— Игорёк…
— Дай мне минуту.
Я вышла в коридор. Постояла у вешалки. Взяла пальто в руки — зачем, не знаю — и повесила обратно.
.........
Света вернулась около одиннадцати. Забыла сумку.
Игорь сидел за столом. Я стояла у окна.
— Игорь, я забыла… — она вошла и увидела наши лица. Замолчала.
— Садись, — сказал Игорь.
— Что случилось?
— Садись, пожалуйста.
Он включил запись. Она слушала. Я смотрела на неё. Видела, как она слушает свой голос — спокойно поначалу, потом чуть напряглась, потом щёки пошли пятнами.
— Это не то, что ты думаешь, — сказала она, когда запись кончилась. — Я просто жаловалась подруге, ну, знаешь, накопилось. Все так делают.
— Накопилось — что именно?
— Ну… Нелегко же. Ребёнок, твоя мама приходит каждый день. Я же не жаловалась тебе, терпела.
— Света, я сейчас тебя спрошу про Сергея Олеговича, — сказал Игорь. — Ты знаешь, о ком я.
Она замолчала.
— Квартира в Перово. Три года. Ты знаешь, о ком я?
— Это совсем другое…
— Да. Другое. Собирай вещи.
— Игорь, ты что, мы же собирались…
— Собирай вещи.
Она смотрела на него секунды три. Потом что-то изменилось в лице — не драматически, просто улыбка исчезла. Та самая, правильная.
— Ну и ладно, — сказала она. — Думаешь, это легко было? Старая карга и капризная девчонка. Я думала, что смогу. Видно, нет.
Она взяла сумку. Игорь встал, открыл дверь.
— До свидания, Александра Николаевна, — сказала Света, проходя мимо.
Ровно. Без злости. Это было почти хуже.
Дверь закрылась.
.........
Игорь сел обратно на стул. Я стояла у окна, смотрела на улицу.
— Мам, — сказал он через долгое молчание. — А почему ты сразу не сказала? Ну, раньше?
— Что я скажу? Не нравится — и всё. Ты бы поверил?
Он не ответил. Ответ был и так понятен.
.........
Вечером, когда Катя уснула, Игорь вышел из детской и остановился в коридоре. Я как раз собирала вещи — уезжать уже.
— Мам, — сказал он тихо. — А ты когда-нибудь думала, что с Катей это больше не случится? Ну, что будет нормальная семья.
Я застегнула сумку. Подумала.
— Думала.
— И что?
— Ничего. Думала и всё.
Он кивнул и пошёл на кухню. Я постояла ещё немного у закрытой двери.
*****
Благодарю за ваше внимание и участие 💛
Я пишу про жизнь такой, какая она есть.
Подписывайтесь — здесь всегда будет место для новых встреч ❤️
📚 А если не хотите ждать завтра — загляните в другие мои истории прямо сейчас: