Чувствовать себя влюблённой, окрылённой в сорок пять лет — это же самое настоящее счастье, которое Елена, казалось, упускала все предыдущие годы.
Наконец-то можно было выдохнуть и заняться личной жизнью, а не бесконечной гонкой за выживание. Да, возраст, конечно, уже не для тайных поцелуев под сиренью, как в юности, но с другой стороны — разве не зря говорят, что любви все возрасты покорны? Ребёночка, правда, родить уже не получится, время для этого безвозвратно ушло. Раньше нужно было озаботиться таким вопросом, но Елена понимала: тяжело ей будет с малышом. Она ведь привыкла принадлежать только себе и ни от кого не зависеть.
С восемнадцати лет Лена работала без остановки, металась от одного к другому, параллельно училась. И вот сейчас у неё было всё, о чём она только могла мечтать в своём полуголодном детстве: достаток, уважение, собственный бизнес, дорогая машина и молодой жених.
Елена не очень любила вспоминать то время. Постоянно пьяный отец, вечно замученная синяками мать, такие же унылые, нищие и пьющие от безысходности соседи. Когда отец, напившись в очередной раз, всё-таки забил мать насмерть, Лена попала в детский дом. Там она впервые увидела другую жизнь — чистую, сытую, красивую — и в тот же момент твёрдо решила, что так, как раньше, жить не будет. Она будет существовать так, как живут люди, которые приезжали в детский дом и привозили подарки.
Учителя всегда поражались её феноменальному желанию учиться. Давно уже все расходились по своим комнатам, а Лена всё сидела и билась над очередной задачкой, которую никак не могла осилить. Очень редко при этом просила помощи у старших — всегда старалась до всего докопаться собственным умом.
Елена остановила машину и откинулась на сиденье. Что-то в последнее время всё чаще возвращало её в прошлое. Нужно это прекращать. Она ведь специально переехала в другой город, чтобы никогда не встретиться ни с кем из той прошлой, убогой жизни.
Елена знала, что где-то у неё есть сестра. Их забрали вместе. Лене тогда было тринадцать, сестре — что-то около годика. Правда, поместили их в разные детские дома из-за разницы в возрасте. Лена никогда про неё не спрашивала, никогда не пыталась найти и не собиралась. Да и вообще для себя она решила: никаких родственников у неё нет.
Она вышла из машины и направилась в клинику. Через две недели назначена свадьба, а в последнее время что-то очень тянуло бок. Елена даже предположить не могла, что там болит. Обезболивающие не помогали, так что пришлось ехать к врачу. Следить за здоровьем нужно — чтобы мужу молодому соответствовать. Ведь Денису недавно исполнилось тридцать.
— Елена Николаевна, меня сейчас особо нечем вас порадовать, — с ходу огорошил врач.
Она побледнела, почувствовав, как кровь отливает от лица.
— То есть всё так плохо? Вы меня пугаете?
— Да нет, не смертельно, конечно, — он отложил снимки и повернулся к ней. — Но это нужно лечить и постоянно наблюдать. Дома таблетками вы ничего не сможете сделать. Нужны капельницы, нужен стационар. Вы поймите: если запустить, то обернётся это серьёзными осложнениями.
— Да я же не спорю. Надо — значит, надо. Только у меня свадьба через две недели.
— Поздравляю вас, — доктор чуть улыбнулся. — Надеюсь, мы успеем вас поставить на ноги. Ну а если нет — на свадьбу мы вас отпустим, но с уговором, что есть будете только то, что я вам разрешу.
Елена кивнула, обдумывая услышанное.
— И когда ложиться?
— Завтра жду вас к восьми. Сразу же начнём лечение. Все анализы уже готовы.
Вечером Елена смотрела на то, как расстроился Денис, когда она объявила ему новость.
— Лен, ну как же наша свадьба-то? — спросил он, и в голосе послышалась искренняя растерянность.
Она дёрнула плечом, и в её голосе прозвучала едва заметная обида:
— Ну, вообще-то я думала, что тебя больше интересует моё здоровье, а не дата в календаре.
Денис сел рядом с ней и взял её руки в свои.
— Ну что ты такое говоришь? — он заглянул ей в глаза. — Как ты не понимаешь? Ты там будешь одна, в больнице. Уведёт тебя какой-нибудь молодой доктор? Конечно же, ты мне нужна здоровая. Да вообще любая, лишь бы ты была.
Елена прижалась к его плечу, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.
— Прости, — тихо сказала она. — Просто настроение что-то не очень. Не люблю я больницы. Да и побаиваюсь их.
— Ай, люблю — не люблю, лечиться-то надо, — он поцеловал её в макушку. — Доктор ведь сказал: самое главное — всё сделать вовремя.
Елена находилась в больнице уже третий день. Денис приходил каждый вечер. Она страшно скучала и втайне ревновала его к свободе, но ему, понятное дело, не говорила.
А ещё вчера она заметила девочку. Видимо, ребёнок кого-то из младшего персонала — одета она была хоть и чистенько, но всё же бедновато. Девочка проводила время в больничном парке, сидела на дальней скамейке, и была она похожа на неё саму в детстве. Такая же худенькая, с острыми коленками, такая же готовая сорваться с места и убежать, и такая же одинокая и никому не нужная.
Елена старалась не смотреть на неё, но взгляд то и дело возвращался к маленькой фигурке. А как только Денис уехал, она сразу набрала пакет с разными вкусностями из своих запасов и вышла на улицу.
Девочка сидела на самой дальней скамеечке и просто смотрела по сторонам, наблюдала за птичками и тихо улыбалась каким-то своим мыслям. У Елены сжалось сердце. Малышка даже внешне напоминала её в детстве. Видимо, все несчастные дети похожи друг на друга. Она направилась прямо к ней.
Погода прекрасная, подумала Елена, подходя ближе. Посижу, подышу, а то от запаха больничных лекарств даже мутит немного.
— Привет, — сказала она, останавливаясь напротив.
Девочка обернулась и с любопытством посмотрела на неё.
— Здравствуйте. Мне уйти?
Елена присела рядом с ней.
— Почему это?
— Ну, обычно взрослым не нравится, когда рядом чужой ребёнок, — девочка говорила рассудительно, не по годам серьёзно. — Им нужно по телефону поговорить или просто подумать в тишине.
Елена мягко улыбнулась.
— Ну что ты, конечно, нет. Ты мне нисколечко не мешаешь. Это мне нужно спрашивать, можно ли присесть рядом. Ведь ты же здесь была первая.
Девочка заметно расслабилась, даже плечи чуть опустила, а Елена с интересом рассматривала её: худенькая, а взгляд такой умный и пронзительный.
— Держи, это я тебе принесла, — Елена протянула пакет.
Малышка удивлённо подняла брови, заглянув внутрь. Глаза на секунду полыхнули радостью, но тут же потухли, сменившись осторожностью.
— Мне папа не разрешает брать угощение у незнакомых.
Елена кивнула.
— Ну тогда давай знакомиться. Меня Елена зовут. Я в этой больнице лежу. А тебя?
Девочка расплылась в смущённой улыбке.
— А меня Полина. У меня здесь папа работает, так что после школы я его дожидаюсь. Потому что у нас дома не очень хорошие соседи, и мне не нравится быть одной.
— Вот как. И сколько же времени тебе приходится тут сидеть?
Полина вздохнула с такой взрослой усталостью, что Елена едва сдержала комок в горле.
— По-разному бывает. Обычно прихожу, кушаю, потом уроки делаю, потом иду сюда гулять. Мне здесь нравится. Тут никто не пристаёт и никого из ребят не встретишь.
— А ты что, с ними не ладишь?
— Да нет, не то чтобы, — девочка смутилась, и Елена поняла, что эту тему лучше оставить.
— Ну вот, теперь мы знакомы. Можно тебя угостить?
Полина растерянно смотрела на неё, явно не понимая, как правильно поступить. С одной стороны, они действительно представились, а с другой — всё равно оставались чужими.
— Ну, я не знаю... — малышка смотрела на неё с надеждой и мольбой одновременно, будто ждала подсказки от взрослой.
И Елена улыбнулась как можно теплее:
— Да бери, я же от чистого сердца, без всяких задних мыслей.
Полина осторожно приняла пакет и, не удержавшись, снова сунула туда нос.
— Столько всего... — выдохнула она, а потом растерянно посмотрела на Елену: — Папа ругаться будет.
— А ты не сразу всё ешь. Чуть-чуть, понемногу. И папа, наверное, не будет ругаться.
Полина согласно кивнула — в её голове такой расклад казался вполне логичным.
— А я видела: к вам мужчина приезжает на красной машине.
— Да, мой жених. У нас скоро свадьба с ним.
Полина удивлённо вытаращила глаза, и в этом взгляде было что-то странное. Она на секунду задумалась, словно припоминая что-то, а потом спросила:
— А он добрый? Просто я видела, как он с вами разговаривает — у него такой злой голос бывает.
Елена опешила, но девочка уже отвела взгляд.
— А вон и папа идёт, — тихо сказала Полина.
Рядом с ними появился мужчина, на вид лет сорока. И что-то в нём было не так, но Елена сначала не поняла что.
— Полина, сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не надоедала пациентам, — строго произнёс он.
Елена поспешила вмешаться:
— Вы не ругайте её, пожалуйста. Это я сама к ней подошла, потому что мне здесь одиноко и скучно. И спасибо ей за то, что не отказалась поговорить со мной.
Мужчина как-то странно и очень внимательно на неё посмотрел. Елене даже не по себе стало. Потом он кивнул.
— Это вы ей дали? — спросил он, указав глазами на пакет.
— Да, простите, — она слегка смутилась. — Я сама не очень-то люблю сладкое. А дети... ну, мне кажется, все дети любят. Вы извините, если чем-то вас обидела.
— Да нет, всё в порядке, — он взял Полину за руку. — Пойдём, дочка. Нам ещё в магазин нужно. Всего хорошего и поправляйтесь.
Они медленно удалялись по дорожке парка, а Елена всё думала о странных словах малышки. Смотрела, смотрела им вслед и вдруг сообразила, что именно показалось ей необычным. Мужчина почти незаметно припадал на одну ногу при ходьбе. А так делают люди, у которых вместо ноги протез. Правда, у других это гораздо заметнее, но сейчас она была точно уверена — всё так и есть. Вот почему относительно молодой мужчина работал в больнице. Наверняка санитаром или дворником.
Елена вернулась в палату. На телефон пришло сообщение — списание с карты, которая была у Дениса. Сумма довольно приличная. Она вздохнула. Спрашивать нельзя, на что он потратил — потому что Денис сразу начинал нервничать и злиться.
Елена прилегла. «Так, нужно рассуждать логически. Ребёнок почему-то невзлюбил моего жениха. Хотя она его почти не знает — только видела пару раз издалека. Может, что-то услышала или заметила то, чего я не вижу».
Неожиданно в палату вошёл лечащий врач. Елена, всё ещё думая о своём, посмотрела на него и вдруг сказала:
— А что, если я куплю для отделения новый рентгеновский аппарат?
Доктор опешил, открыл рот и переспросил:
— Простите, что? Когда?
— Да так, мысли вслух, — Елена отмахнулась. — Не обращайте внимания.
Врач пожал плечами и вышел.
А через несколько дней случилось то, чего Елена никак не ожидала.
Денис метался по палате как загнанный зверь, не находя себе места.
— Не может такого быть. Просто не может! — почти выкрикнул он. — Она же была в нормальном состоянии, разговаривала, шутила ещё вчера!
Врач устало кивнул.
— К сожалению, иногда случается такое: реакция на лекарство, на смену режима или толчок болезни. Причины могут быть разные.
— Доктор, нужно что-то придумать. Нужно очень срочно что-то придумать! — Денис сжал кулаки.
Елена уже почти пришла в себя. Она ещё не открыла глаза, но сознание возвращалось, и она начала различать голоса. «Как я могла усомниться в Денисе? — пронеслось у неё в голове. — Вон как он переживает за меня». Но в следующую секунду жених произнёс тихим, деловым голосом:
— Доктор, а она вообще встанет?
— Не могу сказать точно, но возможно. Придётся готовиться к самому худшему, к сожалению.
Денис резко выпрямился, бросил быстрый взгляд на неподвижную Елену и шагнул к врачу почти вплотную.
— Значит так. Я предлагаю вам сделку. Нужно сделать так, чтобы нас расписали прямо здесь, в больнице. Ну, как будто она в здравом уме и твёрдой памяти. Никто не должен знать, что она в бессознательном состоянии. Потом я вступаю в наследство по закону как муж, и вас отблагодарю. Я уверен, о сумме мы договоримся.
Врач отрицательно покачал головой.
— Нет, я не пойду на это.
Денис повысил голос, не скрывая раздражения:
— Да вы не понимаете! Я столько лет терпел эту бабку рядом только для того, чтобы получить её деньги. И сейчас, в один момент, всё может разрушиться из-за какой-то болезни? Нет, я этого не допущу. Сколько денег вам дать? Назовите цену. Я могу дать очень много. Да вам хватит, чтобы уехать на край света, в тёплые края, и забыть про работу.
Врач смотрел не на Дениса — он смотрел мимо него, куда-то за его спину. Денис почувствовал неладное и резко развернулся.
Елена сидела на кровати, опираясь руками о край, и внимательно, с холодным спокойствием смотрела на него. В её глазах не было ни боли, ни обиды.
— Ты продолжай, — произнесла она ровным голосом. — Не обращай на меня внимания.
Денис поперхнулся воздухом и кашлянул.
— И что всё это значит? — спросил он, стараясь придать голосу уверенность.
Елена пожала плечами — и это движение вышло почти грациозным.
— А это значит, что свадьбы не будет, и ты можешь быть свободен. Ключи от машины.
Она протянула руку ладонью вверх.
— Что? — не понял Денис.
— Ключи от моей машины, я сказала.
— Лен, да ты чего? Я же пошутил! Проверял врача на вшивость, понимаешь? Ты что, хочешь, чтобы я обиделся?
Денис попытался её обнять и перевести всё в шутку, но Елена ловко вывернулась из его рук.
— Я не хочу, чтобы ты обижался. Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни навсегда.
Она с огромным трудом сдерживалась, чтобы не разреветься, но голос прозвучал твёрдо.
Денис посмотрел на её всё ещё протянутую руку, помедлил, потом достал из кармана ключи и бросил их на кровать.
— Очень скоро ты поймёшь, что натворила. Будешь просить прощения, валяться в ногах, но будет поздно.
А через час Елена сидела на той самой дальней скамеечке в больничном парке, обхватив себя руками за плечи, и рыдала в голос, не стесняясь прохожих.
— Вы чего? — раздался испуганный голосок.
Её кто-то тронул за руку. Она увидела Полину. Девочка смотрела на неё с ужасом и сочувствием одновременно, а в следующую секунду сорвалась с места и побежала куда-то в сторону служебного корпуса. Елена даже ничего сообразить не успела, как Полина вернулась, тяжело дыша, а за ней быстрым шагом шёл её отец.
— Вам плохо? — спросил он, подходя ближе, и протянул ей бутылочку с водой. — Может быть, врача позвать?
— Нет, спасибо, — Елена вытерла щёки тыльной стороной ладони. — Не рассчитывала, что кто-то увидит мою слабость. Простите за этот спектакль.
— Слабость? — он чуть наклонил голову. — Ну, женщинам вообще-то не стыдно плакать. Они же женщины. Иногда поплакать даже полезно.
Елена невольно улыбнулась сквозь слёзы и протянула ему руку:
— Елена.
— Андрей, — он ответил на рукопожатие. — Хотите чаю? У меня там, в коморке, есть нормальный чай, не пакетированный. И даже печенье.
Она удивлённо подняла брови, а потом вдруг рассмеялась сквозь слёзы.
— Очень хочу.
Оказалось, Андрей работал кем-то вроде сторожа, сантехника, дворника — словом, человека, который должен быть везде и сразу на подхвате. В его маленькой коморке всё стояло аккуратно, каждая вещь на своём месте. Елена с интересом осматривалась, а потом увидела то, что взорвало воздух у неё в груди. На маленьком столике, прикрытая стеклом, стояла фотография её матери. Только какая-то свежая, отреставрированная, с чёткими чертами лица.
— А откуда это у вас? — спросила она севшим голосом.
Андрей удивлённо поднял брови, посмотрел на фотографию, потом на неё.
— Вы знали Галину? — спросил он с осторожностью.
— Галину? — переспросила Елена и почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Это фотография моей матери. Её звали Галина Николаевна.
— Нет, — Андрей покачал головой. — Это фотография Насти. Так звали мою жену.
— Настя? — голос Елены дрогнул. — Так звали мою маленькую сестру, которую я вычеркнула из памяти много лет назад. Ту, которую забрали вместе со мной, а потом разлучили по разным детским домам. Нет, этого не может быть. Так не бывает.
Елена медленно опустилась на стул и закрыла лицо руками.
— Я думала, что никогда о ней не услышу, — прошептала она. — И не хотела слышать. А где она?
— Насти нет. Умерла три года назад. Болезнь. Всё случилось быстро, врачи уже ничем не могли помочь.
Елена потёрла лицо руками, пытаясь собрать мысли в кучу.
— Я пойду скажу доктору, что сегодня поеду домой, — решительно заявила она, поднимаясь. — Нам нужно спокойно поговорить, без спешки. А лечение потом.
Ровно через год Елена и Андрей поженились.
Правда, он пытался сопротивляться, говорил, что это неправильно, что он совершенно не пара ей, что он инвалид, что у неё другой статус и всё такое прочее. Но Елена за этот год научилась видеть то, чего раньше не замечала. Она научилась видеть людей — настоящих, а не тех, кто прикидывается. И Андрей оказался самым настоящим человеком из всех, кого она встречала. Её человеком.
Полина буквально через пару месяцев после их знакомства звала её мама Елена, а ещё через год — просто мама, и у Елены каждый раз перехватывало дыхание от этого короткого, такого долгожданного слова.
Елена же вдруг поняла простую, оглушительную истину: для счастья нужно так мало и так много одновременно — но ровно столько, сколько теперь у неё, наконец, появилось.