Зинаида Михайловна души не чаяла в своем сыне Егоре и внуке Максимке. Максим был копией сына, а тот копией своего отца, который давно бросил Зинаиду Михайловну. Она всегда боялась, что привычный добрый ее мирок однажды рухнет.
Со свекровью Арина жила мирно, сразу же после свадьбы жили у нее. Хотя многие подруги отзывались плохо о своих свекровях, Арина не могла такого себе позволить. Жизнь с Егором и свекровью на редкость оказалась счастливой.
Но Арину удивляло и даже она порой злилась, когда видела, как свекровь трясется над Егором.
- Арина, вот вырастет твой сынок, сама поймешь, что примерная мать всегда посвящает все свое время ребенку. Ну кто лучше обиходит сына, чем мать, ну кто лучше накормит, чем мать?
- Но Егор давно взрослый мужик, и он должен обеспечивать свою семью, если взял такую ответственность на себя, - парировала Арина.
- Ну не все такие, а ты, дорогая, должна тоже больше внимания уделять Егорушке, потому что с рождением Максимки, ты растворилась в нем. Мужчины тоже, как маленькие дети требуют любви и ласки, заботы, - говорила Зинаида Михайловна, она в любом случае была на стороне сына.
Пока Арина занималась с маленьким сыном, воспитывала Максимку, его папа Егор повернулся к жене спиной в прямом и переносном смысле. Хоть и предупреждала Зинаида Михайловна невестку, что мужики как дети и любят внимание, Арина не могла постоянно крутиться возле мужа. А тот каждый свободный час старался провести вне дома. Ссоры учащались. Сын рос без внимания отца. Свекровь металась между внуком и сыном. Арине говорила:
- Что ты ругаешься, ну молодой, нагуляется Егор и придет домой. Потерпи, все перемелется, а потом будешь лепить из него все, что хочешь.
Но Арина не могла этого терпеть.
- Да? А когда это будет, интересно? И что значит, не нагулялся…у него семья. А не нужна семья, ну что ж, я не буду за него цепляться, - резко ответила Арина.
Дошло до того, что Егор однажды пришел домой и сообщил:
- Все, ухожу к другой. Надели мне твои придирки, мне хочется внимания и спокойствия.
Эти слова были для Арины, как удар под дых, и первые дни не могла никак опомниться от подлости мужа. Оказалось, что он давно встречался с той другой. Она даже слышала, как свекровь говорила сыну:
- Ты разве не можешь встречаться со своей Надькой, как раньше, тихо и сохранять семью.
Это для Арины был удар.
- Оказывается, ты все знала и молчала… - высказала она Зинаиде Михайловне.
- Да, а как бы я тебе об этом рассказала? Ты бы давно уже семью разрушила, и я бы была в этом виновата. Мне жалко внука, ребенок не виноват, когда взрослые между собой ругаются, - оправдывалась свекровь.
В тот же день Арина ушла с сыном к подруге Вере. Зинаида Михайловна всплеснула руками, когда увидела пустующую комнату невестки и внука. Егор же, напротив, облегченно выдохнул и впервые за долгое время остался ночевать дома, но один.
Арина не плакала. Она сидела на кухне у Веры, пила чай и смотрела, как спящий Максимка трогательно сжимает во сне кулачки. Арина сняла квартиру недалеко от предприятия, где работала бухгалтером и иногда заходила к Вере.
Прошел месяц. Егор сначала наслаждался свободой, но Надька, оказавшись в роли официальной «другой», быстро перестала быть такой желанной. Она требовала, чтобы он развелся официально, прописал ее в квартире, не жалел денег на ее дочь от первого брака. Егор начал раздражаться. Свекровь, потерявшая внука, каждый вечер звонила Арине с одним и тем же:
- Ариш, ну простила бы ты его. Он уже сам не рад. Вернись, он все обещает исправить.
Арина клала трубку и шла играть с Максимкой. Он ходил в детсад. Зинаида Михайловна не навязывалась, но с внуком иногда приходила видеться. В тот вечер, когда Егор приехал к Арине с букетом и коробкой конфет, она открыла дверь и спокойно сказала:
- Егор, ты опоздал. Не на час и не на день. На целую жизнь. Твой сын от тебя отвык, да и так-то толком не знал тебя… Иди к своей Надьке, раз ты обещал ей семью. У нас с Максимом она уже есть. Без тебя.
Егор постоял под дверью, потом бросил букет в мусорку у подъезда и ушел. Зинаида Михайловна узнала об этом на следующий день и впервые в жизни назвала сына не «бедным мальчиком, которого бросила жена», а коротко и жестко: «неудачник».
Арина решила:
- Мой Максимка не вырастет с мыслью, что любовь - это когда папа уходит к тете Наде, а бабушка просит делать вид, что ничего не случилось. У нас будет все хорошо.
Она закрыла дверь. И за этой дверью началась совсем другая жизнь. Шло время. Максимка ходил в третий класс, еще и занимался в музыкальной школе по классу скрипки. Однажды подруга познакомила Арину со своим родственником Антоном. Оба понравились друг другу, и он даже заверил ее:
- Максимка твой – замечательный парень, мы с ним подружимся. Вот увидишь.
Стали жить вместе у Антона. Но, видимо, не удалось подружиться. Не нравилось Антону, что тот играет на скрипке.
- Вот зачем парню эта скрипка? Лучше бы отдала его в бокс или каратэ. Пусть растет мужиком, а не слюнявым романтиком.
Арину коробили эти слова. Но в то же время видела, что к ней он относится нежно, вовремя приходит с работы, внимателен к ней. А Максимка стал задерживаться после школы. А однажды, когда Арина не слышала, Антон ему сказал:
- Иди к своей бабке и там пиликай на скрипке. Бабка тебя любит, вот и поживи у неё.
В тот день Арина поджидала сына, а его все не было, но тут позвонила Зинаида Михайловна:
- Максик у меня. Пусть он у меня сегодня останется.
- Господи, дай ему трубку, - попросила и услышала голос сына, который и рассказал ей, что ему выдал Антон.
Арина выронила телефонную трубку на пол. Сердце заколотилось.
- Как у тебя останется? - переспросила она, хотя расслышала каждое слово.
- Он сам, - голос Зинаиды Михайловны дрожал. - Весь мокрый, шел по дождю, рюкзак на плече, скрипку прижимает к себе, как живую. Два квартала прошагал, один.
Максимка стоял посреди бабушкиной кухни, теребя край футляра. Он не плакал. Только смотрел в одну точку и молчал. Зинаида Михайловна суетилась вокруг, вытирала пол, куда накапало с его ботинок, и причитала:
- Господи, что ж этот Антон тебе сделал-то? Скажи, родной.
- Сказал, чтоб я убирался, - тихо ответил Максимка. - Сказал, что скрипка - это не для мужика. И что мама меня избаловала.
Зинаида Михайловна замерла, потом поджала губы и решительно набрала номер Арины.
- Слушай меня, невестка, - сказала она жестко, забыв, что Арина давно уже не невестка. Я неправильно воспитала Егора. Но внука не давай чужому мужику в обиду.
Арина отключилась и уже собирала вещи. Она смотрела на Антона, который сидел в гостиной, демонстративно переключал каналы и делал вид, что ничего не произошло. В его глазах не было ни капли раскаяния, только скупая мужская обида:
- Я тут хозяин, а они со своей музыкой.
- Ты сказал моему сыну уйти, - Арина стояла в дверях с двумя пакетами. - Он ушел. И я ухожу. Даже спасибо тебе, что ты быстро показал свое лицо. Не пришлось гадать годами, как с Егором.
Антон хмыкнул, не поднимая головы от телевизора:
- Иди. Ты своего мальчика в бабу превратишь. Ему мужик нужен.
Арина не ответила. Выходя из подъезда, она глубоко вдохнула холодный вечерний воздух и впервые за долгое время почувствовала облегчение. Дважды она ошиблась в мужчинах. Но теперь поняла главное: лучше одной жить с сыном и слушать, как он играет на скрипке, чем бежать за тем, кто эту скрипку отнимает.
У свекрови Максимка уже пил чай с пирожками. Увидев маму, он бросился к ней.
- Мам, я больше к нему не пойду, - прошептал он. - Можно мы с тобой жить будем? Только вдвоем.
- Можно, родной, - Арина прижала его к себе, чувствуя, как колотится маленькое сердце. – Можно конечно и даже нужно. Мы теперь сами. И я никому не позволю тебя обижать.
Зинаида Михайловна вытерла слезы фартуком и поставила на стол еще одну тарелку. Внук сидел рядом с ней, прижимаясь плечом, и она вдруг подумала:
- Как это похоже на историю двадцатилетней давности, когда Егор убегал от отца, такой же маленький, с футляром от гитары. Только Егор потом забыл. А Максимка, может, и нет.
- Оставайтесь у меня, - тихо сказала она. - Хоть на ночь. А завтра решим. А в общем-то, Ариша, ты даже не представляешь, какой счастливой бы я была, если бы вы остались у меня жить навсегда. Егор-то меня бросил, укатил куда-то с очередной…
Арина задумчиво молчала и понимала, что простит она Зинаиду Михайловну, да давно уже простила. Ведь прощение не меняет прошлого, но освобождает будущее.
Максимка вопросительно смотрел на маму, а та обняла его и кивнула. Она смотрела, как Максимка гладит старенький, но чистый чехол своей скрипки, и думала о том, что самый страшный мужчина в жизни женщины не тот, кто уходит, а тот, кто приходит и учит твоего сына стыдиться себя. Такого она больше не пустит на порог. Никогда.
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку. Удачи и добра всем!
- Можно почитать и подписаться на мой канал «Акварель жизни».