Вы думаете, изменяют только мужчины? Как бы не так. Инга Будкевич, та самая царевна из сказки «Огонь, вода и… медные трубы», ждала своего принца двадцать четыре года. И дождалась — вот только поняла, что ждала вовсе не того. Её история — это не про хеппи-энд с первого дубля. Это про то, как можно прожить с мужчиной почти четверть века, родить от него дочь, а потом вдруг в 43 года осознать: «Я ошиблась дверью».
«Мама, я выхожу замуж. Тайно». Как дочь военного пошла против генеральской воли
1936-й, Москва. Инга родилась в семье военного — отец, Николай Тарасович Будкевич, служил Родине, мать вела хозяйство. Война перекроила всё. Семилетней девчонкой её эвакуировали в жаркий Баку, где самым ярким впечатлением стала… Любовь Орлова. Фильм «Волга-Волга» Инга пересматривала столько раз, что реплики выучила наизусть. А однажды у гостиницы «Интурист» девочка вживую столкнулась со своим кумиром — голливудская красота на фоне военной разрухи казалась чем-то нереальным. Орлова тогда, говорят, даже сделала замечание шумной поклоннице. Но зерно было посеяно.
Послевоенная Москва, школа №45, а потом — ВГИК. Поступила с первой попытки, в мастерскую самого Михаила Ромма. И там, в институтских коридорах, её и настигла любовь.
Эдуард Изотов был красавцем. Не просто симпатичным парнем — статным, широкоплечим, с голосом, от которого у девушек подкашивались колени. Все сокурсницы вздыхали по нему, но достался он именно Инге. Их поставили в пару на актёрском этюде — и всё закрутилось так, что они и сами не заметили, как оказались в загсе.
Одно но. Мать Эдуарда, Анна Иосифовна, была в ярости. Полковничья жена, жившая в военном городке, давно уже присмотрела сыну «подходящую партию» — дочку высокопоставленного генерала. А тут какая-то актрисулька из Москвы. Ингу даже на порог не пускали. «Вы мне не пара, — дала понять свекровь. — Мой сын достоин большего».
И тогда двадцатилетние влюблённые пошли ва-банк. Расписались тайно, никому не сказав. А потом ещё долго скрывали штамп в паспорте, делая вид, что просто встречаются.
Первую заметную роль Инга получила ещё студенткой — картину «Улица молодости» заметили и зрители, и критики. Казалось, вот она, дорога к славе. Но на её пути встал быт. Точнее — полное отсутствие мужа в этом быту.
Красавец-муж ходил гоголем: «Я устал» и «мне некогда»
Первое время молодые жили с родителями Инги. Когда в 1960-м родилась дочь Вероника, получили квартиру. Но свекровь, посещавшая курсы кройки и шитья в соседнем подъезде, так ни разу и не зашла посмотреть на новорождённую внучку.
Изотов тем временем купался в лучах славы. В 1964-м вышел «Морозко», и его Иванушку полюбила вся страна. Картину даже в Венеции наградили — и советский красавец стал международной звездой. Ему предлагали музыкальные программы, гастроли с «Берёзкой», заграничные поездки. Но работать в полную силу Эдуард не любил. Зачем, если и так все носятся?
Дома же картина была совсем иной. Инга вспоминала, что муж мог сутками лежать на диване, перебирая аккордеонные лады, пока жена сама вбивала гвозди и чинила плинтусы. Любая просьба помочь натыкалась на железобетонное: «Я устал» или «Мне некогда».
— Он был жутко самовлюблённым, — пересказывала Инга Николаевна в одном из интервью. — Одевался у самого дорогого портного Шапиро, костюмы шил на заказ. Смотрел в зеркало и искренне не понимал, как можно не восхищаться им каждую секунду.
А она тащила на себе всё: работу, дом, дочь. Ролей в кино ей, кстати, долго не давали. После успеха «Огня, воды и… медных труб» и «Щита и меча» посыпались только эпизоды — то колхозница, то маляр, то стюардесса. Режиссёры видели в ней типаж, а не звезду. Инга не роптала. Думала: главное, что семья есть. А в семье — тишина. Холодная и вымораживающая.
Ссоры начались не с первого года, но с каждым новым сезоном становились всё ожесточённее. «Давай разведёмся», — бросала Инга в пылу ссоры. Изотов лишь ухмылялся: куда она денется? Он же красавец, таких не бросают.
43 — не возраст для любви? Как она узнала, что ошибалась четверть века
1980 год. Инге — 43. Эдуарду — столько же. Дочь Вероника уже взрослая, поступила во ВГИК. Казалось бы, можно вздохнуть спокойно, доживать как-то.
А потом на студии им. Горького, где служил Изотов, случилась реорганизация. Коллективу представили нового режиссёра — Юрия Мастюгина. Инга потом вспоминала: если бы кто-то сказал ей, что в её возрасте можно влюбиться с первого взгляда, она бы рассмеялась тому в лицо. Но именно так и вышло.
Как гром среди ясного неба, как молния — иначе не описать. Она вошла в аудиторию и потеряла дар речи. Юрий был младше на два года, интеллигентный, тихий, совершенно не похожий на разряженного павлина Изотова. И — немаловажная деталь — уже год как разведённый. Мастюгин не строил из себя звезду, он просто работал. И смотрел на Ингу так, как на неё никто никогда не смотрел: не как на «жену Иванушки», а как на женщину.
— Все наши бабы в него повлюблялись, — писала она в том самом письме брату, ставшем потом достоянием публики. — Я оказалась неоригинальной. Но он меня, кажется, действительно любит.
Два года они встречались тайно. Ходили по задворкам, боялись, что кто-то увидит и расскажет мужу. Изотов, кстати, ничего не замечал: его больше волновала собственная персона, чем чувства жены.
Решающий разговор случился, когда Мастюгин, устав от полумер, поставил ультиматум. Как-то он сказал Инге прямо: «Послушай, у тебя взрослая дочь. Какой пример ты ей подаёшь? Или мы расстаёмся, или ты уходишь к навсегда».
И она решилась.
Шок красавца: «Ты меня бросаешь? Да как ты посмела!»
Изотов не поверил своим ушам. Он, которого хотели тысячи женщин? Его, идеального? Нет, это просто очередная женская выходка, способ привлечь внимание, «воспитание». Ведь они тысячу раз ссорились и тысячу раз мирились, запивая примирение шампанским.
Но когда Инга спокойно собрала чемодан и произнесла: «Я ухожу», лицо красавца перекосило. Он бросился к телефону, трясущимися пальцами набрал номер монтажёра киностудии Ирины Ладыженской и — о чудо! — театрально объявил, что немедленно к ней приедет. Вероятно, он ждал, что Инга упадёт на колени и будет умолять остаться.
— Что ж, желаю тебе счастья, — только и сказала она. И горько усмехнулась про себя. Все эти годы она боялась разрушить брак, винила себя, думала, что это она плохая жена. А оказалось, Изотов давно уже поглядывал на сторону.
Двадцать четыре года брака рухнули в одночасье. Позже Инга узнала: её бывший уже через несколько месяцев женился на Ладыженской. Спешка объяснялась просто — ему было нужно срочно доказать, что его ценят, что он всё ещё первый номер программы.
Тюрьма, инсульты и тихая смерть Иванушки
Мастюгин оказался не просто режиссёром, а настоящим мужчиной. Они расписались в 1980-м и прожили вместе долгие десятилетия. Инга наконец вздохнула полной грудью: никто не требовал от неё быть прислугой и одновременно статусной женой.
А жизнь тем временем готовила жестокий сюрприз для Эдуарда Изотова.
В 1983 году актёра арестовали прямо у кафе «Лира» на Пушкинской площади. Вместе с новой женой Ириной он пытался обменять на рубли небольшую сумму долларов — всего тысячу баксов. Не хватало денег на достройку дачи. По советским законам это считалось тяжким валютным преступлением.
Процесс был показательным. Коллеги встали на защиту Изотова: Олег Стриженов выступал в суде, Марина Ладынина подписывала письма, сам Николай Крючков ходатайствовал. Но ничего не помогло. Три года в «Матросской тишине» — таков был приговор.
Инга, забыв все былые обиды, навещала бывшего мужа в тюрьме. Вместе с дочерью Вероникой они приносили передачи, организовывали концерты для зэков, чтобы хоть как-то скрасить его будни. Но душу Изотову сломали окончательно.
Самолётного красавца, любимца миллионов зрителей, заперли за решётку, и он рассыпался как карточный домик. Он вздрагивал от каждого лязга ключей, боялся окриков конвоя. Позже Инга вспоминала, что он всё думал: вот-вот зазвенит колокольчиками Старичок-Боровичок из «Морозко», позовёт своего Иванушку, и кошмар рассеется, как в сказке. Но колокольчики молчали.
Освободили его досрочно. В 50 лет он по-прежнему был строен, подтянут, ни одного седого волоса. Но внутри что-то умерло. Один инсульт. Второй. Всего за последние годы его хватило шесть раз. Он уже не мог ходить без палочки, потом и вовсе передвигаться. Память ушла. Последние годы жизни Эдуард Изотов провёл в психоневрологическом пансионате, никого не узнавая.
— История трагичнее его, едва ли у кого найдётся, — скажет Инга Николаевна много лет спустя.
8 марта 2003-го его не стало.
«Давай напишем сценарий о нас такой любви на свете не бывает»
А что же Инга? Она прожила с Юрием Мастюгиным больше сорока лет. Ей уже за восемьдесят, но она по-прежнему смотрит на него с тем же трепетом, что и в 43.
Дочь Вероника пошла по родительским стопам — стала актрисой. Её имя в 80-х гремело не меньше, чем когда-то имена матери и отца. Правда, в личной жизни дочери тоже было штормило: роман с Александром Панкратовым-Чёрным, два замужества, разводы, снова примирение с первым мужем — Валентином Бубенцовым. Но это уже совсем другая история.
Сегодня Инга Будкевич — счастливая бабушка и прабабушка. Дочь Дина, внучка, давно уже сама мама. Актриса признаётся: иногда, когда остаётся с мужем наедине, её накрывают сантименты.
— Давай напишем сценарий о нас, — говорит она Юрию. — Потому что такой любви, как у нас, на свете просто не бывает.
Она не стала звездой уровня Любови Орловой — той самой, которую когда-то встретила в Баку. Не сыграла десятки главных ролей. Но разве в этом счастье?
Её бывший муж прожил жизнь как фейерверк: ярко, красиво и… быстро сгорел. А она выбрала не глянец, а тепло. И, кажется, ни разу об этом не пожалела.
Мораль этой истории стара как мир. Красивая обёртка не всегда означает вкусную конфету. Иногда за статным красавцем, от которого млеют все женщины, стоит обычный эгоист. А за невзрачным тихоней — человек, способный любить по-настоящему. Главное — вовремя понять, что ты ошиблась дверью. Даже если на это ушло двадцать четыре года.