Первый месяц после оформления мамы я моталась к ней как на пожар. Через день, потом каждый вечер после работы. Мчалась через весь город с пакетом творога и памперсов. Мне казалось: если я не приеду, мама решит, что я её бросила, что она там сидит, бедная, смотрит на дверь и ждёт только меня.
Через три недели заведующая мягко сказала: «Анна, давайте обсудим ваш график. Мама после ваших визитов плачет до отбоя, а соседки перестали звать её в лото. Она не включается в жизнь, она живёт от вашего прихода до вашего ухода, подумайте, кому это нужно».
Я, зам со стажем, знавшая теорию наизусть, совершила классическую ошибку, я думала, что моя любовь — лучшее лекарство, а на деле оказалась главным препятствием для маминой адаптации. Сегодня расскажу, как часто на самом деле нужно навещать, чтобы не стать врагом ни себе, ни маме, ни персоналу.
Ловушка «хорошей дочери»
Почему мы ездим каждый день? Не потому, что маме это нужно, а потому что нам нужно доказать: «Я не предательница, я рядом, я участвую». Это наш эгоизм, завёрнутый в красивую обёртку заботы, а теперь посмотрите на ситуацию глазами старого человека.
Мама попадает в новую среду, там всё чужое: кровать, запах, люди, персонал. Соседки по палате, которые уже сбились в стайки, ей нужно выстроить свой маленький мир заново. Завести подругу, с которой можно перемывать косточки санитаркам, найти место в столовой, которое станет «её», привыкнуть к голосу ночной нянечки. Это колоссальная работа, на которую уходят силы. И тут прихожу я, родная, тёплая, пахну домом, мама бросается ко мне, хватается за руку, мы сидим в углу обнявшись, два часа. Я ухожу - мама проваливается в чёрную тоску, соседки ей больше не нужны, лото - глупость. Она ждёт следующего моего приезда, адаптация останавливается. Мама зависает в состоянии временщика: «Я здесь не живу, я жду, когда дочь заберёт меня обратно», но вы не заберёте, и она это знает, и от этого ещё больнее.
Что говорят в ординаторской
Теперь - то, о чём персонал молчит вам в лицо, но обсуждает в ординаторской. Слишком частые визиты делают вашего старика «особым». Это звучит хорошо, но на деле - приговор.
Если санитарка знает, что вы приходите ежедневно и заглядываете в каждый угол, она будет обходить вашу маму стороной, не из вредности, а из страха. Вы станете для неё угрозой: вдруг заметите незаправленную складку на простыне и пойдёте жаловаться? Проще свести контакт к минимуму: накормить, помыть, не разговаривать. Ваша мама становится не человеком, а зоной повышенной ответственности, а это - одиночество в толпе.
Есть и другая сторона. Подопечные, которых навещают редко или вообще не навещают, начинают тихо ненавидеть «любимчиков». Баба Нюра, к которой никто не ездит три года, смотрит, как ваша мама разворачивает творожок и домашнее варенье, и отворачивается к стене. В столовой могут подставить подножку ходункам, спрятать тапки, нашептать гадость. Я разнимала драки, начавшиеся с ревности: «Почему к ней ездят, а ко мне - нет?» Вы невольно делаете маму мишенью.
Какой график работает
За двадцать пять лет я вывела правило «золотой середины». Оно жёсткое, но работает.
- Первые две недели — не приезжать вообще. Да, вы прочитали правильно. Это тот срок, за который человек начинает приспосабливаться к новому месту. Если вы исчезнете на четырнадцать дней, мама будет вынуждена познакомиться с соседками, запомнить режим, понять, кто здесь главный. Персоналу вы скажете честно: «Я не буду появляться две недели, дайте ей укорениться». Трудно? Адски. Но это работает.
- Дальше — один-два раза в неделю, но не чаще. Выберите дни и придерживайтесь их, мама будет знать: вторник и суббота — дочкины, в остальные дни она живёт свою жизнь, а не ждёт вас у окна.
- Приезжайте без предупреждения. Не звоните персоналу: «Завтра буду в три». Приехали в субботу, а в следующую среду вдруг заскочили на час раньше, это держит отделение в тонусе. Там знают: вы можете появиться когда угодно, поэтому за мамой смотрят не только перед вашим визитом, а всегда. Спойлер: в учреждениях, где родственники появляются внезапно, пролежней и обезвоживания в разы меньше.
- Звонки — не больше двух раз в неделю. И не требуйте маму к телефону, если она лежачая и её нужно специально везти в коридор. Договоритесь с постом: «Скажите, что дочь звонила, передаёт привет, в субботу приедет». Этого достаточно. Частые звонки с вопросами «Как ты? Тебя не обижают?» только выдёргивают маму из реальности и фокусируют её на тревоге.
Что делать с остатком вины
Вы не бросаете маму, вы даёте ей шанс на новую жизнь. На подругу, с которой можно смеяться над сериалом, на молоденькую санитарку, которая в выходной принесёт ей открытку на 8 Марта, на свою собственную тумбочку с салфеточкой и фотографией внуков. Это всё у неё появится только тогда, когда вы перестанете быть центром её вселенной.
Я сама прошла этот путь. Первые две недели я грызла ногти до мяса, а потом приехала и не узнала маму: она сидела в холле и играла в домино с тремя старушками. Увидев меня, улыбнулась — и продолжила игру. Я посидела рядом, подождала. И впервые за долгое время уехала не с комом в горле, а с тёплым чувством: моя мама жива, и она живёт.
Завтра поговорим о том, что делать, если вы всё же заметили синяк или тревожный сигнал. Как разговаривать с персоналом, чтобы не навредить маме и добиться правды. Подписывайтесь
Ваша Анна.
Учу не бояться и не мучить себя понапрасну.