Дуся выпрашивала очередной блин.
Нет, она не скулила, не гавкала, не трогала лапой за коленку. Она вообще никак не привлекала к себе внимание. Она просто сидела и смотрела в рот. Так смотрела, что рано или поздно любой начинал чувствовать себя настоящим извергом, мучителем животных.
– Дуся, отстань от нее, – сказала мама. – Иначе я тебя за дверь выставлю.
Дуся даже не моргнула и продолжала гипнотизировать Татьяну.
– Доча, не давай ей ничего со стола. Я ее уже покормила.
– Твои блины гораздо вкуснее, чем сухой корм.
– Ну и что. Ты погляди, какая она толстая. Как колобок.
– Тогда скажи ей, чтобы она на меня не смотрела. Я не могу есть, когда на меня так смотрят.
Мама встала из-за стола и открыла дверь в коридор.
– Иди на место.
Дуся шевельнула ухом, но сделала вид, что обращаются не к ней.
– Дуся, я кому сказала? Иди на место!
Собака медленно поднялась, понуро пошла к своему коврику и улеглась на него, поблескивая глазами из коридора.
– Все, не могу больше.
Татьяна откинулась на спинку стула и сложила руки на животе.
– Может, еще один? Последний?
– Не, мамуль, я и так сейчас лопну.
– А чаю еще налить?
– Нет, спасибо. Я этот допью и пойду лягу на коврик рядом с Дусей. Мы будем лежать и переваривать свои завтраки. Как питоны. И скоро я буду такая же круглая, как она.
– Не будешь, успокойся. Таня, ты уж сколько лет каждую субботу ешь блины, а все такая же худющая.
– Мама, я не худющая. Я нормальная.
– Конечно, ты нормальная. Но все равно худая.
Все было как всегда. Обычная суббота, каких множество.
Весенний ветер гнал по небу рваные облака и пытался сбросить с брусьев ковер, вывешенный кем-то во дворе для просушки. У соседа за стеной шумел кран. Соседи сверху лениво переругивались. Все как обычно. Красота.
Дуся неслышно материализовалась из коридора и уселась рядом. Часы в большой комнате пробили десять.
Татьяна с хрустом потянулась.
– Может, мне еще пойти поспать?
– А ночью что будешь делать?
– Да то же самое.
– Да-а, девочка моя, – протянула мама. – Похоже, ты и впрямь утомилась. Может, тебе не недельку побыть в санатории, а хотя бы дней десять?
– Не, мам, я столько не выдержу. Аня говорит, там шахтеры отдыхают.
– Ну и что? Это ж не медведи. Шахтеры тоже люди. И среди них могут оказаться очень приличные.
Началось.
– Мамуль, а зачем ты меня Татьяной назвала?
Мама запнулась на полуслове.
– Доченька, ты меня уже сто раз об этом спрашивала, а я тебе сто раз отвечала.
– Ну, ответь в сто первый раз. Пожалуйста.
Мама вздохнула и села рядом.
– Ты же знаешь, я всегда очень любила Пушкина. И раз уж я стала Лариной, то я подумала – почему бы и нет? Почему бы мне не назвать дочь Татьяной? Это был знак любви к великому поэту.
– Значит, я – знак любви?
– Да, моя хорошая, ты – знак любви.
– А ты знаешь, что мое имя мне жизнь испортило? – спросила Татьяна скучным голосом.
Мама снова вздохнула.
– Давай начистоту. Хорошо? Может, это была и не слишком удачная идея – назвать дочь именем героини романа. Но мне думается, что твоя проблема не в имени. Она у тебя вот здесь, – и мама согнутым пальцем легонько постучала ее по темечку.
– Вот как? А ты разве не знаешь, что «как вы лодку назовете, так она и поплывет»?
– Знаю. Может, что-то в этом и есть.
Мама обняла ее и прижала к себе.
– Девочка моя. Если ты «верх совершенств», то абсолютно неважно, как тебя зовут. К тому же, вы с героиней Пушкина совершенно разные. Татьяна Дмитриевна Ларина была девушка экзальтированная, выросшая на романах и ожидавшая не кого-нибудь, а Героя. С большой буквы и никак иначе. Ты же – Татьяна Николаевна Ларина, спокойная и рассудительная. Даже несколько приземленная, я бы сказала. Так что живи своей жизнью, будь сама собой и ни на кого не оглядывайся. Поняла?
– Угу, – ответила Татьяна и уткнулась носом в мамину шею.
Рассказ " Карьера на первом месте" 7 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈