— Что это еще за новости?
Нина брезгливо отодвинула вилкой розовую сосиску. Та упруго перекатилась на край тарелки и замерла у самого бортика.
— Нормальные новости, — не оборачиваясь, бросила Катя.
Она стояла у раковины и с остервенением оттирала сковороду. Волосы стянуты в тугой хвост на затылке. На плечах висела безразмерная серая толстовка. Нина окинула невестку критичным взглядом, поправила воротник своей нарядной блузки и скривила губы.
— Мать честная, да в этих твоих сосисках бумаги больше, чем в моих старых квитанциях!
Катя молчала. Только губка в ее руке задвигалась быстрее.
— Серёженька пашет как проклятый, — с нажимом продолжила свекровь. — Зарабатывает деньжищи. А ты его чем кормишь? Отравой?
Катя стряхнула воду с пальцев. Губка полетела на край раковины.
— Серёжа это не ест.
— Еще бы он это ел! — припечатала Нина. — Мужик устает. Ему отдыхать надо. Отгрохал вам квартиру в новостройке. Машину вон какую взял в салон. Шикануть решил, заслужил! А ты всё ноешь. Всё экономишь на копейках.
Нина отпила чай. Поморщилась. Заварка тоже была из дешёвых. Труха какая-то, а не лист. Она специально привезла с собой нормальный индийский чай, но невестка даже не соизволила его заварить.
Они сидели на этой кухне уже вторые сутки. Свекровь приехала «проведать молодых», а по факту — в очередной раз ткнуть невестку носом. Нина искренне не понимала, почему при таком успешном муже Катя ходит в обносках. Почему не делает ремонт на балконе. Почему постоянно жалуется на усталость.
— Знаешь, Катя, — вкрадчиво начала свекровь. — Я ведь всё вижу.
— Что вы видите? — устало отозвалась невестка.
Она схватила со стула влажную тряпку и принялась вытирать и без того чистую столешницу.
— Серёжа старается. Тянет семью. А ты на шею ему села. Деньги разбазариваешь непонятно куда.
— Я разбазариваю?
Катя перестала тереть стол. Оперлась о него руками.
— А кто? — Нина язвительно изогнула бровь. — Он мне на прошлый юбилей пятьдесят тысяч подарил. Часы себе швейцарские купил недавно. Умеет человек зарабатывать!
Свекровь обвела рукой кухню.
— А у вас тут конь не валялся. Где новые шторы? Серёжа говорил, что перевел тебе на карточку. Еще в прошлом месяце.
Катя смотрела в стену прямо перед собой. Лицо у нее было серым от недосыпа, под глазами залегли глубокие тени.
— Не было никаких переводов.
— Конечно, не было! — фыркнула Нина. — У тебя вечно ничего нет. Жена должна тылом быть. А ты… горе луковое. Куда у тебя зарплата уходит? На ноготочки?
Она выразительно посмотрела на коротко остриженные ногти невестки. Без грамма лака. Ирония была очевидной.
Катя промолчала. Открыла верхний шкафчик. Достала чистую кружку.
— Я с тобой разговариваю вообще-то! — возмутилась свекровь. — Ты почему к матери мужа спиной стоишь?
— Я вас слушаю.
— Плохо слушаешь!
Нина снова раздраженно ткнула вилкой неподатливую сосиску.
— Серёженька мне вчера жаловался, — заявила она. — Говорит, устал он от твоего кислого лица. Приходит домой — а тут ты. В этих своих лохмотьях. И на столе вот это.
— Он вчера в ресторане ужинал, — ровно произнесла Катя.
— И правильно сделал! Хоть поест по-человечески. Раз жена не может кусок мяса нормальный купить.
— Мясо стоит денег.
— Так у вас их полно! — всплеснула руками Нина. — Серёжа вкалывает. А ты свои копейки в конторе перекладываешь. И куда они деваются? Могла бы хоть одеться прилично. Стыдно с тобой в люди выйти.
Катя оперлась обеими руками о край раковины. Плечи её заметно напряглись.
— Стыдно, значит.
— Стыдно! — не унималась свекровь. — Я вот на тебя смотрю и думаю. Зачем он только с тобой связался? Ушлая ты девка. Пристроилась на готовенькое. Квартира, машина. Живи и радуйся. Нет, надо мужику мозги пилить.
Катя развернулась.
— Я. Ему. Мозги. Пилить.
Она произносила каждое слово отдельно, словно пробуя на вкус.
— А кто? Удумала тоже — жаловаться на нехватку денег. При таком-то добытчике. Да за ним бабы в очередь выстроятся, если он только пальцем поманит!
— Пусть поманит.
— Что ты сказала?
Нина даже подалась вперед от возмущения.
— Говорю, пусть выстраиваются, — громче повторила Катя. — Может, хоть одна из них согласится оплачивать его красивую жизнь.
— Да как у тебя язык поворачивается! — побагровела свекровь. — На чужие деньги позарилась? Да ты без него на улице бы осталась!
Катя несколько секунд смотрела на свекровь. Просто смотрела, не мигая. Затем молча подошла к кухонному гарнитуру. Выдвинула верхний ящик. Порылась там секунду. Достала прозрачный файлик, набитый распечатками. Плотная стопка листов.
Она бросила файлик на обеденный стол. Прямо рядом с тарелкой, на которой сиротливо лежала надкусанная сосиска.
Нина настороженно отодвинулась.
— Это ещё что удумала?
— Документы, — коротко ответила Катя.
— Какие еще документы? На развод подаешь? Так скатертью дорога! Серёженька себе мигом нормальную найдет. Такую, которая готовить умеет. И за собой следит.
— Здесь банковские выписки, — тихо, но очень чётко произнесла невестка.
Нина скривила рот.
— К чему мне твои бумажки? Решила мне свои чеки из магазинов показать? Оправдаться за тряпки свои безвкусные?
— Распечатки из личных кабинетов. Банковские чеки. И квитанции об оплате.
Катя говорила монотонно, как заведенная. Нина попыталась отодвинуть прозрачный файлик на край стола, но невестка прижала его ладонью.
— Я сказала, убери это! Буду я еще твою бухгалтерию изучать. Мне на поезд скоро.
— Прочитаете, когда уедете.
— Вот ещё! Зрение только портить.
Катя шагнула ближе к столу. Оперлась о него кулаками. Нависла над свекровью.
— Прочитаете, — с нажимом повторила она. — Там все траты вашего золотого Серёженьки. За каждый месяц. За каждый день.
Нина возмущенно приоткрыла рот, но Катя не дала ей сказать.
— И заодно посмотрите, кто платит за эту квартиру. И за его шикарную машину. И за ваши подарки на юбилей.
Она развернулась и вышла из кухни. Дверь в комнату закрылась.
Нина осталась сидеть перед остывающей тарелкой. Лицо пошло красными пятнами от возмущения. Какая наглость! Хамство! Приехать к родному сыну, чтобы слушать попрёки от этой фифы! Да кто она такая вообще? Пришла на всё готовое и еще смеет бумажками в лицо тыкать.
Она брезгливо сгребла бумаги со стола. Сунула их в свою дорожную сумку. Ноги её здесь больше не будет. Пусть Серёжа сам разбирается с этой истеричкой. В конце концов, он мужик. Должен поставить жену на место.
Рейсовый автобус монотонно гудел. Пробирался сквозь вечерние пробки в сторону вокзала. За окном мелькали тусклые фонари и светящиеся витрины магазинов.
Нина сидела на заднем ряду. В салоне было душно и пахло бензином. Она достала телефон. Набрала номер сына. Гудки шли долгие, тягучие. Никто не брал трубку.
«Снова на совещании, бедный мальчик», — с жалостью подумала Нина.
Она расстегнула сумку. Хотела достать мятный леденец, чтобы перебить тошноту от духоты. Пальцы наткнулись на плотный файлик.
Нина вытащила листы. Нацепила на нос очки. Ладно. Посмотрим, на что эта коза спускает деньги. Наверняка ползарплаты на какие-нибудь женские тренинги переводит. Или шмотки в интернете заказывает, а потом прячет.
Первый лист. Выписка по кредитной карте. Имя владельца: Екатерина Сергеевна В. Лимит: триста тысяч. Доступный остаток: ноль.
Строки операций. Нина вгляделась в мелкий шрифт.
«Перевод: Сергей В. — 50 000 руб.»
Дата стояла знакомая. Как раз за день до её юбилея. Того самого, где сын с помпой сунул ей пачку пятитысячных прямо в ресторане, произнеся красивый тост про то, как он благодарен матери.
Свекровь нахмурилась. Совпадение. Наверное, просто попросил жену перевести со своей карты. У самого-то вечно времени нет в телефоне ковыряться.
Она перевернула страницу. Детализация счёта Серёжи.
«Пополнение баланса: ВулканБет — 15 000 руб.»
«Пополнение баланса: 1ХСтавка — 40 000 руб.»
«Перевод клиенту Марина К. — 20 000 руб. Сообщение: на ноготочки, малыш».
Нина часто заморгала. Цифры прыгали перед глазами. Ставки? Какие ставки? Серёжа же серьезный руководитель отдела продаж. У него подчиненные. А Марина? Какая еще Марина?
Она лихорадочно листала дальше, сминая края бумаги.
Распечатка платежей по ипотеке. Плательщик: Екатерина Сергеевна В. Каждый месяц. День в день. Сумма съедала почти всю зарплату, которую Катя получала в своей «конторке». За последние полгода от Серёжи на ипотечный счет не поступило ни рубля.
Следующий лист. Кредитный договор на автомобиль. На тот самый черный внедорожник, которым Серёжа так хвастался перед соседями по даче. Заёмщик — Екатерина Сергеевна В.
И снова переводы Серёжи. Бесконечная вереница списаний, от которых у Нины зарябило в глазах.
«Оплата счета: Ресторан Панорама — 18 000 руб.» Дата — вчерашняя.
«Покупка: Часовой салон Тайм — 85 000 руб.» Куплено с кредитки Кати три месяца назад.
Листов было много. И с каждым новым абзацем картина идеального сына сыпалась. Трещала по швам. Нина сидела, тупо глядя на строчку с очередным переводом Марине на покупку нижнего белья.
Часы швейцарские? Куплены на деньги невестки.
Ресторан вчера? Пока Катя давилась дешевыми сосисками дома.
Квартира отгрохана? Ипотеку тянет Катя. Одна.
Розовые бумажные сосиски на столе внезапно обрели совсем другой смысл. Катя не экономила из жадности. Катя не была неряхой или плохой хозяйкой. Катя пыталась выжить. Выжить, пока её муж проигрывал и спускал на чужих баб их несуществующие деньги, загоняя семью в бесконечные долги.
А эта толстовка серая? Да она просто не могла себе позволить ничего нового.
В сумке громко завибрировал телефон.
Экран загорелся надписью: «Серёженька».
Нина вздрогнула всем телом. Телефон казался тяжелым куском раскаленного свинца. Дрожащими пальцами она нажала на приём.
— Мамуль, привет! — раздался бодрый, весёлый голос сына. На фоне играла громкая ритмичная музыка. Явно не совещание в офисе. — Слушай, я забегался тут. Бизнес-встречи сплошные, сама понимаешь. Как белка в колесе. Ты уже уехала? На вокзале?
Нина молчала. Слова застряли где-то глубоко внутри.
— Мам? Алло? Связь плохая?
В трубке кто-то женским голосом громко засмеялся. Серёжа шикнул, музыка на секунду стала тише.
— Слушай, — продолжил он всё тем же бодрым тоном. — Катька там опять выступала, да? Ты внимания не обращай. У неё вечно претензии на пустом месте. Ни копейки в дом не приносит, только ноет и пилит. Я ей говорю: иди работай нормально, зарабатывай. А она на шею села и едет. Только деньги тянет.
Нина смотрела на банковскую выписку в своих руках. На строчку «1ХСтавка». На «Марину К».
— Мам, ты тут? — нетерпеливо спросил сын. — Давай я попозже наберу, у меня тут переговоры важные начинаются.
Нина стянула очки. Автобус тряхнуло на очередной кочке.
— Нормальные сосиски, Серёжа, — сухо произнесла она. — Иди работай.
Она сбросила вызов. Аккуратно сложила бумаги обратно в файлик. Спрятала его на самое дно сумки под запасную кофту. Затем уставилась в тёмное окно, где проносились огни встречных машин. Дорога предстояла долгая.
