23
В дверь позвонили, Артем обернулся к сыну:
— Саш, познакомься. Это наша соседка, тоже Саша. Она учится в педе, на психолога. Я нанял её присмотреть за тобой, неделя пролетела быстро, мне нужно выходить на работу. Надеюсь, вы подружитесь.
На пороге стояла девушка лет двадцати — чуть выше среднего роста, русая, с живыми карими глазами и лёгкой улыбкой. Волосы собраны в небрежный пучок, на плечах висит худи, в руках — телефон с треснувшим экраном.
— Привет, я Саша. Очень приятно.
Сашка-младший посмотрел на неё исподлобья. Ему было обидно, что отец опять спешит на работу, хотя и понимал у него каникулы и сидеть с ним три месяца никто не будет. мама возила его прошлым летом к бабушке, но бабушка умерла и теперь он с отцом, но отец не повез его к другой бабушке интересно почему, а нанял бебиситтера.
— Ладно, я понял, — сказал он грустно, но руку для приветствия протянул. — Здрасьте.
— Ой, давай на «ты», — улыбнулась Саша-старшая. — Мы ж почти тёзки.
Сашка-младший пожал плечами, но в глазах мелькнуло что-то вроде любопытства.
***
«Ну нифига себе квест, — подумала Саша, закрывая дверь за Артёмом. — Год назад сосед заехал — мужик при деньгах, тачка у подъезда, самого не видно толком. Потом у него собака появилась — породистая, дорогая, явно не дворняга. Теперь — сын. Десятилетка. А жена, выходит, в больнице. Интересно, какая: бывшая или нынешняя? А может, вообще разведён, и мать ребёнка — отдельная история».
Она покосилась на мальчика. Тот стоял посреди прихожей, ссутулившись, засунув руки в карманы джинсов. Взгляд — взрослый не по годам. Таким взглядом смотрят дети, которые уже видели, как рушится их мир.
«И как, спрашивается, я должна с ним коннектиться? У меня практика была только с дошкольниками. А тут — подростковый возраст на подходе, мать в больнице, отец пропадает на работе. Классический травматик».
— Слушай, — она решила зайти с другой стороны, — ты голодный? Я умею делать блинчики. Ну, такие, которые можно есть с любой начинкой.
Сашка-младший чуть улыбнулся — кончиками губ.
— Не, я не голодный. Мы с папой пиццу ели.
— Пиццу? — она скорчила драматическую гримасу. — Это не завтрак. Это преступление против человечества. Ладно, проехали. А чем ты любишь заниматься?
— Не знаю. В телефон играю.
— В какой?
— В «Майнкрафт» в основном. И в «Бравл Старс».
— О, — Саша присвистнула. — «Бравл Старс» — это серьёзно. У меня там десятый ранг на Эмзе. Но я уже полгода не играю, сессия зажрала.
Сашка-младший поднял брови. Кажется, она его зацепила.
— На Эмзе? — переспросил он недоверчиво. — Врёшь.
— Хочешь, покажу? — она достала телефон с треснутым экраном. — У меня там скрин есть. Правда, телефон упал в универе, теперь экран как паутина, но скрин остался.
Сашка заглянул в экран — и на лице его появилось что-то похожее на уважение.
— Круто, — сказал он. — А у меня Леон — восьмой ранг.
— Леон — топчик. Я на нём тоже пробовала, но не зашло. Слишком хлипкий.
Они помолчали. Саша поняла: лёд тронулся.
***
— Слушай, — сказала она, усаживаясь на кухне, — твой папа сказал, что ты хочешь ездить к маме в больницу. Я могу тебя возить, если хочешь. У меня есть права и старая «Лада» — не «Мерседес», но довезёт.
Сашка-младший оживился впервые за весь разговор.
— Правда? А папа разрешил?
— Разрешил. Сказал, что я теперь твой официальный водитель и нянька в одном лице. — Она усмехнулась. — Так что давай договоримся: ты не бесишь меня, я не бешу тебя. И мы ездим к маме каждый день. Идёт?
Сашка кивнул, и в глазах его мелькнуло что-то тёплое.
— Идёт.
— Но есть условие, — она подняла палец. — Ты ешь нормальную еду. Не только пиццу и чипсы. Я готовлю — ты ешь. Идёт?
— А что готовишь?
— Макароны с сыром умею. И суп «доширак» с яйцом и зеленью. Это считается?
Сашка засмеялся — впервые за утро.
— Считается.
***
Они сидели на кухне, и Саша смотрела на этого мальчика, который пытался быть взрослым. Он держался ровно, говорил спокойно, но пальцы его теребили край футболки — выдавали тревогу.
«У него внутри — ураган, — подумала она. — Он боится за мать, злится на отца, который его бросил на незнакомую тётку, и при этом изо всех сил старается не показать, как ему страшно. Потому что он — мужчина. Потому что папа сказал — «ты главный, пока меня нет». А ему десять. Ему нужна мама, а не роль «главного».
— Саш, — сказала она мягко, — ты как хочешь: мы можем прямо сейчас поехать к маме. Или сначала выгуляем Арчи? Или я могу уйти в свою квартиру и не мешать, если хочешь побыть один.
Сашка-младший посмотрел на неё долгим, оценивающим взглядом.
— Поехали к маме.
— Тогда собирайся. Я пока ключи найду.
Она вышла в прихожую и поймала себя на мысли, что смотрит на вешалку, где висела куртка Артёма. Дорогая, кожаная, пахнет мужским парфюмом — терпким, с нотками дерева и табака.
«Сорок лет мужику, а выглядит огонь, — мелькнуло в голове. — При деньгах, с тачкой, с собакой, с сыном. И с женой в больнице. Интересный расклад. Я, конечно, не охотница за спонсорами, но... чёрт, мужик реально зачётный. Подтянутый, взгляд умный, руки красивые. И голос — низкий, спокойный. Когда он сказал «присмотри за сыном», у меня аж мурашки по спине. Ладно, Саша, не выдумывай. Ты здесь работать пришла, а не западать на соседа. У тебя диплом на носу, практика нужна, а не романтические сопли. Да и денег прилично пообещал».
Она тряхнула головой, отгоняя мысли, и обернулась к Сашке:
— Ну что, погнали?
— Погнали, — ответил он, и они вышли в коридор.
За ними — тяжёлый вздох Арчи, который уже навострил уши у двери.