Конверт лежал между счётом за электричество и рекламой пиццерии. Обычный белый конверт с логотипом туристического агентства. Я бы и не обратила внимания, если бы не дата — июль прошлого года. Тот самый июль, когда Сергей ездил «на корпоратив в Питер».
Мальдивы.
Я стояла посреди прихожей в пальто, с сумкой на плече, и перечитывала строчку с названием отеля. Четыре звезды. Номер для двоих. Завтраки включены.
Копилка стояла на холодильнике — розовая свинья с отбитым ухом
Три года назад я нашла её на распродаже в «Леруа». Смешная, облезлая, с нарисованными ресницами. Поставила на холодильник и написала на боку маркером: «Бали».
Идея была простая. Каждый месяц — три-пять тысяч с моей зарплаты бухгалтера. Сергей знал. Смеялся добродушно: «Ну-ну, копи, путешественница». Иногда сам бросал пятисотку — демонстративно, с видом мецената.
Мы оба понимали, что Бали — это не просто остров. Это было моё. Ещё со студенчества я вырезала фотографии рисовых террас и вклеивала в тетрадь. Серёжа знал эту историю. Слушал, кивал.
За три года в свинье накопилось сто сорок тысяч. Я не трогала — ни когда сломалась стиральная машина, ни когда свекровь попросила «одолжить» на ремонт. Держала. Ждала, пока хватит на двоих.
Потому что одна я не хотела. Я хотела — с ним.
«В Питере хорошо время провёл? Расскажи про корпоратив»
Тот июль я помню хорошо. Жара стояла липкая, московская. Сергей собирал чемодан в четверг вечером, я гладила ему рубашки и спрашивала, надолго ли.
— На пять дней. Там программа насыщенная, созваниваться особо не смогу.
— Ладно, — сказала я. — Передавай привет Неве.
Он засмеялся. Чмокнул в висок. Уехал на такси в шесть утра.
Звонил раз в день. Коротко — всё нормально, устал, скучаю. Я не лезла. Думала: человек работает. На пятый день вернулся загорелый, но это я списала на питерские белые ночи и прогулки. Бывает же.
Привёз магнитик — Медный всадник.
Я повесила на холодильник, рядом со свинкой-копилкой.
Конверт, который он забыл выбросить
Не знаю, почему он его оставил. Может, думал, что я не полезу в стопку бумаг у зеркала. Может, просто забыл — Сергей всегда был рассеянным, это не поза. Или — и эта мысль появилась потом, ночью — может, часть его хотела, чтобы я нашла.
Я вытащила из конверта сложенный лист. Маршрут. Москва — Мале. Даты: 14–19 июля. Имя пассажира: Сергей Викторович Краснов.
И второе имя. Женское.
Я читала его секунды три. Потом аккуратно сложила лист обратно, положила конверт на место и пошла на кухню ставить чайник. Руки не тряслись. Это было странно — руки не тряслись совсем.
Чайник закипел. Я налила кипяток мимо кружки.
«Это была Катя. Ты её не знаешь»
Сергей пришёл в половине восьмого — как обычно, с пакетом из супермаркета, с запахом метро.
Я сидела за кухонным столом. Конверт лежал перед ним.
Он увидел сразу. Пакет поставил на пол медленно, аккуратно — как будто внутри было что-то хрупкое.
— Откуда это?
— Из твоей стопки у зеркала. Счёт за свет искала.
Пауза. Долгая. Он сел напротив, не снимая куртки.
— Это была Катя, — сказал наконец. — Ты её не знаешь. Мы учились вместе, она давно уехала... Это ничего не значило.
— Мальдивы, — произнесла я.
— Что?
— Ты полетел на Мальдивы. Не на Бали, я понимаю, это разные места. Но ты полетел к океану. С женщиной. Пока я здесь копила в розовую свинью.
Он открыл рот.
— Молчи, — попросила я спокойно. — Просто помолчи минуту.
Свинка с отбитым ухом смотрела на нас с холодильника
Он молчал. Я смотрела на копилку.
Три года. Каждый месяц я откладывала, объясняя себе: это для нас. Для нашего общего. Отказывалась от новых сапог, от поездки с подругами в Прагу, от курсов испанского — потом, вот накоплю и потом. Свекровь как-то сказала: «Ты слишком много экономишь, живёте же нормально». Я улыбнулась тогда. Объяснять не стала.
Сергей начал говорить — про усталость, про то, что это была ошибка, про то, что он собирался сам мне рассказать. Слова были правильные. Голос — виноватый. Всё — как надо.
Я слушала и думала о рисовых террасах. О том, что в тетрадке со студенческих времён пожелтели уже все вырезки.
— Сколько стоила поездка? — спросила я.
Он назвал сумму. Я кивнула. Примерно столько же, сколько лежало в свинке.
— Понятно, — сказала я и встала. — Чай будешь?
Билет я купила через три недели
Один. Бали, прямой рейс, отель с видом на рисовые поля — именно те, из тетрадки.
Свинку разбила над раковиной, пересчитала купюры на столе. Добавила немного с карточки — за три года процент набежал.
Сергей спросил, можно ли поехать вместе. Я думала долго — честно думала, не назло.
— Нет, — ответила наконец.
Не потому что не простила. Не потому что хотела наказать.
Просто это была моя поездка. С самого начала — моя. Розовая свинка с отбитым ухом и надписью «Бали» стояла три года, и ни разу я не написала на ней «наше».
Видимо, знала что-то, чего я тогда не понимала.
В аэропорту я купила магнитик заранее — себе
Утром в Денпасаре пахло цветами и чем-то дымным, сладким. Рисовые террасы оказались лучше фотографий — живые, шумящие, с лягушками в воде между стеблями.
Я сидела на веранде отеля с кофе и смотрела, как солнце садится за гору Агунг. Ни с кем не разговаривала. Никуда не торопилась.
На четвёртый день купила в сувенирной лавке магнитик — деревянную черепаху с нарисованными ресницами. Чем-то похожа на ту свинку.
Дома повесила на холодильник.
Место Медного всадника уже было занято.