Продолжаем бесконечную сагу, посвященную Константину Григорьеву. Хотелось бы, чтобы она и вправду была бесконечной. Но почти бесконечной будет точно. (Начало здесь
Тему такую будем обсуждать — удалось ли нам с Константином создать настоящий шедевр? Как по мне, так ничего, кроме шедевров у нас и не было. Не получалось с Константином по-другому. Но это мнение частного лица, тем более, сам же я постоянно характеризую наше творчество словами "стыд, позор и ужас". (Правда, шедевры могут быть и в этом направлении, но формалисты с этим не согласятся). А вот такой шедевр, чтобы и формалистов урыть? Пожалуйста. Композиция "Монсеньор".
Надо сказать, что никакими языками и ни в каком виде Константин не владел. Абсент не пил. Как он сделал при этом французского поэта Поля Верлена — для меня загадка. Тем не менее, вы в скором времени убедитесь, что это Верлен — и в самом шикарном его варианте.
Есть неплохой фильм Total eclipse про Верлена и Рембо. Но эта линия нас не интересовала. "Почему", спросите? "Ваш же дуэт назывался "Творческое бессилие", а разве Артюр Рембо не преуспел чудесно именно на этой ниве?" Безусловно, но он предлагал какой-то другой взгляд на свое творчество. Les Illuminations, "Озарения", как-то так. Но это проза в общем-то. Стихотворная продукция "гениального юнца" — тяжелый, неповоротливый как слово «двенадцатисложник», двенадцатисложник. Местами недурной, но местами. Верлен же был первым французом, догадавшимся, что французский — чертовски музыкальный язык.
Une aube affaiblie
Verse par les champs
La mélancolie
Des soleils couchants.
Да нет, это не просто музыка, это что-то глубоко знакомое, как минимум, всем представителям арийской расы. Возможно, и китайские товарищи подтянутся. Лягут ли эти строчки на душу совету директоров компании «Палантир» — вопрос отдельный. Как и вопрос наличия у них души. Но мы с Константином взяли не эту сторону творчества Верлена (для такого нужно реально уметь играть — на уровне Вячеслава Мерцалова, то есть, не лениться и талант иметь. Талант у Константина был, но преодолеть лень... Константин даже роман написал под названием «Нега». Я его не читал, естественно, но можно представить, что единственное, что не лень было Константину — выдумывать о том, как он нежится). Поэтому мы взяли Верлена в бюджетном варианте:
Vieux turlupin, je n’aime pas cela.
Это тоже, конечно, виртуозная вещь, но здесь тематика позволяла использовать те инструменты, которые у нас имелись. Даже прямо поощряла их использовать:
Il me répond avec la voix qu’il a.
В прямом соответствии с инструкцией мы и задействовали les voix que nous avions.
Место действия и действующие лица. Помещение, где есть бутылка водки (или абсента — какая разница, как называется дрянь?) Некто ведет беседу с персонажем, которого он пышно называет «монсеньор». «Монсеньор» ни к чему не обязывает — это просто статусное обозначение собутыльника.
Монсеньор, отчего
Нет у вас ничего?
Только пыль, только прах —
А-а-ах!
Монсеньор, отчего
Ваше тело мертво?
Щегольком, щегольком —
Лунной ночью вдвоем.
«Щегольком, щегольком» вызвало у Константина безумный восторг. Не так много было в жизни этого человека радостей — но вот за эту ручаюсь. Вообще, двустишие неплохое. Тут и Верлен само собой — но и постыдное, жалкое бодрячество сугубо местного разлива. Все как мы с Константином любили.
Открываю вино,
А там — ничего.
Или нет — что-то есть?
Чудесная, трепетная надежда.
Но всего мне не съесть.
Или не выжрать. А вот сейчас — лучшее в плане гениальности Константина как актера.
Кстати, да, à propos!
Нет, я так... ничего.
Как Константин сделал эти две строчки, сколько здесь интонационных смыслов... целая вселенная. Жалкая, презренная вселенная опустившегося алкоголика. Но все равно ведь — вселенная? Так ведь нас наши классики учили? От Достоевского до Есенина?
Заканчивается этот разговор с упорно молчащим «монсеньором» вполне предсказуемым, истрепанным и затертым уже во времена Верлена образом:
Вижу я по глазам —
Вы, наверно, я сам?
Но это очень милая истрепанность и затертость, на мой вкус. А вы составляйте свое собственное впечатление