Виктория медленно шла по длинному коридору городской больницы. В руках она несла небольшой прозрачный пакет с яблоками и свежей прессой. Воздух здесь был пропитан резким запахом хлорки и медикаментов, а люминесцентные лампы на потолке гудели с монотонной назойливостью, отзываясь легкой головной болью. Ее муж, Николай, оказался на больничной койке из-за резкого скачка давления прямо на рабочем месте, на заводе, где он трудился мастером цеха последние двадцать лет. Виктория работала диспетчером на местном почтамте и сегодня отпросилась у начальства пораньше, чтобы навестить супруга и принести ему свежие вещи.
Они прожили вместе двадцать пять лет. Четверть века совершенно спокойной, размеренной, предсказуемой жизни. Николай всегда казался ей идеальным, образцовым мужем. Непьющий, работящий, тихий человек, который все выходные проводил дома у телевизора или за починкой старой машины в гараже. Да, он очень часто брал дополнительные смены, регулярно уезжал в затяжные командировки в соседние области, ссылаясь на острую нехватку квалифицированных кадров на производстве. Виктория никогда не сомневалась в его словах. Она усердно стирала его плотную спецодежду, заботливо собирала ему обеды в пластиковых контейнерах, верно ждала его вечерами, глядя в окно. Их единственный сын давно вырос, переехал в другой регион, создал свою семью и жил своей отдельной жизнью, поэтому вся накопившаяся забота Виктории была направлена исключительно на мужа.
Она подошла к нужной двери, глубоко вдохнула и толкнула ее от себя. Палата оказалась светлой и просторной, рассчитанной на четверых человек. Николай лежал на кровати у самого окна. Его глаза были плотно закрыты, дыхание оставалось ровным и спокойным. Видимо, врачи дали ему успокоительное средство, и он крепко спал, набираясь сил после криза.
Виктория максимально тихо подошла к кровати, поставила шуршащий пакет на металлическую тумбочку и опустилась на жесткий деревянный стул рядом. На соседней койке сидел тучный мужчина средних лет со сломанной ногой, зафиксированной в гипсе. Он увлеченно листал газету, но при виде Виктории отложил ее в сторону и внимательно, с нескрываемым, откровенным любопытством посмотрел на вошедшую женщину.
— Добрый день, — вежливо произнесла Виктория полушепотом, стараясь ни единым звуком не разбудить спящего мужа. — Как он себя чувствует сегодня?
Мужчина усмехнулся, поправил подушку под спиной, громко крякнул и выдал фразу, которая в одно мгновение безвозвратно разделила жизнь Виктории на «до» и «после»:
— А сколько жен у вашего мужа? Вы уже пятая к нему приходите.
Виктория замерла. В палате повисла тяжелая, густая, оглушающая тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем настенных часов над дверью. Она медленно повернула голову к соседу по палате. Мужчина смотрел на нее без всякой насмешки, скорее с искренним, неподдельным недоумением.
— Что вы сказали? — переспросила она, прилагая колоссальные усилия, чтобы сохранить ровный тон голоса.
— Я говорю, вы пятая женщина за эти двое суток, которая представляется его законной женой, — охотно пояснил сосед, подавшись всем корпусом вперед. — Вчера утром приходила одна, рыженькая такая, плакала тут сидела у его ног. Вечером прибегала другая, моложе вас, приносила бульон в стеклянной баночке. Сегодня утром были еще две, обе назвались супругами, чтобы дежурные медсестры их пропустили без очереди в часы, когда посещения запрещены. И вот теперь вы. Ваш Коля прямо султан какой-то.
Внутри Виктории образовалась огромная, ледяная пустота. Она медленно перевела взгляд на спящего Николая. Знакомые до боли черты лица, благородная седина на висках, мелкие морщинки у глаз. Тот самый человек, с которым она делила все горести и радости на протяжении двадцати пяти лет. Тот самый человек, который каждую пятницу приносил ей ромашки, купленные у метро. Тот самый человек, который клялся ей в вечной верности на их скромной свадьбе.
Она не стала кричать, ругаться или устраивать громкую истерику. Жизненный опыт научил ее держать свои эмоции под железным контролем. Вместо этого ее цепкий взгляд упал на мобильный телефон Николая, лежащий на краю тумбочки. Муж никогда не ставил на него сложный цифровой пароль, они всегда доверяли друг другу. Виктория взяла аппарат, провела пальцем по экрану и ввела дату его рождения. Экран послушно загорелся.
Она открыла мессенджер. То, что она увидела, заставило ее судорожно глотнуть воздух. Десятки непрочитанных сообщений. Чаты с женскими именами: Марина, Оксана, Елена, Светлана. И в каждом чате — ласковые слова, пылкие признания в любви, детальное обсуждение совместных планов, покупок, будущих отпусков.
«Коленька, когда ты вернешься из командировки? Дети очень скучают по тебе», — писала Марина.
«Родной мой, я купила те обои в коридор, как мы и договаривались на прошлой неделе», — сообщала Оксана.
«Муж мой любимый, поправляйся скорее, мы с мамой очень волнуемся за твое здоровье», — гласило сообщение от Елены.
Двадцать пять лет брака оказались огромной, мастерски выстроенной, фальшивой декорацией. Николай не просто изменял ей. Он жил параллельными, полноценными жизнями. Его бесконечные сверхурочные часы, ночные дежурства, внезапные вызовы на завод в выходные дни — всё это было свободным временем, которое он грамотно распределял между своими женщинами.
Виктория достала свой телефон и хладнокровно, методично переписала все четыре номера из списка контактов мужа. Она пока совершенно не понимала, что именно будет делать дальше, но отчетливо осознавала одно: она должна узнать правду до самого конца. Она обязана увидеть тех, кто разделил с ней ее судьбу без ее ведома.
Выбрав самый активный чат с женщиной по имени Елена, Виктория быстро набрала короткое сообщение со своего номера: «Здравствуйте, Елена. Меня зовут Виктория. Я жена Николая, который сейчас находится в больнице. Нам нужно срочно встретиться. Это касается его будущего».
Ответ пришел ровно через пять минут. Елена согласилась встретиться в сквере неподалеку от центрального здания больницы. Виктория бросила последний, полный презрения взгляд на безмятежно спящего мужа, резко развернулась и вышла из палаты.
Сквер был совершенно безлюден. Осенние листья громко шуршали под ногами. На деревянной скамейке сидела женщина в элегантном бежевом пальто. Она выглядела ровесницей Виктории, очень ухоженная, с гордой, прямой осанкой. Виктория подошла и присела на противоположный край скамейки.
— Вы Виктория, — без тени сомнения произнесла Елена, внимательно и цепко изучая ее лицо.
— А вы Елена, — ровно ответила Виктория. — Как давно вы называете моего мужа своим?
Елена грустно улыбнулась. В ее глазах не было ни страха, ни злобы, ни агрессии. Только бесконечно глубокая, тяжелая усталость.
— Десять лет, Виктория. Десять лет я живу с твердой мыслью, что он вот-вот уйдет от вас ко мне насовсем. Но дело не только во мне. И не в Марине. И не в Светлане.
Виктория напряглась всем телом.
— Что вы имеете в виду? Откуда вы знаете другие имена?
Елена повернулась к ней, и ее лицо стало предельно серьезным, даже жестким.
— Потому что мы все прекрасно знакомы, Виктория. Мы все знаем друг о друге уже несколько лет. Мы знаем точное расписание его выдуманных дежурств, знаем, какие сказки он рассказывает каждой из нас. Единственный человек во всей этой грязной схеме, который находился в полном, абсолютном неведении, — это вы. И самое страшное во всей этой истории даже не то, сколько нас у него накопилось. Самое страшное — это причина, по которой он на самом деле возвращался в ваш дом.
Елена сделала долгую паузу, глядя прямо в глаза Виктории.
— Вы ведь никогда не задумывались, откуда у него брались огромные деньги на содержание всех нас?... Читать продолжение истории