«Достал! Ворчун старый! Всё тебе не так! Уеду от тебя к маме! А ты тут как хочешь, так и живи.»
Я выпалила эти слова, кипя от злости. Сорвалось с языка раньше, чем я успела подумать. Но обратно уже не заберёшь.
- Ой, съедет она! Ой напугала! - Пётр даже не повернулся от телевизора. - Ты тридцать лет к матери съезжаешь, всё никак! Уезжай, кто тебя держит, не пропаду без тебя.
- А вот возьму и съеду! - отрезала я, сжав губы.
Сказала, и сама испугалась. Потому что поняла: на этот раз я действительно так сделаю.
Тридцать лет брака: от любви до привычки
Мы поженились, когда нам было по двадцать три. Я - учительница в школе, он - сварщик на заводе.
Жили сначала в общежитии, потом в комнате у его родителей, потом копили на кооператив. Я брала подработки, шила на заказ. Пётр работал сутками, приходил чёрный от копоти, пах металлом и усталостью.
Детей родили: сына и дочку. Поднимали как могли. Я тащила на себе дом, готовку, уроки, школу, кружки, поликлиники.
Пётр тащил деньги. Мы оба выматывались так, что к вечеру едва хватало сил доползти до кровати. Про нежности и разговоры по душам забыли лет через десять после свадьбы.
А потом дети выросли. Выпорхнули, разлетелись по другим городам. У самих уже семьи, дети. Мы остались вдвоём. И вот тут выяснилось страшное: нам не о чем говорить.
Раньше были дети: общая тема, общие заботы, общие проблемы. Мы ссорились, мирились, снова ссорились, но хотя бы было ради чего терпеть друг друга.
А сейчас остались только мы. Два чужих человека в одной квартире. Он со своим телевизором и ворчанием. Я со своей вечной уборкой и готовкой.
И в тот вечер я сорвалась.
Я ушла. Впервые за тридцать лет
Собрала вещи. Не все, только самое необходимое. Пару платьев, любимую кофту, косметичку, расчёску, тапочки, документы. Дверь за собой захлопнула с таким грохотом, что соседи наверняка высунулись в коридор. Но мне было плевать. Села на автобус и уехала к матери.
Мама встретила с удивлением, но без лишних вопросов. Она вообще умела молчать, когда надо. Просто поставила чайник, достала варенье, батон и кивнула на диван.
- Садись, будем чай пить.
Посидели, немного поговорили ни о чём, потом решили ложиться спать.
Я лежала и смотрела в потолок, не могла заснуть. Думала: ну вот, свобода. Наконец-то. Никто не ворчит, никто не разбрасывает носки, никто не включает телевизор на полную громкость в час ночи. Счастье.
Но почему-то на душе скребли кошки. В соседней комнате мама тоже не спала, ворочалась и что-то бормотала.
А он... он был счастлив
Пётр остался один. Впервые за тридцать лет.
Соседка по площадке, тётя Зина, позвонила мне на следующий день и стала рассказывать (ох уж эти соседки, они всё видят и всё знают!), что зашла ко мне за солью, а дверь муж открыл с сигаретой в руках.
- Представляешь, Люба, - говорила она мне по телефону, - он же никогда в квартире не курил! А тут стоит, дымит, а на столе пиво и пепельница с окурками. Довольный такой! Вы что, поругались?
Я слушала и чувствовала, как внутри закипает обида. То есть я ему не нужна? Совсем? Я ушла, а он радуется?
А вечером опять звонок от соседки. Она видела Петра в магазине. Купил хлеб, колбасу и литр разливного пива.
Всю жизнь я писала ему список, что купить в магазине, на какой полке что в шкафу лежит, чтобы случайно не перепутал. А тут он пошёл сам в магазин.
Потом он звонил сыну и хвастался: «Я теперь сам себе хозяин! Хочу ем, хочу сплю! Никто не командует!
Сын передал мне. Сказал: «Мам, ты бы слышала, каким довольным голосом он мне это говорил. Что у вас случилось?».
Я сидела у матери на кухне и молча крутила в руках чашку. Чай остыл, а я так и не сделала ни глотка.
Рекомендуем прочитать:👇👇👇👇👇