В первые часы после взрыва 4-го энергоблока к станции шла обычная техника. Без единого листа защиты. На снимках тех дней видны серийные ЗИЛ-131, которые возили грузы к местам складирования.
КрАЗ-255Б навели понтонный мост через реку Припять за 7 часов, и 30 апреля по нему пошла эвакуация. Водители сидели в стандартных кабинах, а рядом с ними, на расстоянии нескольких километров, догорал реактор.
Саму Припять вывозили 27 апреля. К двум часам дня на подступах к городу стояло около 1200 автобусов и 250 грузовиков. Людям объявили по городскому радио, что надо взять документы и еду на три дня.
За три часа город покинули больше 44 000 человек. Уехать на своих машинах жителям не разрешили, личный транспорт тоже оказался заражён. Никто из этих людей домой уже не вернулся.
С личными автомобилями припятчан поступали следующим образом. Машины вытаскивали из гаражей экскаваторами и давили ковшами, чтобы ни одну деталь нельзя было снять и перепродать.
90% раздавленных машин закопали в лесу, остальные так и остались ржаветь под открытым небом. В тех гаражах стояли "Москвичи", "Жигули", мотоциклы. Всё пошло под нож.
А технику, которая работала в зоне и выезжала наружу, мыли на пунктах дезактивации. Если отмыть не удавалось, машину разворачивали обратно. Навсегда. Для повседневных поездок по зоне, где фон был поменьше, использовали обычные "Жигули" и "Москвичи". К самой станции ездили уже совсем на другом.
В первый месяц после взрыва на кабинах КрАЗов и "Уралов" появились кустарные свинцовые листы. Это не заводская работа. Люди сами приваривали и прикручивали всё, что могли найти, лишь бы хоть немного закрыться от излучения. На одном из снимков у стены разрушенного энергоблока стоит человек в одном респираторе, а рядом КрАЗ с самодельной обшивкой кабины.
Задача на постройку настоящих защищённых самосвалов поступило на Кременчугский завод. Базой выбрали КрАЗ-256Б1, потому что в условиях, где поломка равна облучению, нужна была проверенная и надёжная машина.
Сначала руководство хотело спрятать свинцовую капсулу внутрь обычной кабины, чтобы снаружи самосвал выглядел серийным. Маскировка. Но когда стали монтировать фильтровентиляционную установку ФВУА-100Н для подачи чистого воздуха, стало ясно, что внутри кабины всё не помещается. Тогда от маскировки отказались и на раму поставили голую свинцовую капсулу.
Устроена она была так. Стальные листы снаружи, между ними свинец. На полу 30 мм свинца, по бокам 25, на крыше 12. Стекло специальное, толщиной 75 мм, с жёлтым отливом. Кабина одноместная, с маленькой дверцей справа. Отопления не предусмотрели, рассчитывали закончить все работы до зимы.
Свинец для первых машин собирали по всем предприятиям Кременчуга. На всю партию потребовалось 60 т, которые везли из Казахстана. Противорадиационное стекло делали в Москве, и оно задержалось.
Первые 8 самосвалов ушли на станцию вообще без боковых окон. Водитель видел только то, что прямо перед ним. Каждую готовую капсулу проверяли на проницаемость. Если находили щель, через которую шло излучение, снаружи ставили дополнительные свинцовые накладки.
Итоговый вес капсулы перевалил за 3 т, причём вся эта масса легла на левую сторону. Пришлось усиливать раму и рессору. Руль стал тяжелее. Все механические приводы управления заменили на пневматику, чтобы капсула оставалась полностью герметичной.
К концу июля были готовы 18 шт - КрАЗ-256Б1-030, сделали меньше чем за месяц. Люди на заводе работали по 16-17 часов в сутки.
Эти самосвалы получили самую тяжёлую работу. Вывозили заражённые обломки конструкций и грунт прямо от 4-го блока. Подвозили бетон для саркофага. Между сменами гладкая свинцовая капсула даже упрощала дезактивацию, с неё было проще смыть радиоактивную пыль, чем со стандартной кабины с множеством щелей и углов.
Параллельно работали и другие заводы. Минский автозавод поставил в зону около 300 единиц техники. На МАЗе собирали свой тягач со свинцовой кабиной на базе МАЗ-504В.
Свинец привозили в рулонах, раскатывали на бетонном полу и вырубали нужные формы топором и кувалдой. Поначалу листы пытались сваривать, но быстро сообразили, что пары свинца ядовиты и в таких объёмах можно отравить весь цех.
Перешли на стальные болты с двусторонними свинцовыми клапанами. На КамАЗе изготовили 150 комплектов защитных экранов для грузовиков, их ставили уже в полевых условиях. Такие экраны снижали дозу на уровне живота водителя примерно в 3-3,5 раза.
Ликвидаторов к станции тоже возили не на обычных автобусах. Львовский завод выпустил ЛАЗ-692 на базе серийного ЛАЗ-695Н. Большую часть окон закрыли свинцовыми листами, крышевой люк заварили, поставили систему фильтрации воздуха.
Ещё был "Таджикистан-3205" от Чкаловского завода, который прозвали "Свинцобус". Защита у автобусов послабее, чем у КрАЗов, но они и не стояли часами рядом с реактором.
Из ФРГ привезли робота по прозвищу "Джокер". Когда его заказывали, уровень радиации на крыше занизили в несколько раз. Электроника сгорела за считанные минуты. "Джокер" не сбросил с крыши ни одного обломка, так и застрял без движения.
Немецкая машина MF-2 продержалась меньше 10 часов. Излучение на крыше 4-го блока на отдельных участках доходило до 10 000 рентген в час, и при таком фоне выжигало полупроводники и даже наручные часы.
Лучше других показали себя советские СТР-1, построенные на шасси лунохода. На их создание ушло 3,5 месяца. Управляли роботом по радио, задержка отклика была меньше секунды. Два СТР-1 позволили не отправлять на заражённую крышу около 1000 человек.
Но и эти машины не были вечными. Робот "Белоярец", поднятый краном на кровлю 3-го блока, проработал около месяца. В летнюю жару битум на крыше расплавился, колёса стали проваливаться, и при повороте лопнула рулевая тяга. Обратно его так и не подняли.
Когда роботы вышли из строя, на крышу пошли люди. По 90 сек. за выход. Выбежал, скинул лопатой обломок за край, вернулся. Следующий. Их прозвали "биороботами". Через эту работу прошли около 3000 человек.
В зону отчуждения за годы ликвидации согнали тысячи единиц техники, от городских автобусов до ракетных тягачей МАЗ-537. После использования всё ждала одна судьба. Что удалось отмыть, резали на металлолом. Остальное закапывали.
На Рассохе, у одноимённого села, стояли рядами больше 400 машин, вертолёты, бронетранспортёры, автобусы, грузовики, мотоциклы. Технику средней заражённости туда свозили после мойки в надежде, что фон со временем спадёт и машины вернутся в строй. Не вернулись.
В 2012-м Рассоху ликвидировали, что смогли отмыть, порезали и сдали, а остальное отправили в Буряковку.
На Буряковке вырыли траншеи, рассчитанные на 300 лет. Туда закапывали и заливали бетоном технику с самым высоким фоном. Все 18 свинцовых КрАЗов после работы захоронили именно там.
Хотя рядом с могильником уже в наши дни нашли остатки одного самосвала, раму, бампер и надрамник для капсулы. Самой капсулы не было, она где-то под землёй.
Фон на Буряковке и сейчас в несколько раз выше, чем был на ликвидированной Рассохе. Это не останавливало мародёров. Они лазили по отстойникам, снимали цветмет и запчасти. Детали с чернобыльских машин потом находили за сотни километров от зоны.