Рассказ "Грешница - 2. Право на любовь"
Книга 1
Книга 2, Глава 69
В коридоре Егора ждал Игорь Борисович.
– Я провожу вас до выхода, – сказал он.
– Не надо, я сам, – ответил Егор и спокойным шагом направился к лестнице.
Игорь Борисович замер на пороге, держась за ручку двери. Он знал свою хозяйку больше пятнадцати лет и привык к её резким решениям, но сейчас в её голосе звучало что-то новое – не старая, холодная властность, а глухая, почти отчаянная решимость.
Егор вернулся в гостиницу около пяти часов вечера, бросил ключи на тумбочку и поставил на стол пакет с бургерами, которые успел купить по дороге.
– Матвей! Ты где там?
Ему никто не ответил, и Егор, упав на свою кровать, с блаженством вытянул ноги. У него из головы никак не шёл странный разговор с Софией Карловной. А ещё не покидало ощущение, что они не договорили, и вообще она хотела видеть его не для того, чтобы рассказывать о своей жизни. Но зачем? Что ей было нужно?
Мысли Егора прервал Матвей, вошедший в номер с таким выражением лица, что Климов невольно приподнялся на кровати, а потом и вовсе сел, свесив ноги на пол.
– Что случилось?
– Проблемы, Егор, – Матвей снял с зарядки лежавший за занавеской телефон Климова и протянул ему. – Домой нам надо. Мне Колян звонил. Усольцев снова в бегах. Я узнал: рейс через два часа. Билеты купил. Но есть одно «но».
– Какое к чёрту «но»? – прорычал Егор, хватая телефон.
– Что делать с заседанием? Палыч рвёт и мечет, я только что был у него, он и слышать не хочет ни про какой отъезд.
Словно для того, чтобы подтвердить слова Матвея, Глебов стремительно вошёл в номер Егора и Матвея и встал у двери, сложив руки на груди:
– Всё? Успокоились? А теперь выдохнули и выслушали, что я скажу. Заседание в четверг должно состояться несмотря ни на что. Надеюсь, это вам ясно?
– Палыч, ты в своём уме? – развёл руки Гаврилов. – Ты хоть понимаешь, что предлагаешь?
– Я не останусь, – качнул головой Егор, бросая в сумку все свои вещи без разбора. – Пока Усольцев на свободе, я не могу быть спокойным.
– Но его ловят! И поймают! Без вас! – воскликнул Глебов и ткнул пальцем сначала в Егора, потом в Матвея. – А вы – ты и ты – готовьтесь к заседанию. Ясно вам?
Егор подошёл к нему вплотную. Глебов был выше ростом, но Егор смотрел на него так, что тот невольно отступил на шаг.
– У меня дома две беззащитные беременные женщины. Я должен быть рядом с ними.
– Обеих, что ли, обрюхатил?! – нахально рассмеялся Глебов. – Так что тебе волноваться? Баб в деревне много, ещё наклепаешь…
Егор врезал начальнику, и тот ткнулся в стену, больно ударившись об неё плечом.
– Послушай ты… – склонился над ним Егор. – Если с ними что-то случится, мне будет плевать на все заседания в мире. Я не буду сидеть и ждать новостей, пока этот псих бродит вокруг моего дома.
– Ты идиот, – выплюнул Глебов.
– Всё, хватит! Мы уезжаем, – перебил его Матвей. – А ты, Палыч, остаёшься.
Глебов выдержал паузу, тяжело дыша. Потом отступил, развёл руками.
– Я остаюсь, – повторил он вслед за Матвеем. – Но когда вернусь домой – выгоню к чёртовой матери из лесничества вас обоих.
– Да пошёл ты, – коротко бросил Егор, направляясь к двери.
Глебов побелел.
– Что?!
– Ты оглох, Палыч? – усмехнулся Матвей. – Иди ты, говорят тебе. Со своим заседанием и со своим лесничеством.
Он вышел вслед за Егором, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка. Глебов остался один, сжимая кулаки и глядя на закрытую дверь с ненавистью.
– Сволочи… – стиснул он зубы. И громко выкрикнул в пустоту: – Да пошли вы сами!
***
На следующее утро София Карловна проснулась рано. В палате было тихо, только мерно гудели приборы, старательно отслеживающие её состояние. Она чувствовала себя не очень хорошо, слабость выматывала её, и эти боли…
Протянув руку, София Карловна нажала кнопку вызова, и через минуту на пороге появился Игорь Борисович.
– Пригласите ко мне Егора, Игорь Борисович, – сказала она. – Я хочу продолжить наш разговор.
Тот кивнул и вышел, но уже через несколько минут вернулся и сказал спокойно:
– Климов улетел домой, София Карловна. Срочно.
– Что-то случилось?
– Насколько я понял, из психиатрической больницы сбежал преступник. Егор решил не рисковать женой.
София Карловна внимательно посмотрела на помощника. Некоторое время она молчала, обдумывая новость. Потом сказала:
– Это правильно. Жаль только, что я не успела узнать у него, как прошло заседание.
– Я могу рассказать вам, – сказал Игорь Борисович. – Чиновники вполне ясно дали ему понять, что без финансирования его проекты ничего не стоят.
София Карловна кивнула:
– Тогда я буду действовать сама, – сказала она. – Пригласите ко мне нотариуса, вместе с его помощниками.
– Сюда? В клинику? – удивился Игорь Борисович.
– Именно, – отрезала она. – У нас много работы, Игорь…
Помощник кивнул, записывая её распоряжения.
– И ещё, – сказала она, глядя ему прямо в глаза. – На заседание в четверг вместо Егора пойдёте вы. Я скажу, что вы будете говорить. Они подпишут все бумаги о том, что на отмеченной Егором территории будет создан заповедник.
Игорь Борисович замер, держа ручку на весу.
– София Карловна, вы уверены, что хотите именно так распорядиться вашим состоянием?
– Да, – ответила она. – Вся территория, которую так старательно защищает Егор, должна стать особо охраняемой природной территорией. Так это, кажется, называется? Это будет заповедник, Игорь. Петровский заповедник.
***
Рабочий день в амбулатории подходил к концу. Наталья навела порядок на процедурном столе, сложила инструменты, потом сняла перчатки и бросила их в мусорное ведро. За окном уже смеркалось, и тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь оконное стекло.
Наталья выглянула на улицу и её сердце забилось чаще.
У крыльца, прислонившись к капоту старого «УАЗа», стоял Тимофей. В руках он держал букет полевых цветов – последних, осенних, но все ещё ароматных и красивых. Он увидел её в окне и помахал свободной рукой.
Наталья улыбнулась в ответ, чувствуя, как что-то горячее разливается у неё в груди. Последние две недели Тимофей приезжал за ней каждый вечер. Сначала она стеснялась, краснела и отказывалась от таких откровенных знаков внимания, но он был настойчив – мягко и ненавязчиво. И теперь она уже привыкла к его машине у крыльца амбулатории и сдержанной, но тёплой улыбке.
Она быстро сняла халат, повесила на крючок, взяла сумку и вышла. Осенний воздух пах прелой листвой и дымом – где-то жгли сухие ветки. Тимофей шагнул ей навстречу, протягивая цветы.
– Это тебе, – сказал он. – Последние в этом году. Скоро заморозки ударят.
Наталья взяла букет, поднесла к лицу, вдохнула горьковатый запах увядающих трав. Потом благодарно посмотрела на него.
– Садись, – сказал он, открывая дверцу. – Отвезу тебя домой.
Она села, и машина тронулась. За окном поплыли тёмные улицы, редкие фонари, деревенские дома. Но через пару минут Наталья поняла, что они едут в другую сторону от её дома.
Она повернулась к Тимофею, вопросительно подняв бровь.
– Я хочу тебе кое-что показать, – сказал он, не отрывая взгляда от дороги. – Не бойся, это недалеко.
Они свернули на широкую улицу, и через несколько минут впереди показался дом – крепкий, рубленый, с резными наличниками на окнах. Большой участок, аккуратный забор, а за ним – ряды ульев и огородные грядки.
Тимофей заглушил мотор и вышел первым, помогая Наталье выбраться из машины. Она стояла у калитки, сжимая в руках букет, и смотрела на дом.
– Заходи, – сказал он, открывая калитку.
Она вошла во двор. Вокруг было тихо, только пчёлы лениво гудели в ульях, да где-то вдалеке лаяла собака.
Внутри дом оказался уютным, пахло деревом и мёдом.
– Наташа, переходите с Анютой сюда ко мне. После развода я живут один. А хочу с тобой. Здесь места много, хватит всем. Я всё сделаю, чтобы вам было хорошо.
Она смотрела на него, и в глазах её стоял страх. Не перед ним, а перед шагом, который нужно было сделать. Она покачала головой, подняла руки и начала объяснять это жестами, быстро, сбивчиво.
Он смотрел на её руки, на её лицо, и понимал всё, что она хотела сказать. А потом шагнул к ней, взял её лицо в ладони и поцеловал. Наталья замерла на секунду, а потом ответила – робко, неуверенно, но ласково.
Тимофей обнял её, прижав к себе так крепко, что она почувствовала, как бьётся его сердце.
– Я тебя не обижу, – сказал он тихо. – Обещаю. Я буду защищать тебя и Анюту. До конца жизни.
Она подняла голову и посмотрела на него. Потом медленно подняла руки и показала: «Ты хороший. Но отвези меня домой. Анюта одна, я волнуюсь».
Тимофей кивнул.
– Поехали.
***
Анюта, забравшись на диван с ногами, смотрела мультфильмы, ожидая мать, когда за окном мелькнула тень. Удивлённая Анюта повернула голову и уставилась на тёмное стекло. Ничего. Только ветер шевелит ветки старой яблони. Наверное, показалось.
Но тёмный силуэт показался снова. Девочка медленно слезла с дивана. Любопытство пересилило страх. Кто это мог быть? Она подошла к двери, прислушалась. Тишина. Только ветер.
Она взялась за ручку и приоткрыла дверь.